Светись ради меня.

Магический мир всегда вызывал у простых смертных нездоровый интерес. Каждый жаждет научиться останавливать время, летать или читать мысли, многие ни раз задумывались о том, как это круто быть магом и иметь способность, благодаря которой жить станет гораздо проще. Нет, не станет. Появятся новые заботы, проблемы и вы не сможете от них избавиться уже никогда. Это — не дар божий, а проклятие, которое на вас ниспослали не ангелочки с аккуратными крылышками и курносыми носиками, а черти, которых забавляют ваши муки от новых, явно лишних хлопот.               Дима Матвеев стал чернокнижником уже в осознанно возрасте, когда сам решил заняться этой практикой, и если бы он знал, что его ждет впереди, с высокой долей вероятности скорее сжег бы эти чертовы книги, а не начал углубляться в них, старательно черпая полезную информацию. Парня стала преследовать всевозможная нечисть. Его духовный мир, который был еще слишком податлив посторонним воздействиям, пропускал через себя все фантомы, которые посещали его. Он ни раз входил с ними в прямой контакт, отчего после съемок долго не мог отойти. Знаете, это самое скверное чувство из всех, когда ты не управляешь своими мыслями, делаешь то, что не стал бы никогда вытворять в здравом уме. Матвеев ни раз громил квартиру, засыпал от изнеможения на полу под обломками, а с утра вытряхивал из волос битое стекло. Наверное поэтому не стоит осуждать парня за то, что он пристрастился к наркотическим веществам. По началу в его жизнь планомерно вошли галлюциногены, было даже весело наблюдать за тем, как его бурное воображение наяву борется с посещающими его видениями, которые толпой выходили из него после каждого испытания. Жаль, что таблетки имеют свойство заканчиваться. Именно в такие моменты парень чувствовал себя максимально разбито. Он готов был лезть на стену, лишь бы избавиться от ощущения того, что его кости выламывают с неистовой силой, а перед глазами бегают заклятые бесы, провоцирующие его на новые глупые поступки. Побочные эффекты всегда отличались особой жестокостью и только с приходом в жизнь чернокнижника такой субстанции, как фенциклидин, он стал замечать, что в купе с припадками и тяжелой депрессией добавилось мутное свечение кончиков его пальцев.               Плотно подсел Дима на кристаллический порошок года два назад. Сначала все было лучше, чем когда-либо. Легкая эйфория, размеренный порядок дня и улучшенные взаимоотношения с людьми. Парень витал на своей волне, удручало лишь то, что во время каждой небольшой паузы от употребления он становился сам на себя не похож. Тремор рук, сгорбленная походка и постоянное подавленное состояние. Радовало лишь то, что в такие моменты бесы особо не трогали его, видимо не оставалось в нем той жизненной энергии, которой они подпитывались для дальнейшего существования. Свечение чернокнижник заметил одним пасмурным утром, когда за окном лил дождь, а желания снова выходить в свет не было никакого. Холодная вода стекала в раковину по слегка розоватым щекам. Он снова пропустил время уплаты по счетам, видимо отходил от нового приступа нехватки веществ. Слипшиеся ресницы вяло моргали. Дима думал о том, какого это снова вернуться в тот старый чулан, найти эти блядские книги и испепелить их до тла, так, чтобы ветер разнес их остатки, унося за собой всю грязь, таящуюся в них. Парень изнеможденно тянет руки к глазам, чтобы протереть их, как невзначай замечает тусклое свечение, исходящее от кожи. Голубоватая дымка привлекает к себе, заставляет всматриваться в нее, подмечая для себя, что это вовсе не наваждение, так и впрямь выглядят теперь его руки. Чернокнижник, тяжело ступая босыми ногами по полу, бредет обратно в комнату, не переставая всматриваться в новые изменения его тела. Краем глаза парень подмечает для себя лежащий на тумбочке шприц и белый раствор, в котором он так сильно нуждается последние несколько лет. Время поджимает, нужно собираться на съемки, забота о состоянии своих рук отходит на дальний план, Дима надевает черные перчатки с небольшими кружевами ближе к запястью и забывается, утопая в утренней рутине.               