Процент ненависти ноль

Alx Beats – Everything Would Be Fine

      Эндрю точно знает, когда «ненависть» к Джостену исчезла.       Через 172 дня с момента его последнего визита в Пальметто. Он считал дни до их встречи, но в итоге закончил на дне, когда смысл в ней начал растворятся, как шипучая таблетка от простуды. Миньярд не верит в третий этап, не верит в сожаление, не верит в прощение и Бога. Поначалу он не верит и в тишину в грудной клетке, когда Джостен спрашивает разрешения примчаться в Пенсильванию. Блондин не чувствует этого щекочущего ощущения, как если бы ехал на американских горках в солнечный летний вечер.       – Эндрю, да или нет? – весёлый, но вымученный голос звучит прямо в ухо. И кажется, Миньярду по-настоящему хочется сказать «нет» и попросить заткнуться и больше не звонить, забыть этот чёртов номер и его имя.       Но вопреки странному, скрипящему чувству всё же впервые в жизни он хочет ошибаться. Сигарета между напряжённых губ вздрагивает, когда он проезжается по ней языком и тут же морщится от неприятного горького привкуса, выкидывая бычок на землю. Парень пытается добраться до глубины своих чувств, измерить её и найти то, что стало главной драгоценностью с момента, как все обещания разлетелись по ветру. В душе пусто и тихо, где-то в отдалении только жужжит раздражение, неприятное и выводящее из себя.       – Да, – блондин не стал слушать дальше, отключив вызов. Нил не обидится. Он же такой понимающий экси-наркоман, который соблюдает все границы Эндрю и не пересекает их до тех пор, пока ему не позволят.       В чёрном экране отражаются его разметавшиеся белоснежные пряди и спокойный неподвижный взгляд. Голкипер фокусируется на неровных трещинках в сером, подтаявшем как мороженое асфальте. Пепел с сигареты распластался уродливым пятном по чёрному подтёку, когда парень скучающе растоптал окурок. Подошва кроссовка безнадёжно испорчена.       Эндрю со скрипучим звуком отдирает правую ногу, вспоминая каждый вечер с Джостеном на крыше, каждую скучную и хоть немного интересную игру на поле, каждый утренний кофе и каждый ночной кошмар, пережитый в его объятиях. Он помнит каждую деталь вплоть до того, насколько быстро сбивалось дыхание рыжего после «да или нет».       В среднем через 5-7 секунд. Порой после тренировки он тормозил, тогда у Эндрю было 10 секунд, чтобы выбить из него дух и заставить задыхаться под напористыми, ни разу не нежными поцелуями. Эндрю помнит, что чувствовал тогда, но сейчас эти образы вызывают в нём тоску по чему-то невозвратно утерянному. Воспоминания покрываются серым и холодным ностальгическим налётом. Они отпечатались в памяти, но стёрлись из сердца.       В тот влажный и душный день Эндрю Миньярд почти добровольно входит в маленькую библиотеку на окраине Филадельфии. Он цепляется взглядом за компанию подростков, сгрудившихся над большим белым листом и решавших, где расположить совместные фото Кейли Дэй и Дэвида Ваймака.       «Ёбанное экси, даже блять здесь одни зависимые», – думает раздражённо Эндрю, когда проходит мимо и злорадствует про себя, что Ваймаку уже тогда не доплачивали, судя по уродскому костюму с нашивкой в виде огня.        И нет, Эндрю не забыл, как подошёл к компьютерным столам и занял самый дальний у стены, чтобы никто не мог подойти со спины и причинить ему боль. Он справится с этим сам, когда откроет браузер и введёт запрос «как понять, что вам пора расстаться».       «Так по-идиотски», – шипит Миньярд сам себе, но всё же напряжённо вглядывается в выпуклый экран.       Большая пожелтевшая коробка монитора недовольно бухтит в поисках сигнала и дурацкий треск раздаётся каждые пару секунд, пока наконец поисковик не высыпает на блондина десятками ссылок. Ткнув по красной, облезлой и засаленной мышке, парень открывает первую статью. Пыхтение возобновляется.       Пока сайт прогружается, Эндрю успевает 20 раз передумать, ведь это не логично, ведь для него их «ненависть» выше и объёмнее всего, что можно причислить к категории классического понимания «отношений». Это не просто рваные и грубые поцелуи, успокаивающие объятия и мороженое на двоих, праздничные подарки и алкогольные киновечера. За каждым мгновением кроется успокаивающее заземление в моменты стресса, понимание и принятие желаний друг друга простыми «да или нет». Их отношения – это игра, и оба они защищают одни ворота. Или защищали…       В памяти Миньярда отчётливо запечатлелась картинка, больше похожая на обведённую впопыхах фотку, на которой женщина-циклоп (художник решил не заморачиваться со вторым глазом, зачем вообще нужен) орёт на абсолютно мерзкого мужика в растянутой серой футболке. И болотно-зелёная надпись под ней въедается в его сознание.       

