Друзьям ведь можно целоваться?

— Как всё заебало! — срывающимся голосом восклицает Хёнджин, сидя напротив своего ноутбука и в очередной раз стирая текст, написанный им две минуты назад. В голове всё смешалось, не давая сформулировать хотя бы одно предложение. Это ужасно раздражает парня, который сидит перед экраном ноутбука не меньше часа точно. Как только хотя бы одна новая мысль приходит в голову Хвана, он сразу печатает её, но стоит только ему перечитать написанное, понимает, что это звучит бредово и тут же стирает, разочарованно вздыхая. На улице успело стемнеть, а парень всё ещё не написал ни одной новой строчки. Кажется, ещё немного и из глаз потекут слезы отчаяния. Желание кинуть ноутбук в стену и, следом, со всей силы ударить по ней костяшками растет с каждой секундой всё больше. Искусанные губы покрыты мелкими ранками, уже начавшими кровить. О чем он вообще думал когда выбрал профессию писателя? Полная бездарность. Вдохновение давно не приходит к Хван Хёнджину в гости, нарисовав за его окнами огромный хуй. В какой момент всё так обернулось? Раньше ведь дни напролет он проводил за написанием своих произведений. Неужели за прошедшее время Хёнджин потерял этот навык? Вероятно, он просто выгорел. Но упрямый парень отказывается принимать данный факт, виня себя в отсутствии продуктивности. На плечо ложится чья-то рука, заставляя Хвана дёрнуться от неожиданности. Он был так погружен в свои убивающие мысли, что не заметил приход своего лучшего друга. — Хёнджин, всё нормально? — интересуется Минхо, смотря на удивлённого парня рядом с ним. — Что ты на меня так смотришь? —Приподнимая одну бровь, спрашивает старший, убирая свою руку с чужого плеча. — Зачем так пугать? — вздыхая, с недовольством задаёт вопрос младший. —Зачем так пугаться? — отвечает вопросом на вопрос Ли. — Как можно было не услышать громко хлопнувшую дверь в коридоре? Вот вроде старше я, но слух ты начинаешь терять первым. — Вообще не смешно, — говорит парень, снова громко вздыхая. Минхо сейчас очень бесит. Хочется прямо в эту секунду взять его за руку, подвести к открытому окну и с удовольствием выкинуть того с высокого этажа. Мысли явно не здоровые и Хёнджин это прекрасно понимает. Нужно срочно сплавить Ли из комнаты, пока изо рта горе-писателя не вырвалось что-то обидное в сторону друга. После недолгой паузы Хван уже более спокойно смотрит на старшего: —Хён, мне сейчас нужно побыть одному, ты можешь уйти? — Минхо озадаченно смотрит в глаза младшего. — Хотя бы в другую комнату, — добавляет Хёнджин. —Хорошо, прости, — непонятно за что извиняется старший, уходя в другую комнату и не забыв закрыть дверь у Хвана. Ну вот, он обидел своего друга. — «Почему я такой идиот?» — думает парень, жалея о сказанных словах. Ладно. Нужно успокоиться. Все-таки незаконченный текст всё ещё прямо перед ним. *** Прошел очередной час постоянного написания, а, затем, моментального удаления не связывающихся между собой слов. Сейчас слезы и правда текут по щекам, тихо капая на кнопки ноутбука. Хёнджин больше не в силах сдержать огорчение и нервные всхлипы срываются с повреждённых губ. — Джинни, можно? — стуча в дверь обеспокоенно спрашивает Минхо, но в ответ слышит ещё больше звуков, заставляющих сердце болезненно сжиматься. — Я вхожу, — предупреждает старший и открывает дверь, сразу подходя к кровати. — Уйди, пожалуйста, — просит Хёнджин, закрывая ладонями свои глаза. Его слова остаются профессионально проигнорированы: никто и не собирается покидать эту комнату. Минхо забирает злосчастный ноутбук с чужих колен и ставит его на небольшой столик возле кровати. Теплые руки обхватывают такое беззащитное сейчас тело и аккуратно сажают к себе на колени. Наверняка, со стороны такое поведение выглядит очень странно, но никто сейчас об этом не думает. Минхо в данный момент важно успокоить, узнать, что произошло, поговорить, решить проблему, обеспечивая при этом не неловкую атмосферу. А Хёнджину сейчас нужны только приятные