Ты мне необходима, я тебе необходим

Летние кеды ударялись об бетонные ступеньки лестницы педагогического колледжа. Ноги болели, но я продолжала бежать, хотя уже давно понимала, что опоздала на пару. Наконец-то добежав, постучала в дверь. — Извините за опоздание, — хотела уже пройти, но Людмила Петровна остановила. — Т/и, выйди! — прокричала женщина. Закатив глаза, вышла обратно. Женщина вышла следом за мной и, закрыв за собой дверь, сердито посмотрела на меня. — Ты каждый раз опаздываешь на мою пару! В этот раз я тебе не впущу! — Извините, пожалуйста, я просто далеко от сюда живу, — говорила правду. — Вот скажешь это своему куратору! — сказала женщина и, схватив меня за запястье, повела за собой. Божечки, он же сейчас меня убьёт! Что же делать? В мыслях появлялись разные идеи, но ни одна из них не спасла бы меня от гнева нашего куратора. Поднимаясь на третий этаж и проходя по длинному коридору, в самом конце которого находился кабинет. На двери висела табличка с надписью: «Сергей Борисович Матвиенко. Арсений Сергеевич Попов.» А ниже наклейка «НЕ ВХОДИТЬ». Было бы круто, если бы эти люди были добрыми и весёлыми преподавателями, которые могут быть на одной волне со студентами. Но тогда бы я так не боялась сейчас идти к одному из них. Людмила Петровна постучала три раза, после открыла дверь и нежным голоском произнесла: — Арсений Сергеевич, одна из ваших студенток опаздывает на пары и уже не в первый раз. Пожалуйста, поговорите с ней как следует. Мерзость. — Пусть пройдёт, — прозвучал грубый мужской голос. После этого женщина почти швырнула меня в этот кабинет и хлопнула дверью, из-за чего я вздрогнула. — Причина ваших опозданий? — громко спросил мужчина, не поднимая на меня свой взгляд. — Я… Я Просто далеко живу. Извините, я постараюсь больше не опаздывать, — промямлила. — Это не причина, надо раньше выходить! — после этих слов он поднял на меня свои голубые глаза. Они были красивы и притягательны. За два месяца обучения я поняла, что многие влюблены в Арсения Сергеевича. Наверное, только за его внешность и глаза, ведь этот учитель не даёт поблажек никому и всё время зол. — Посиди тут, — впервые он сказал спокойно. На что я очень удивилась и даже выпучила на него глаза. — Т/и, садись. — повторил он спокойно, продолжая смотреть на меня. Через мгновение я дошла до дивана и села. Всё так же находясь в состоянии удивления.

***

Пары закончились, и я уже успела рассказать всё своей подруге Даше. Она с трудом поверила в то, что такой человек, как Арсений Сергеевич, может разговаривать со студентами спокойным тоном. Ну или говорила одно и тоже: «Давай ещё ты влюбись в этого злого дядьку! И начни идеализировать » Она была прямолинейной девушкой и это мне в ней нравилось. Она очень добрая и забавная, ей можно доверять. Забрав свои вещи, мы вышли из колледжа и зашли за угол здания. Среди студентов это место было более известно под названием «Курилка». Из-за стресса, нажитого во время пар, Даша могла выкурить сразу несколько сигарет за раз. Я же стояла рядом, тем самым вдыхая этот дым. — Ох, весь день тебя ищем, — раздался позади меня противный голос. Повернувшись, я увидела, что передо мной стояла компания, состоявшая из шести человек. Трое из третьего курса, а оставшиеся из моей группы. Из-за них моя новая студенческая жизнь казалась адом, а не новым этапом. А кто же знал, что просто заступившись за себя, можно навлечь на себя неадекватных людей, которые любят поиздеваться. — Даш, пошли, — взяв подругу за руку, я уже собиралась уходить, но меня остановили. — Стоп, стоп, — заговорила девушка с чёрными волосами, передние пряди которой были окрашены в синий цвет. — Что тебе надо, Кабеева? — посмотрев ей в глаза, спросила я. — Тебе кто говорить то разрешал?! — ухмылялась она. — А ты кто, чтобы мне запрещать? — хладнокровно смотрела я на неë. — Артём, Света, — позвала она своих, которые как собачки подбежали и схватили меня за руки. — Эй, — Даша тут же подорвалась ко мне, но остальные участники этого шоу подхватили еë. — Тëм, руку еë! — я начала сопротивляться, но это было зря. По моей щеке прилетела пощёчина, а после я почувствовала резкую боль. По моей руке прошлись острым лезвием два раза. Было больно. Я могла бы закричать, но мой рот был настолько хорошо зажат, что даже укусить не получалось. — Будешь знать, как разговаривать со старшими! — ухмыльнулась она. После меня резко отпустили, как и мою подругу. — Т/и, — Даша подбежала ко мне. Она начала рассматривать мою руку и, что-то найдя у себя в сумке, перевязала мне запястье. — Тебе надо к врачу! Вдруг вену задели, — беспокоилась та. — Нет, я дома сама всё посмотрю и сделаю, — Даша не стала спорить, хотя по ней было видно, что она не согласна с моими словами. Она вызвала такси, и мы отправились домой.

