Контракт на чужую жизнь

Александр замялся, близко прижимая к себе маленькую занозу. Вот, конечно, человечек, его только что из плена отпустили, а он уже о сексе и поцелуях думает… Из плена. Отпустили? — Эмильен, ты не хочешь мне ничего рассказать? — Саша крепко сжал поясницу партнёра и нахмурил брови, вглядываясь ему в глаза. — Рассказать о чём? — с полным видом невинности заявил допрашиваемый, — рассказать о том, что мой отец это не последний человек в мафии, он заключил со мной договорённость об условиях моей работы, а, из-за наших последних заказов, копы начали что-то вынюхивать и папочка так сильно забеспокоился за меня что для разговора тет-а-тет подстроил похищение что бы ничего не вызвало вопросов у других мафиозников? Об этом? — Он… что? — не сказать что Александр был в шоке, он прямо-таки ахуел с разворота событий и даже недоверчиво оглянул здание, но лишь встретился с фигурой на балконе, пристально разглядывающей голубков. — Блять. — Да, Сашенька, это там твой будущий тесть, не смотри на него больше, а то познакомишься с моей семьёй раньше нужного. — Эмиль, это не смешно. Я думал тебя украли из-за моих «связей». — А, это… Блин, шяс я вернусь и с папочкой поговорю, — немец ловко вывернулся с объятий и ступил один шажочек к зданию перед тем как оказаться снова в крепких тисках, — Сашенька, ну чего? — Забей, пойдём домой, не нужно снова туда идти. — Боишься что не выйду? Я ведь к папе только, ничего не будет. — Боюсь что меня повяжут, пойдём. — …Во мудак.

***

Немец пришёл в свою сучью норму буквально за неделю, будто ничего не было. Казалось что только лишь Саша никак не мог уложить чувства в башке. Терять Эмиля оказалось очень больно, он появился неожиданно, но, и впрямь, врезался в самое сердце. Ловя взглядом каждое движение, Александр неожиданно для себя открыл трепет в груди, такой будто от похвалы или если бы божество дало сидеть у своих ног. Было так непривычно спать в одной кровати, ощущать другого человека. Мужчина начинал видеть партнёра. Он не продержался и дня, перед тем как заявить тому в лицо: «я тебя вижу», и Эмиль почему-то от этих слов сильно растрогался, начал ронять крупные слёзы и ласково улыбаться. Кажется, жизнь не такая уж и плохая, подкинула вон Сашке в судьбу тайфун на ножках, который не против остаться рядом. Может быть у них всё будет хорошо и ещё лучше? Эмиль, кажется, перестал настораживаться и нежился в неожиданных объятиях, стал спокойнее, будто зашел на одну волну с мужчиной. Не было больше никаких сюрпризов и обид. Неужели парень повзрослел?

***

На первом этаже противно затрезвонил стационарный телефон. Саша решил его проигнорировать и лишь прижал Эмиля поближе к груди, но получил «тык» под ребро. Пришлось вставать и идти вниз. Александр взял телефон и сонно завалился плечом на стену, из трубки послышался нервный голосок тёти Любы. — Шурочка, солнышко, там мужчина к тебе приехал, под калиткой стоит, страшный с виду такой, в чёрном весь. — Тёть Люба, а вы его игнорируйте, я с утра никому больше открывать не стану. — Саша, так нельзя, ты что человека будешь заставлять ждать? А если он к отцу твоему, не туда приехал, а тут ты такой весь на принципах! Открывай быстро. — Хорошо, тёть Люба. Вешаю трубку. Дзинькнул телефон и мозг начал крутить шестерёнки. Какие люди могут приехать сюда? Откуда кто-то вообще знает что отец жил тут кроме своих? Саша не на шутку насторожился и буквально взлетел назад к комнате. — Эмиль, вставай, быстро, хуйня какая-то происходит, прикроешь. — Ты изверг? Я отоспаться хотел. Просто не выходи. — Если не выйду то мне тётя шею свернёт, я её боюсь. — …Ты что ребёнок? — Вставай, шлюха, нехер мне тут дискуссии начинать. — Собака ты сутулая. — Эмиль неохотно поднялся с кровати, потянулся во всю длину и огладил свои бока, уже скучая по ощущениям тёплой кроватки, — Холодно пиздец, я будто на мороз вылез, — губы страдальчески скривились и немец бесстрашно высунул нос в окно, — это ж мой папа. Это мой папа… Что за хуйня. — В смысле, блять, твой папа? — Вот «в смысле, блять, твой папа»! Иди открывай и оденься, а то по башке дам если в одних трусах выйдешь! Саша громко фыркнул и спустился вниз как есть. Не будет он оказывать тому мужику такой большой чести. Открывать калитку он не сильно спешил, а перед гостем стал с самой недовольной рожей которую только мог состроить. Германская Империя, в ответ, смотрел на него сверху вниз. Такого пламенного привета он не ожидал. — Где Эмильен? — В доме, одевается, ты б ещё в четыре утра приехал. — У тебя притуплен инстинкт самосохранения? Или ты решил что если с сыном моим встречаешься то бессмертным стал? — С ним и не такому научишься. — Мужчины умолкли и уставились друг на друга, после чего пожали друг другу руки, — Это моя территория, так что буду признателен если буду в покое. — Не бойся, я о твоих делах знаю, никому ты не интересен. Но я предпочёл бы что мой сын не связывал свою жизнь с другим киллером. — Это уже ему решать. — На том и закончили. Саша пропустил Империю, сразу закрывая калитку, Эмиль мельтешил на крыльце туда-сюда с босыми ногами и широко улыбался. — Папа! — он повис на мужчине, радостно мотыляя ножками, — ты зачем приехал, м? Думаешь меня обижают тут или что? — Думаю что ты тут его тортурам подвергаешь, солнышко моё. — Как ты, конечно, любишь сына своего. — А ты будто лучше. Папа, он меня обзывает и называет, а ещё между нами будто пустошь из нежности! — Да ты что, мой хороший, правда? — Империя взял его на руки и понёс внутрь, Саша лишь задумчиво глянул вслед, решив оставить их наедине. Кто его знает сколько те не разговаривали, пусть уж побудут сами.

***

Александр куковал на кухне, отстукивал пальцами непонятный ритм. Он совсем не переживал за семью в другой комнате, лишь иногда посматривал в коридор, ожидая что кто-то там появится. Саша успел подумать о всём и осмыслить свои действия и слова. Казалось судьба даёт ему большой пинок, колыхая жизнь как ей захочется. Перспектива быть под защитой «семьи» и иметь под боком хорошенького мужа довольно удачная. Осесть и жить мирно. А что об этом подумает Эмиль? Впервые за столько времени Саша и впрямь задумался хочет ли чего его партнёр. Бомкнуло сразу что раньше то они об этом совсем не говорили и вообще будто умалчивали. Но тогда всё могло скидываться на недоверие друг к другу, а сейчас? Хреново как-то получается. Нужно будет поговорить когда останутся одни.