успокаивающие поглаживания по своей спине и голове, и слова поддержки. — Джинни, что случилось? — спрашивает Ли, когда младший немного успокаивается. Хёнджин не хочет говорить об этом, не хочет слышать слова разочарования от него, не хочет прерывать эти объятия, которые, скорее всего, станут противны Минхо после признания младшего. — Ты опять терзаешь себя самообвинениями? — «Экстрасенс ёбаный» — думает Хван, недовольно мыча. — Я угадал, да? — слегка улыбаясь, скорее утверждает, чем спрашивает, Ли. — «Почему ты так улыбаешься? Разве ты не разочарован во мне?» — мысленно спрашивает парень у друга, пряча свое лицо в чужой футболке. — Послушай, Хёнджинни. Ты – самый талантливый человек в этом мире, я восхищаюсь тобой. И это нормально, когда тебе сложно что-то написать; нормально, когда нет идей; нормально, когда нет настроения для сочинительства. Это не делает из тебя плохого человека. Это не делает из тебя бездарность, понимаешь? Ты остаёшься всё таким же прекрасным, талантливым и очаровательным. Твоему мозгу иногда бывает очень тяжело функционировать каждый день почти без перерывов и, как ты понимаешь, он не очень доволен, когда ты заставляешь его придумывать что-то, зная, что его заряд на низком уровне, — объясняет Минхо как маленькому ребенку. — Поэтому в некоторые дни нужно позволять себе абстрагироваться от всех своих сюжетов. Давать себе несколько дней на простой отдых — важно, — старший поглаживает по волосам Хёнджина, всё ещё держа того в объятиях. — Ну, а что по поводу моего мнения... — немного задумывается: — Моё мнение о тебе никогда не изменится в худшую сторону. Ты всё так же остаёшься для меня любимым другом, которым я буду гордиться. — Спасибо, — куда-то в шею благодарит младший, краснея ушами и щеками. За что ему такой замечательный человек? Хочется просидеть в его объятиях целую вечность, слышать постоянные комплименты и...так хочется касаний этих губ.. Нормально ли такое желание? Не пошлют ли его если он попросит один маленький чмок? Наверное, стоит попробовать. — Хён, — осторожно зовёт Минхо младший, раздумывая, стоит ли вообще говорить об этом. — М? — сразу отзывается Ли, на обращение к нему. — Можно ты поцелуешь меня? — тихо спрашивает Хёнджин, сразу безумно смущаясь. — Обычный чмок, — не услышав ответ через секунду, Хван начал жалеть, что вообще озвучил этот бред. — Нет, хён, прости, забудь то, что я сказал, конечно, ты не должен меня целовать, просто нечаянно вырвалось, — пытается оправдаться младший, но к его лбу примыкают чужие теплые губы. Мозг так же, как и его хозяин, впадает в оцепенение, не желая больше соображать. Хван не думал, что это может быть так приятно, так тепло и так комфортно. Хочется ещё раз ощутить подобное. Возможно, и на губах... — Хён... — Что? — улыбаясь, отзывается Ли. — Ты можешь сделать это ещё раз? — ещё больше краснея просит Хёнджин, умоляюще смотря. К губам Хвана прислоняются чужие и оставляют аккуратные чмоки, чтобы не причинить боль израненным самим же Хёнджином губам. Минхо целует каждое маленькое повреждение на губах, будто стараясь залечить все ранки, что несколько минут назад кровоточили. Затем уже уголки губ горят от аккуратных, нежных и любящих чмоков. Кажется, что слезы сейчас вновь выступят, только на этот раз от удовольствия. — Хён, мы всё ещё друзья, да? — с надеждой спрашивает парень, ведь не чувствует к Минхо чего-то глубокого, просто какое-то платоническое влечение, не более. — Конечно, — улыбается старший, трепля Хвана по волосам. — А для друзей нормально целоваться? — задаёт вопрос Хёнджин, переживая за правильность всего происходящего. — Я не знаю, но, думаю, это и не важно для нас, да? — То есть, ты не против целоваться со мной просто так? — с горящими глазками интересуется парень, на что Ли улыбается. — Конечно, не против, — на эту мягкую улыбку сыпятся несколько чмоков младшего, который сейчас ещё теснее прижался к сильному телу. — Я люблю тебя, — и это совсем не ложь. Просто любовь бывает разной.