***

Жила я в однокомнатной съёмной квартире. Помогала снимать мне еë моя тётя. Но остальным я должна обеспечивать себя сама. Зайдя в квартиру и сняв обувь, я побежала в ванну. Промыв рану, сильно не разглядывала еë, ведь и без того было понятно, как страшно это всё выглядит, я всё аккуратно обработала и перемотала стерильным бинтом. А дальше покушала и, переодевшись, отправилась на подработку. Приходилось тратить деньги, чтобы доехать до места работы. Подрабатывать приходилось по-разному: на выходных ноготки, а по будням кассиром. Отдыхать получалось мало, но зато было на что кушать. Родителей нет. Точнее, они есть, но не принимают в моей жизни никакого участия. И это совсем не ссора, после которой можно помириться. Восемнадцать — содержи себя сама. Так и оказались мои вещи за дверью родительского дома и сменились замки входной двери. Было больно, но прошло уже пол года. Живу дальше своей «любимой» жизнью. — С вас 557 рублей, — говорила уже уставшим голосом. — Девушка, у вас кофта в чём-то замаралась, — вежливо сказала мне покупательница и ушла. Посмотрев на свою белую кофту, я ужаснулась. Весь рукав был в крови. Хорошо, что до закрытия оставалось всего пятнадцать минут, поэтому после работы я сразу побежала домой. Так как я стараюсь максимально экономить деньги — я тщательно контролирую свои расходы. Из-за этого, чаще всего, домой я добираюсь пешком. Сегодня на улице моросил дождь. Ну что можно ещё ожидать от Питера. От любимого Питера. Придя домой, мне не хватило сил обработать руку и поменять бинт. Переодевшись в домашние шорты и длинную футболку, я улеглась спать.

***

На утро я проснулась от ноющей боли в руке, а открыв глаза, голова жутко раскалывалась. Посмотрев на бинт я заметила, что он был в крови. Сука пронеслось в голове. А после того как посмотрела на время: — Блять! Быстро встав, я намотала сверху второй слой бинта и побежала одеваться. А после выскочила из квартиры и бежала до автобуса. Снова опаздываю, а первая пара с Арсением Сергеевичем. Ну что же я такая. Он же будет меня мучить эти два часа. А потом отругает при всех. Спустя несколько минут я оказываюсь в колледже. Бегу по лестнице, запыхаясь. Стучусь и вхожу. Встречаясь с голубыми глазами, которые будто меня и ждали. — Извините за опоздание, — пытаясь отдышаться, сказала я. — Проходи, — говорит он спокойно и отводит взгляд. Я пробегаю к подруге и вижу еë обеспокоенный взгляд. — Подруга, ты прям рискуешь, — шепчет она. — Знаю, — ухмыляюсь ей. — Т/ф, повтори, что до тебя написал Софронов, — после его слов улыбка с моего лица спадает. Подруга быстро показывает мне, но я не успеваю запомнить. Беру мел в руки и начинаю писать начало. Совсем не замечаю, как рукав толстовки скатывается вниз, оставляя на показ голубым глазам мой новый, уже успевший выступить красными пятнами, бинт. — Я дальше не помню, — говорю я и поворачиваюсь к голубым сапфирам. Он смотрит мне прямо в глаза, от чего становится неловко. Они такие голубые и пронзающие, я будто обнажённая стою перед ним, а он описывает взглядом меня. — Ладно, садись, — говорит он и отводит взгляд на аудиторию. Больше он меня не трогает. Не замечает, не спрашивает и не видит. Остаётся пять минут до окончания пары и только тогда я слышу своë имя. — Т/и, останься после окончания пары, — сказал преподаватель, смотря на меня без какой-либо эмоции на лице. Я качаю головой и понимаю, что мне пиздец. Сейчас как он мне всё выскажет и расплачусь прям перед ним. Пара кончается, и я подхожу к его столу и жду, пока все выйдут. И он похоже ждёт того же. — Извините, я снова опоздала, — быстро тараторю я, а сердце начинает биться быстрее. — Это сейчас не так важно. Что с твоей рукой? — резко встаёт и подходит ко мне ближе. Берёт мою руку и оттягивает рукав. После взволнованно смотрит мне в глаза. Странно. — Что-то не так? У тебя какие-то проблемы? — впервые слышу его ласковый голос. Меня кидает в дрожь, и, кажется, щеки покрываются румянцем. — Если вы имеете в виду селфхарм, то нет, — отвожу взгляд. — Можно разбинтовать? — спрашивает он и проводит по руке подушечками пальцев. — Аа… Да, — отвечаю заторможено. Он аккуратно снял один бинт, затем второй. Сама не смотрела, было стыдно и страшно. — Т/и, тебе надо в больницу! — обеспокоенно произнёс он. — Да, наверное, — так же не смотря на свою руку, ответила я. — Не наверное, а надо! — сказал он, поднимая тон своего голоса. — Едь после пар, сразу же, — отошёл он от меня к тумбе и вытащил от туда маленькую аптечку. — Я не смогу, — признаюсь. — Что? — У меня работа. Не смогу пропустить, — смотрю так же в сторону, стараясь не пересекаться с мужчиной взглядом. — Сейчас, тогда я тебя сам отвезу, — говорил он спокойно, начиная перебинтовывать рану. — Не нужно, Арсений Сергеевич. Всё же хорошо, — поджимаю губы от неловкости. — Что произошло? — не обращая внимание на мои слова, спросил он. — Это Кабеева и еë компания, — говорю правду, почему-то мне захотелось всë ему рассказать. — Хорошо. Я понял про кого ты, — подняв на меня взгляд, начал мужчина. —Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? — Болит немного, — поджимаю губы. — В машине есть таблетки, угощу одной, — ухмыляется он. Впервые вижу его улыбку. Да и вообще впервые вижу его таким.