Гендерная дисфория.

      Некая отдушина для восприятия. Парни спокойно сидят в комнате на одном до чёртиков тесном диване. Очень душно.       Самый разгар лета, когда жить становится просто невозможного противно, мокро и удушающе влажно.       В такие моменты особенно некстати касания рук друг друга по новым порезам. Забавно, что причины разные. Даже сами наклоны характерно отличаются и смотрятся совершенно иначе.       —Кайл, перестань кромсать область около паха, умоляю…       Стэнли аккуратно поглаживает бёдра возле половых губ, идя вверх к рёбрам, на которых тоже ощущались кривые линии.       —Тогда мне придётся тебя умолять перестать мучить свои руки. На них даже смотреть больно. Не слишком ли глубоко?       —Я не чувствую боли, когда делаю надрезы.       Брофловски вовлекает в аккуратные объятия.       —Это больно на самом деле. Чел, не ври хотя бы себе. Мы оба через это проходим.       Они знают. Чувствуют это вместе.       Тихий выдох в тонкую шею. На ней кадыка не видно, даже если владельцу тела и хотелось бы подобное у себя иметь.       —Можешь подстричь мне затылок? Я не вижу, насколько снимается длина.       —Уверен? Мне нравятся твои волосы. Ты же знаешь, это не показатель.       —Да, знаю. Просто лето правда будет жарким. Сам не хочешь подстричься? Можем парные причёски сделать.       —Нет, всегда можно собрать этот беспорядок в хвост. Кстати, может в цвет какой тебя покрасим?       —Хорошая идея, но лучше оставить пока так. Мне от мамы и так прилетит за стрижку.       —Чувак, иногда она слишком строга к тебе.       —Ей и без подобного было тяжело это принять.       Ещё больше тяжёлых вздохов. Очень влажно, даже не чувствуется сама возможность дышать. Оба голые и задыхаются.

. . .

      Ванна. Друзья занимают свои роли. Стэнли — парикмахер нулевого разряда, Кайл же — посетитель этого невероятного салона красоты. Звуки жужжания машинки напоминает истерику перед смертью какого-нибудь старого автомобиля. Особенно подобный звук прочувствовал Кайл, под ухом которого это отвратительное звучание и проносится. Неприятно.       Минуты возни, и остаются миллиметры от в прошлом полноценных локонов.       —Аж голова легче стала, — улыбнулся Кайл. — Спасибо, приятель.       —Обращайся, всегда готов прийти откромсать твои волосы, если захочешь.       —Да… Да, конечно. А теперь давай всё это уберём. — выдержал небольшую паузу, после продолжил Брофловски: —Слушай, а ведь мне теперь не нужны все эти резинки и обручи. Давай я их тебе отдам.       —А что, идея. Волосы уже в глаза лезут.       —Буду тебе скоро косы плести.       —Рассчитываю на твой опыт.        Кайл лишь фыркнул на подобную фразу.

. . .

