Воспоминание

— ***, к тебе письмо пришло! — голос эхом прошёлся по комнате, прерывая чью-то хандру. — ... — ...кхм...положу его на стол. — хрусталь, стоявший в шкафу, издал характерный звук при шагах вошедшего. — Оно от Франции. — с надеждой произнёс мужчина и, после этого, исчез за дверью. Кабинет освещало восходящее солнце, пробивающееся через щель штор. Этот фактор ясно показывал излишество пыли, кружившей по комнате. На полу валялось множество вещей: книги, бумаги, перья — что говорило о равнодушии хозяина к этому месту. Бледные веки, действие которых сопровождалось тяжким выдохом, приоткрылись. Взору предстала пара гетерохромных радужек: правая была, словно ясное небо у горизонта, левая же, как древесина на утреннем свету. Разноцветные глаза осмотрели комнату: всё отдавало унылой атмосферой, которая так и норовила на очередные слёзы, не имеющие более смысла. В последнее время, олицетворение страны не чувствовало ничего, кроме некой опустошённости. Его слезы давно истекли, энергия иссякла, стало пропадать желание жить. Представленное дополнялось периодически возникающими отголосками прошлого недавно умершего и важного человека для него. В любом случае, оно старалось не занимать свою голову проблемными мыслями. Вставать чрезвычайно не хотелось, но прочитать чьи-то старательно выведенные буквы стоило. Таким образом, тот, кого принято считать воплощением, не без труда поднялся со своего временного ложе — дивана. Переступая ватными ногами кипы документов, он добрался до стола, на который опёрся, и стал разглядывать просочившийся луч света из за штор. Ярко... ...слишком ярко... как обычно. Опуская глаза на письмо, страна небрежно разорвала конверт. Текст был написан на дорогой бумаге и мелким шрифтом, характерным для некогда Базиля. Содержание написанного не было особо значимым, оно заключалось в попытке поддержать того, кто находится в глубоком отчаянии. Из уст олицетворения вырвался беспокойный выдох. Он не хотел, чтобы его дорогой друг так беспокоился о состоянии первого... Не хотел быть обузой. Тем не менее, не один Франция был встревожен самочувствием воплощения, что говорили давно скопившиеся бумаги с различными видами психологической помощи. Всё же, в письме была деталь, стоящая внимания: предложение (к сожалению, или к счастью, без компании) прогуляться по городу, посмотреть, что изменилось. Оно действительно показалось заманчивым, ведь от своего люда никак нельзя отдаляться, несмотря на все печали. Собравшись с мыслями, страна подошла к, стоявшему в нескольких метрах от неё, шкафу, который был ограничен на разнообразие одежды. Выбор, соответственно, был прост: какая-то старая рубашка, пошорканные брюки, да чёрные ненавистные оксфорды. Одеяние ей было велико, что, вероятно, из-за постоянного недоедания и пассивного образа жизни. Без сомнения, состояние жизненных показателей олицетворения страны было значительно хуже; тело его исхудало и потеряло всякую форму, организм ослаб, что сказывалось на походке. Воплощение грузно, но тихо вышло из кабинета и направилось к лестнице. Невзирая на произошедшее, коридор остался тем же, каким был в тот день.

***

Длинный проход был наполнен звонким смехом, который иногда прерывался, сбитыми с толку, отрывками слов. Вероятно, воплощение находило что-то забавное в том, кто пришёл. Гость же чувствовал себя достаточно смущённо и, будучи в данной ситуации, страшно терялся. Веселье удалось прервать только столице страны. Мужчина шёл самым обычным шагом, однако имея лицо, отражающее море волнения, давал понять о серьёзности его скорейшего визита: — Извиняюсь, что прерываю... Страна мгновенно остановилась в своём смехе, сделав задумчивое лицо, и тут же довольно улыбнулась: —О! Прошу, познакомьтесь! — Воплощение указало на подошедшего, разговаривающий с ним нервно улыбнулся и кивнул. — Это мой сааамый верный помощник, и, возможно, друг! — Что?.. Джентльмены уставились на олицетворение страны и неловко замолчали. Между тем, третий стоящий не обратил на подобное внимания и, наконец, спросил: — Надеюсь, ты не просто так вытащил меня из этого потешного разговора. Что-то срочное? — ... А?.. Да! Письмо...из России... Мужчина, после неуверенного произнесения места отправления, потупил взгляд сначала на рядом стоящего, затем в пол. Олицетворение с недоверием протянуло руку за конвертом и, забрав заветное послание, устремило свой взгляд на адрес...

***

Воплощение резко остановилось с, застывшими и широко открытыми, глазами. Нежелательное воспоминание дало о себе знать в нескольких шагах от кабинета, что делало выход на улице ещё более невозможным — каждая улочка могла показать всё, что она хранила об ушедших, являющихся близкими к стране; каждый дом желал показать прошлое, связанное с одним покойным или другим, рассказать о горечи утраты и помочь лишится окончательных эмоций. Ноги олицетворение больше не держали, и были все шансы оказаться на твёрдом полу. Вот только, на помощь успела подоспеть раннее упомянутая столица, которая придержала страну: — Я вижу, письмо Франции смогло помочь. — с некоторым сомнением произнёс мужчина. — Но не поспешила ли твоя милость с полноценным выходом на свежий воздух? Ты совсем плох для гуляний. Воплощение больно зажмурилось и еле заметно кивнуло. Да, это было так. Оно совершенно не было готово к длительному передвиганию ног, и, невзирая на проблему, решило рискнуть. Страна было встала с помощью столицы, но голова резко закружилась и сознание начало мутнеть. Последнее, что удалось расслышать перед полной потерей контроля над телом, был тревожный возглас: — Америка!..