В хрустальности фортепианных звуков

Однажды, когда в гости к Уралову приехал Петербург, до Юры из гостиной донеслись звуки фортепиано. Друзья играли в четыре руки. Татищев замер на пороге, вслушиваясь. Обычно он не любил что-то такое возвышенно-романтичное, но сейчас почему-то остановился и выкинул все мысли из головы. Что-то в душе тихо затрепетало. Он незаметно вошёл в гостиную и сел на диван, глядя на то, как пальцы Кости и Саши неторопливо пробегают по клавишам. Усталый после напряжённой работы Челябинск почувствовал спокойствие, которое его обволакивало и заставляло забыть о непутёвых коллегах. После того, как друзья закончили играть, Татищев о чём-то сильно задумался. Александр уже собирался уезжать к себе, поэтому попрощался с Екатеринбургом. Но за секунду до того, как тот вышел из квартиры, Юра догнал его и шепнул: — У меня есть просьба одна… — Слушаю вас. — Петербург нахмурился, ожидая каких-то не самых приятных слов в свой адрес. — Научите меня играть на фортепиано. Тот немного растерялся. Романов удивлённо сморгнул и спросил: — Зачем вам это? — Костю хочу удивить. Научите хоть чему-нибудь, хоть самой простой мелодии. — Ну… Хорошо. По возможности приезжайте в Санкт-Петербург, Юрий. До свидания. Когда тот вышел, Челябинск удовлетворённо улыбнулся, радуясь согласию Александра. Несмотря на не самое лучшее отношение к нему, он был готов обратиться даже к Петербургу, чтобы сделать Косте приятное, ведь попросить о помощи в плане игры на фортепиано было в общем-то некого. Спустя несколько дней Юра наконец разобрался с делами в своём городе, взял билет на самолёт и прилетел в Санкт-Петербург, который так не любил, предварительно сказав Уралову, что ему якобы нужно уехать в командировку. Он шёл по улицам северной столицы, ёжась от пронизывающего ветра. Он был рад, когда наконец оказался в тёплой Сашиной квартире, где наконец смог растереть онемевшие руки. Между ними чувствовалось напряжение. Они не знали, что сказать друг другу, чтобы нарушить неловкую тишину, поэтому решили сразу приступить к делу. Романову потребовалось немало терпения, чтобы хоть чему-нибудь научить Татищева. Всё время приходилось напоминать ему, чтобы тот держал руки «яблочком». Наконец спустя несколько часов почти непрерывных мучений, из-за которых у Саши разболелась голова, у Челябинска получилось пусть немного неуклюже, но сыграть нежную мелодию. Когда тому удалось это сделать, Александр с облегчением выдохнул и с улыбкой похвалил своего ученика: — Вы молодец, Юрий! Надеюсь, теперь у вас получится сделать сюрприз Косте. Петербург был доволен собой. Хоть учить кого-то оказалось сложнее, чем он предполагал, тем более того, к кому он относился не самым лучшим образом, но всё-таки это принесло чувство невероятного удовлетворения. Татищев искренне поблагодарил его и отправился в Екатеринбург окрылённым. Когда вечером Юра приехал к Косте, то сразу позвал его в гостиную, сказав: — У меня есть сюрприз один. Уралов удивлённо-выжидательно вскинул брови и сел на диван. Татищев же сел за фортепиано и понял, что сильно нервничает. «Как бы не налажать, — бесконечно крутилось у него в голове. — Как там говорил Питер? Руки надо держать «яблочком»… Кажется, эту фразу он бы не забыл, даже если бы ему отшибло память. Юра выдохнул и начал играть. Сначала немного неуверенно, но постепенно он увлёкся, и тогда мелодия плавно полилась, заполняя комнату хрустальным звуком. Костя же поражённо смотрел на Челябинск и чуть улыбался, чувствуя как ему от его игры становится спокойно и легко. Когда Татищев закончил, то повернулся к Константину, тревожно взглянул на него и спросил: — Ну как?.. Тот подошёл к нему, наклонился и шепнул на ухо: — Это было великолепно. Юра расцвёл. Он старался не подать виду, что смущён, поэтому отвернулся, чтобы скрыть чуть покрасневшие щёки и пробормотал: — Да ну, чё, правда что ли? — Правда. Где ты такому научился? — Да так… Челябинск снова повернулся к Уралову. Тот трепетно коснулся его губ своими. Юра прикрыл глаза, а сам тихо радовался тому, что ему удалось сделать сюрприз любимому человеку.