Съемки проходят нудно и вяло. Новые задания, распределение баллов, склока между ведьмой и аланским провидцем. В такие моменты хочется подойти и набить каждому морду. В душе зажигается огонек надежды на то, что он все-таки не сдержится и сорвется, зато рейтинги подлетят так, что мама не горюй. Нельзя, опасно. Как-будто читая его мысли и желания, из противоположного конца шеренги на него косо пялится Влад Череватый. Привлекая к себе внимание, он небрежно роняет едкую фразу:"Выглядишь помято, может стоит больше спать ночью?». В груди после такого не просто мелкая искра ненависти, а уже бурлящий вулкан гнева, который норовит вот-вот выплеснуться и излиться на головы этих жалких мучеников. «Боже, тебе ли говорить о таком, сам-то лучше соберись, да покажи всем насколько ты достойный экстрасенс, а не жалкий одержимый чудак», — меткая фраза, как громе среди ясного неба, отскакивает от змеиных клычков Марьяны и хлестко бьет по самолюбию Череватова, тот обиженно поджимаем губы и замолкает. В душе Димы становится чуть спокойнее, а вот руки начинает жечь.               Руки горят настолько, что плавятся перчатки. Чернокнижник прячет их за спину и выбегает из залы под недоумевающие взгляды экстрасенсов. Не помня себя от ноющей боли, Дима открывает кран с холодной водой и, морщась, неторопясь начинает снимать с рук остатки перчаток. Некогда голубоватое свечение его пальцев переросло в ярко-рыжее пламя, которое норовило соскочить и начать бегать уже по одежде чернокнижника. Молодой человек с опаской оглядывается на дверь. Он понимает, что увидя его сейчас в таком положении будет не самым удачным развитием событий. Раздается стук. Стук, который со звоном отдается в ушах Димы. Он, хрипящий от боли, просит не входить, на что получает взволнованный ответ:"Послушай, если что-то случилось, дай мне зайти и посмотреть. Ты цел? что происходит?» — Александр Шепс, один из сильнейших экстрасенсов, кажется чересчур напуганный происходящим. За дверью слышится гул голосов и топот, кто-то переминается с ноги на ногу, явно не теряя надежду зайти внутрь и убедиться во всем своими глазами. «В этом нет никакой необходимости. Я сам справлюсь. Давайте вы все просто уйдете?» — в голосе чернокнижника слышится скулящая мольба, к которой нельзя не прислушаться. Шепс бросает быстрый взгляд на своего брата, выжидательно стоящего возле него, и кивком головы просит всех уйти. Никто не вступает в спор, а лишь послушно шествуют за ним. Еще долго Дима будет слышать в своих ушах низкий голос Лины:"Не думаю, что нам стоит уходить и оставлять его одного. Нужно дождаться, пока он выйдет и удостовериться в том, что ничего не угрожает его жизни». К ведьме прислушиваются и Матвеев в первый раз за столько лет искренне проклинает доброту девушки по отношению к нему.               Лоскуты, некогда красивых перчаток, одиноко валяются в раковине. Свечение утихает вместе с бурей эмоций и чернокнижник отчетливо понимает, что все взаимосвязано между собой. Теперь не только пальцы молодого человека подрагивают в светлой дымке, но и ладони, частично, окутаны этой пеленой. Матвеев в жопе. Он в настоящей заднице событий и уже ничего не сможет его вытащить отсюда. В уборной неспокойно, нервозно, точно так же, как и за ее пределами. Олег пристально смотрит на дверь, его глаза, цвета меди, не мигают. Он погружен в тяжелые думы и почти не обращает внимание на то, что происходит рядом с ним. Шепс младший никогда не отличался кратким нравов, ему нужно знать все и сразу, иначе душа идеалиста и борца за справедливость не успокоится. Парню нужно видеть Диму, нужно понять, что с ним не так. Олег помнит его совершенно не таким, какой он предстал перед ним за последние недели съемочных дней. Лицо чернокнижника стало более вытянутым и бледным, глаза наполнились отчуждением и неподкупным страхом, а манера поведения перестала походить на юного воробья, который только недавно вылупился из яйца и пытается доказать всем и каждому, что он тоже многое на что способен. Шепс не в праве осуждать его, но и оставаться в неведении причин таких перемен тоже не может. Его любопытство разжигает в том числе и все эти бесконечные слухи о том, что на парнишке пагубно отразились его практики, что он хоть и сильный соперник, но с таким рвением к жизни явно долго не протянет в здравом уме и рассудке. Шепс не так давно застал обрывистую фразу явно занятного диалога Гецати с кем-то, кто остался скрыт от юрких и внимательных глаз Олега:"Знаешь, Димка Матвеев в последнее время стал лезть не в свое дело. Малодушен, наивен, жаль его, конечно, не доведет его это до добра, окочурится быстро от своих же окультных действий. Мало того, что в работу с инкубом вступил, так еще и практически не защитил себя, его биополе на решето похоже. Глупый мальчишка, не бережет себя», — этот циничный, на первый взгляд, монолог, все же нес в себе долю правды. Быть может и сейчас Матвеев вновь ввязался туда, куда не стоило. Олег не хочет испытывать чувство жалости по отношению к юному экстрасенсу, это унизительно не только для самого парня, но и для Олега в том числе, однако наблюдая за тем, как стал жить в последнее время Дима, иных чувств по отношению к нему не возникает. Скорее всего Олег его даже понимает. Понимает на том уровне, что сам был таким же до определенного момента, а быть может за его жалостью скрываются иные чувства, о которых сам Шепс практически не догадывается.               