       После уборки ванной вновь душная комната. Вновь кровать. И вот уже два человека сплетаются в поцелуе. Но поцелуй этот не связан с романтикой и прочими сильными химическими чувствами в виде желаний. Скорее это отчаянные попытки избавиться от навязчивого чувства душевной боли через ласку и нежность физической близости. Касания друг к другу трепетные.       Стэнли и Кайл пока деликатно обходят места порезов. Из-за жары и духоты появился пот. Соль и влага заставили обтерзанные места сильно раздражаться. Некая соль на рану. Забавно.       Сам секс у друзей проходил абсолютно аромантично. Лишь близость. Никто из них не испытывал этого неопытного желания большей близости. Они и так близки. Им не в стеснение показывать свою боль, свою радость друг другу. Опошление их связи это самое ужасное и абсолютно негласное табу. Обе стороны это знают.       —На камень ножницы бумага? — спрашивает Стэнли.       —Думаю в этот раз я хочу, чтобы ты вошёл в… — неловко замолкает Кайл.       —Хорошо, можешь не продолжать. Сегодня у тебя день перемен?        Лишь оба промолчали. И без этого знают ответ.        Предварительно растянув Кайла со смазкой имеющую запах банана (Господь храни бананы) и надев контрацептив, Марш аккуратно входит внутрь. Жарко, хуй будто плавится внутри. Стэнли много стонет в любой из позиций, Кайл лишь томно охает и кряхтит. Пот смешивается со слезами.       —Прости. Я знаю, что это всё это ты делаешь во вред себе, — Стэн трепетно обнимает своего друга. Телу больно.       Двоим это частично даже нравится.       —Знаешь, лучше пройти с тобой эту боль, чем одному, — Кайл беспомощно цепляется за Марша руками, обхватывая спину того. Брофловски дрожит, шире раздвигая ноги.        Шлепки раздаются по комнате. До безумия обжигающая боль, смешивается с удовольствием со стороны Марша. Кайл не знает, что ему делать и куда себя деть. Он ненавидит это тело. Или себя? Какая разница, это всё одно.       Щелчок в голове. Резкая апатия.       —Может ты кончишь в меня без презика?       —Чел, ты же так и забеременеть можешь…       —Это, наверное, неизбежно, так лучше от тебя.        Лицо Стэнли исказилось в гримасе боли, будто только что его со всей дури ударили по животу.       —Кайл, что за бред ты несёшь? Поделись со мной своими переживаниями, я помогу всем, чем смогу. Ты же знаешь.       —Я… — небольшая пауза, — Я не могу, даже если и хочу.       Объятия стали крепче, толчки глубже.       —Ничего страшного. Я рядом, ты знаешь. Кхм, уж прости, но общего ребёнка мы вписывать в будущее не будем. Ты сделаешь переход и всё наладится, как ты и планировал, окей?       —Нет… Не окей. Теперь понимаю, что подобное мало, что изменит. Пихаться гормонами, жить в страхе быть раскрытым и видеть в кошмарах то, что все видят во мне того, кем я блять не являюсь. Я не готов. Я хочу сдаться, понимаешь?       —Кайл, подожди, дай мне сейчас несколько минут и мы продолжим разговор. Я подумаю над ответом, да и я почти…       Жарко. Больно и распирает. Чёрт возьми.       Кульминация акта. Тяжёлые вздохи. Марш до того, как кончил, поспешно вынул. На всякий.       Всё это время они обнимались. И сейчас два тела были мокрыми и скользкими. Вновь неглубокий поцелуй. Марш начал монолог.       —Кайл, я понимаю, что тебе тяжело. Просто помни, что нужно оставаться сильным. Я буду с тобой, чувак, и обязательно тебя защищу. Не в плане всей этой гендерной штуки, я в этом мало что смыслю, да и ты знаешь, я давно не вижу оснований хвататься за это… — парень поперхнулся, но после продолжил: —Однако для тебя это реально важно. Тебя это волнует и сжирает изнутри. Я это вижу и искренне надеюсь, что ты найдёшь силы справиться с этим всем и сможешь найти своё счастье и место в этом ебаном мире созданном из стереотипов. В любом случае я верю в тебя. Потому что ты потрясающий. И потому что ты мой лучший друг.       —Стэн…—лёгкая дрожь в голосе, — Спасибо. Люблю тебя, чувак, ты знаешь?       —И я тебя люблю. Спасибо, что ты есть в моей жизни. И неважно, что у тебя между ног, я бы всё равно добился того, чтобы оттрахать тебя.       —Как думаешь, будь я биологически мужчиной, то у меня была бы привлекательная задница?       —Меня всё больше поражает твой ход мыслей.       —Ну так что?       —Думаю да, она и так у тебя ничего такая.       —Спасибо, к слову, у тебя тоже.       —Пиздец мы придурки.       Тихие смешки раздались во влажной, жаркой и по ощущениям уже менее давящей своей уходящей духотой комнате.