«Если вы ищите список признаков к расставанию, значит нужно заканчивать эти отношения»

      Эндрю смотрит в одну точку с минуту в попытке растворить слова в кислотных пикселях взглядом или расхуярить к чёрту этого металлического уёбка. Мышь под его ладонью жалостливо кряхтит, когда пальцы сжимаются слишком сильно, а после отшвыривают устройство прямо в монитор. Блондину плевать на окрики людей и просьбы оплатить убитую мышь, он отключает их как фоновые шумы и пытается забыть текст.       Но как же неудивительно, когда воспоминание становится только чётче, будто кто-то размножает копии на принтере в его мозгу. Миньярд чувствует жужжание мобильника и проверяет сообщение. От Нила. Он пробегается по тексту глазами и не находит ничего важного, оставляя без ответа и прикуривая на крыльце библиотеки.       Когда голкипер вспоминает о неотвеченном сообщении, с изумлением понимает, что вместо пары часов прошла почти неделя. Почтовый ящик завален кучей электронных писем от Ники и несколько от Рене и Бетси. Первые он без зазрения совести оставляет непрочитанными на неопределённый срок, на вторые коротко отвечает смайлами или уточняющими вопросами.       Когда Эндрю не находит ни одного письма от Джостена, он даже не разочарован. Он просто принимает этот факт, как и то, что желания написать ему о своей ненависти не возникало ни разу. Этот звоночек откладывается в его памяти, а несколькими неделями позже трезвонит как ненормальный в день прилёта наркомана.       Когда Нил выходит к нему навстречу заспанный и уставший, голкипер чётко и ясно осознаёт, что больше не хочет его касаться. Он только забирает из его рук сумку и кивает в сторону машины. Не было прокуренного и хриплого «да или нет» от Эндрю, не было этого дурацкого и нежного «с тобой всегда да» от Нила. Был штиль и вспышки сонливости, никакого сверкающего и ухающего внизу живота чувства. И тем более не было зудящего желания притянуть наркомана ближе, зарыться в мягкие кудри и поцеловать.       – О, и знаешь пару дней назад приезжала Дэн, так Кевин просто сорвался с…, – Нил активно жестикулирует и глаза его смешно сужаются и расширяются по мере продвижения по истории.       Эндрю пытается ухватиться за этот момент, прочувствовать хоть что-то тёплое и привычно-ошеломляющее, как это всегда было, когда он слушал Джостена часами в Пальметто, но последний светлячок жалобно мигает на прощание и гаснет. В итоге рассказ рыжего запомнится ему как одна из самых скучных и непривлекательных вещей на свете.       Дома Миньярд нальёт им виски и сядет на диване так, чтобы ни дюймом не соприкасаться с чужой кожей. Он знает, что Нил остановится вовремя и спросит разрешения, но ему не нужен этот вопрос. И всё же он звучит после двух порций алкоголя. Парень перед ним наклоняется вперёд и выжидающе заглядывает в его глаза. Рука в повязках как у него самого зависла в сантиметрах от напряжённой скулы Миньярда. Эндрю не хочет «этого».       – Нет, – блондин встаёт со своего места и видит, как взгляд Нила сначала удивлённо сверкает, а через пару мгновений принимающе тускнеет. – Процент ненависти ноль, наркоман. – Что-то внутри рыжего трещит и ломается, он болезненно выдыхает и молча кивает, отрешённо вглядываясь в дно стакана. Однако это уже не имеет смысла, не для Эндрю.       Голкипер осушает остатки виски одним рывком и уходит в спальню, закрывая за собой дверь и ни разу не оборачиваясь назад. Утром его квартира оказывается пустой. Раздражение, проникающее под кожу и оставляющее зудящие укусы, испаряется. Он словно входит в прохладный хвойный лес, в котором нет никого, кроме него и спящих голубых елей.       Где-то над его головой идёт противный и мерзкий дождь, но зелёные лапы плотно смыкаются, защищая его. Он чувствует покой и серость потускневшего мира. И одиночество, слабо трепыхающееся на подкорке сознания.       На столе лежит связка ключей от машины и рядом бледно-жёлтый листок для заметок. Эндрю подходит ближе.       

«Спасибо за всё, ты потрясающий»

Их звёзды больше не горят.