Набравшись смелости, выдохнув на последок, Дима вышел из уборной, старательно делая непринужденный вид, пряча руки в карманы. Вопросы посыпались на него тут же, как град среди ясного неба, молниеносно и совершенно не давая времени на раздумья. «Что с тобой было? Ты в порядке? Я никогда доселе не видел, чтобы ты так активно ретировался из залы, может помощь какая нужна?» — влез со своим излишне демонстративным переживанием Константин Гецати. Руки в карманах чернокнижника предательски дрогнули, но он даже не подумал их вытащить, старательно успокаивая себя, лишь бы снова не столкнуться с полыхающей бедой. Это движение не успело спрятаться от пронзительных глаз братьев Шепсов. Вот уж удивительная пара, медиумы, все им нужно знать, все подмечают и старательно находят этому объяснение. В принципе привычка хорошая, но явно не в этой ситуации. «В последнее время я часто устаю. Много работы, сами понимаете, не стоит обращать внимание», — натягивая улыбку на лицо, проговорил Матвеев, неторопясь проходя к выходу из «темного замка». «То-то я и чувствую, слабенький ты стал, подлатать тебя нужно, почистить», — задумчиво проговорила Марьяна, потирая свое нижнее веко, по привычке убирая длинные локоны с глаз. «Душа моя, тебе бы всех чистить, может мальчик и правда устал, дай ему время, энергетический сосуд наполнится и все вернется на круги своя», — с насмешкой проговорил Гецати, поворачиваясь к черноволосой ведьме, на что получил презрительное покачивание головой. Не будь Марьяна замужем, Гецати вполне ей сгодился бы в дьявольские супруги. Дима Матвеев уже и не слышал их диалоги, он направлялся в гримерку, чтобы поскорее уйти домой и забыться в пьяном угаре. Руки плохо слушались парня, он судорожно достает сигарету и подкуривает, пальцы светятся теперь глубоким синим оттенком, от этой чехарды цветов начинаешь постепенно уставать. Неспешная затяжка расползается по горлу, окутывая сознание парня, расслабляя его тело. Он устал, он блять устал. Нет сил больше смотреть на все живое, тянет куда-то в дремучие дебри, чтобы схорониться ото всех и больше никогда не сталкиваться ни с чем, что может чисто в теории доставить ему неудобство. Диму трясет, его трясет настолько, что он путается в собственных мыслях, а выбивает его из них лишь тогда, когда дверь в гримерку хлопает и как змея внутрь вползает Влад Череватый. Ухмылка на его губах подрагивает, а движения становятся более уверенными, он точно знает ради чего пришел и Диме это ой как не нравится.               «Бедный мальчик, устал, да? Какая жалость. Может не стоит тогда упарываться до состояния беспамятства, глядишь и полегчает сразу?» — скалится Влад, не замечая перед собой ничего, кроме двух черных, как угли, глаз Димы. «Чего ты хочешь от меня? Новой порции насмешек и унижений? Может расскажешь всем наш маленький секрет? Ах да, он поэтому и наш, ведь ты и сам вхож в него», — кажется, что между ними двумя сейчас развяжется драка, а не обычная словесная перепалка. «Попробуй, заядлый наркоша, и я сгною тебя, ты будешь землю жрать и молить моего прощения, пока я буду занимать твое эфирное время», — гадкие и обидные фразы так и летели в Диму, парень видел, как Череватый неспешно наливает себе виски и одним хлопком осушает содержимое шота. Влад морщится, шмыгает носом и, казалось бы, только сейчас устремляет свой взгляд на руки Димы, те пылают в неразборчивой гамме цветов, ведь сам хозяин пребывает сейчас в сумбурном смятении, он искренне жаждет поскорее оказаться дома, спрятаться под одеяло и больше никуда не выходить. «Запугиваешь меня? Мудак ты конченный, Владюша, тебе исключительно и общаться с такими, как Толик. Он единственный кто тебя поймет. Плак-плак, грустно смотреть на то, как ты сам себя хоронишь в этом дерьме. Я хоть и сам могу делать то, за что в дальнейшем жалею, однако на то я и чернокнижник, что делю все свои грехи на светлые поступки», — выпрямляясь во весь свой рост, ответил Дима, похрустывая пальцами и не отрывая взгляда от назойливого оппонента. «Да я смотрю ты у нас еще и светишься. Ты попал, малыш. Это теперь не скроешь и только я могу тебе помочь в этом. Давай договоримся, я тебе помогаю, а ты не занимаешь место на проекте? Как никак делать тут тебе ничего, а я хоть получу шанс отыграться и показать свои настоящие силы. По рукам?» — недобро сверкая глазами спросил Влад, пододвигаясь к парню критически близко. «Обязательно, в жизни так следующей», — ехидно ответил Дима, за что и поплатился в ту же секунду.               Размашистый удар с кулакала прилетел куда-то в неопределенное место. Почему-то резко заболело сразу все тело, а не определенная зона. Толчок в грудь и Дима плотно прижат к туалетному столику, за которым он периодически поправляет свой образ, дабы выглядеть лучше в кадре. «Думаешь, если ты самоучка, которая вылезла из грязи в свет, то тебе все можно? Ты и правда думаешь, что в этом мире для тебя есть хоть какое-то место? Ничтожная тварь, я покажу тебе, где ты должен находиться», — импульсивно верещал Череватый, хаотично нанося удары куда не попадя. Казалось, что злоба и ненависть ослепили его. Дима почувствовал как по щеке что-то стекает. Он не до конца понимал, что это: слезы или все же кровь? Бока саднили, а нависший над ним бес в лице Влада наносил удары все сильнее и четче. «Таких как ты насилуют нахуй, ты копаешься в себе, старательно убеждая себя в том, что для тебя есть предназначение в этом мире, что ты не ничтожество, а достойный человек, который кому-то нужен. Ты никому не нужен, жалкий чернокнижник и я избавлю этот мир от такой гнили, как ты», — Влад уже не кричал, он шипел, глаза его налились кровью, он смотрел на скорченного Диму и ликовал. Матвеев нащупал возле гримерного столика нечто-то длинное и твердое. Он сжал руку в кулак и, размахнувшись, изо всех сил вдарил по Череватому. На мгновение парень вернулся в себя, он выглядел растерянным и стушованным, однако что-то внутри него вновь взяло бразды правления и парень метнулся вслед за улепетывающим чернокнижником.               Бежать было далеко и некуда. Машины постепенно разъезжались и только одна покорно дожидалась своего хозяина, который даже и не знал, выживет ли он. Возле машины стоял Олег. Он не собирался никуда уезжать, пока не поговорит с Димой. Шепс видел несущегося со всех ног Диму, в развивающейся, истрепанной рубашке, однако погони не было, тот улепетывал непонятно от кого и ради какой цели, на лице его были видны капли крови, а руки трепыхали в ярко-зеленом свечении. Дымка, казалось, поглотила их до самого локтя. Трудно было это списать на воздействие наркотиков, однако то, насколько быстро оно распространялось, пугало и вгоняло в ступор. Олег на лету успел подхватить Диму, который пребывал почти в безумном состоянии. Парень сумбурно пытался что-то донести, но не мог, напряжение перебивало любой поток мыслей молодого человека. Шепс, как мог, прижал к себе этого растрепанного птенца, старательно показывая, что все хорошо. Холодный ветер трепал волосы Димы, иссушал слезы на его глазах и потихоньку приводил в чувство. «Я давно заметил, что с тобой что-то не так. Ты всегда был немногословен, но именно в последнее время твой изнеможденный вид перестал оставлять меня в покое. Ты прячешься от людей, не коммуницируешь ни с кем, ты под чьим-то влиянием, тебе определенно нужна помощь, Дим», — вкрадчиво произнес Шепс, приподнимая за скулы лицо парня, чтобы взглянуть тому в глаза, постараться прочитать по ним то, чего тот на самом деле хочет, так страстно жаждет, что именно поможет найти ему покой и избавиться от того, что так сильно рвет ему душу в клочья. Дима молчит. Молчит и предательски жмется поближе к теплому, большому и доброму Шепсу. Парень тянет свои руки под футболку Олега, обхватывая того в кольцо и уставши сопит куда-то тому в шею. «Мне нужна была помощь еще очень давно, быть может Череватый и прав, я всего лишь яркая упаковка, за которой прячется гадкая, мерзкая конфета», — болезненно улыбается Матвеев, опуская глаза ниже, боясь пересечься с внимательным взором Олега. «Ты светишься… «, — проглотив остатки фразы вымолвил Олег, не понимая, стоит ему поднимать эту тему или нет. И правда, чернокнижник светился розоватым оттенком, от его рук тянуло манящей теплотой и чем-то до боли родным, хотелось вглядываться в них, рассматривать каждый участок кожи. — «Пожалуйста, светись ради меня», — почти шепотом попросил Олег, опыляя ухо Димы, сглатывая слюну и жалея о том, что не видел этого ранее.               Знаете, совершенно плевать на то, что они оба сидят на холодной земле, в обнимку, подрагивая от волнения и излишней чувственности, главное это то, что чернокнижник будет светиться ради своего медиума и пусть весь мир в этот момент подождет.