Да мы шутим

      — И, кажется, мы потеряли Шепса, — серьёзный голос повествователя по какой-то причине вызывал смешки у телезрителей.       А вот остальным экстрасенсам и самой съёмочной группе было не так весело. Как целая толпа могла потерять одного человека, который должен быть в центре внимания, до сих пор никто из них не понял. Но операторы сказали, что медиум буквально растворился в темноте. Сам же Олег объяснил, что дух бедной девочки позвал его за собой, и, будучи в потоке, Шепс даже не подумал кого-то предупредить.       Но все это только по его словам. И вправду, не скажет же он, что устал слушать ежеминутное «я согласен‎»‎ от Гецати. Сначала это вызывало уверенность в своей версии, потом сомнения в профессионализме Кости, затем смех и в конце концов искреннее раздражение.       Константин ещё до начала совместного обсуждения смог вывести Олега на эмоции. И сделал это максимально быстро и эффективно, по всем правилам и канонам, так, что со стороны он и вовсе не выглядел виноватым в агрессии коллеги.       А Шепс не дамочка лет сорока, чтобы верить в благие намерения Гецати и быть на его стороне. Так же подумали если не все, то большинство экстрасенсов, но почему-то все, кроме Димы промолчали. Конечно, он молодой, хочет справедливости и ещё не до конца понимает, чем это желание может обернуться. Хотя он и пытался свести все к шутке на голосовании, но был настроен серьёзно. И Костя это чувствовал.       Сразу после голосования все поспешили собираться домой. Битва, конечно, это хорошо, но дом лучше. Не видя опасности для брата вместе со всеми ушёл в гримёрку и Саша. Только собравшись он заметил, что ни Олег, ни Дима, ни Гецати ещё не вернулись. Вот тут Саше стало страшно и он сразу побежал в зал, а затем, не найдя там парней, на улицу, по дороге ругая себя за такую непредусмотрительность.              Подоспел он как раз к концу представления. Дима сидел прямо на асфальте, оперевшись руками о землю, и смотрел в никуда совершенно пустым взглядом, пока из носа струйкой текла кровь. Костя... А Костя, чёрт его бери, вообще лежал и пытался увернуться от ударов Олега, который сидел на бёдрах у Гецати и наотмашь его бил. Предчувствие не подвело: с братом все было в порядке, а вот Костю надо было спасать. К этому времени подбежало ещё пару парней из съёмочной группы и Лина, которая единственная не успела уехать домой. Оттащив брата, Саша принялся осматривать провидца, все оказалось не так критично, но сил на нотации не было. А вот Лина была на это настроена и как заботливая мама, разъярённая выходкой детёныша, стала отчитывать Олега:       —И что тут блять происходит? Маленькие дети или что? Ты же обещал контролировать себя. В чем теперь дело?       Агрессия все ещё витала в воздухе, но явно не была направлена на Лину. Видя её обеспокоенный взгляд, Шепс начал оправдываться:       —Прости, Лин... Я не хотел, ну... то есть хотел, но это все вышло случайно. Он сам виноват, зачем на Димку бычить начал? Ты видела вообще как он его пизданул? — возмущённый Олег указывал на место, где ещё пару минут назад сидел Матвеев.       Но когда до него дошло, что Димы там уже нет, всполошился он ещё больше:       —А... А где он? — обманчивая заминка в голосе резко сменилась на крик. — Я блять спрашиваю, где Матвеев?!       —Успокойся. Нормально все с твоим Димой, — начал Саша чуть ли не шипя, — Вон стоит. С тобой мы дома поговорим. Я еду провести Костю, а ты без приключений на жопу берёшь Диму в охапку, вызываешь такси и контролируешь, чтобы он не сдох до дома. Если что, вызовешь скорую, — глядя на Лину, Шепс старший смягчает взгляд и даже немного улыбается. — У тебя есть планы? Помоги, пожалуйста, этим оболтусам.       Ошарашенная Джебисашвили смогла лишь кивнуть. Олег бы закатил глаза от этих слов, но он уже сидел на корточках рядом с Димой, благодарно разгоняя собравшуюся толпу, которая заботливо оставила воду, салфетки и успела усадить Диму на бордюр. И только когда убедился, что люди разошлись, а Саша с Гецати уехал на такси, решился заговорить:       —Дим... Ты в порядке?       Голос предательски дрожал. Но Матвеев вряд ли это сейчас заметит, всё, что он смог сделать, это перевести отстранённый взгляд на Шепса, сидящего на корточках перед ним, на руки, которыми он опирался на колени Димы, и только потом посмотрел в глаза и заинтересованно протянув:«Мм?‎»‎       «Значит что-то соображает‎»‎—мелькнуло в голове у Шепса.       Только когда увидел боковым зрением Лину, Олег понял, что до этого находился совсем в другом мире. В мире, где был только он и Дима, беспокойство о нем, но также тепло и... любовь?       «‎Что, что за бред? Конечно, как человек он мне симпатизирует, но что блять? Нас друзьями с натяжкой называть можно. Какая к чёрту любовь?»‎       Лина положила руку на плечо парню и тот дёрнулся, что удивило девушку, ведь он всего пару секунд назад на неё смотрел.       —Ты чего? — не услышав ответа, она продолжила:— Ладно, бери Димку, я уже сделала заказ, сейчас машина приедет.       —Спасибо, как доедем - отпишусь, — знает о беспокойстве Лины, но попытка отвязаться неплохая.       —Вообще-то я с вами собиралась. Ты же его не дотянешь сам.       «‎Блять»‎.       Лёгкая паника охватила Олега. Он не рассчитывал на компанию и вообще не хотел напрягать такого приятного человека как Лина вечером после съёмок.       —Да не стоит, ты тоже, должно быть, устала. А мне ты сильно ничем и не поможешь. Езжай отдыхать. Все будет хорошо.       Правило трех раз прекрасно работало, но не было на руку в этом случае. Три раза Олег уговаривал её поехать домой и только на третий она согласилась.       —Ладно, только позвони. Обязательно. А то мне твой братец голову откусит. Да и я переживаю.       Окончательно успокоив Джебисашвили, парень ещё пару раз пообещал, что позвонит и ей и Саше, и отправил её домой.       К этому времени как раз приехало такси, он осторожно усадил Диму назад и сел рядом. Тому уже было лучше, и кровь давно помогли остановить, но было видно, что его сильно клонит в сон.       —Как ты? — Олег предпринял ещё одну попытку.       —Голова кружится и переносица болит. А так нормально.       В этот раз парень сориентировался сразу.       —Интересно, откуда ты знаешь мой адрес.       Что не так с этим человеком? Ему только недавно прилетело в нос, а он уже улыбается. И не просто улыбается, а использует именно ту улыбку, которая предназначена для флирта, против которой устоять не могут ни фанаты, ни обычные люди, ни даже сам Шепс. Это его вгоняет в краску и он невнятно бормочет:       —Потом расскажу...       Пока они ехали, Олег успел погрузиться в свои мысли и пытался разобраться с тем, какие и почему именно эти эмоции у него вызвала данная ситуация. Дима же почти сразу отключился, но заметил это Олег только после очередного поворота, когда чужая голова опустилась на его плечо. Стало неловко. Очень. Что делать? Непонятно. Но тело действует быстрее, чем у мозга получается это осмыслить. Олег вытаскивает прижатую руку, притягивает Диму к груди, а запястье кладёт на макушку и начинает перебирать чёрные прядки.       Через минут пятнадцать Шепс благодарит водителя и аккуратно будит Диму, помогая выбраться из авто. Помощь ему уже не нужна, но забота со стороны другого человека ощущается сладкой, забытой.       — Ну что, пошли, должен же я своего спасителя хоть чаем напоить.       Эти слова дарят Олегу спокойствие. Раз улыбается, значит, всё хорошо. Улыбается?.. Чёрт, опять эта улыбка.       К тому моменту как они поднялись на нужный этаж, молчание стало напрягать, но явно не Диму. Он по-хозяйски зашёл в квартиру, повесил куртки и наконец-то заговорил:       —Видимо, удар был неплохим. Я совсем забыл, что у меня только кофе. Тебе молотый или растворимый? Могу молока налить, как кот полакаешь.       —Только если из твоих рук. А так я буду молотый, — доносится из коридора.       «Думаешь, один ты тут шутник, сейчас дошутишься‎»‎.       —Доставай аптечку, лечить тебя будем.       —От чего меня лечить? Я вон — живой и здоровый, — демонстративно улыбается и ставит кружки на стол.       Но Олег настаивает. Как бы хорошо ни выглядела эта чёрная бестия, а осмотреть нос и промыть ссадины на ладошках нужно. Диме не принципиально, поэтому он все-таки достаёт аптечку и кладёт её рядом с чашками, наблюдая, что же делает Шепс.       —Давай с рук начнём, — говорит Олег и встречая непонимающий взгляд, догадывается: он даже не заметил. — Давай сюда, — говорит он напоследок, а затем слишком властно, слишком по-свойски, но так заботливо хватает тонкое запястье.       Дима в шоке. Не понимает, как не заметил, что все ладошки в царапинах и болезненно гудят. Вся напускная сдержанность испаряется, спина расслабляется и осанку он больше не держит. Из крутого покорителя девичьих сердец Дима превратился в нежного домашнего котёнка, которого нужно гладить и оберегать. Олег видит эти изменения, но пытается не замечать их, пытается сконцентрироваться на руках, держит их еле касаясь и нежно, стараясь не причинить боли, достаёт мелкие камешки из ран.       —У тебя пинцет есть?       Дима чуть не дёрнулся, настолько у Шепса получилось его заворожить. Но реагирует он быстро:       —Нет. Откуда?       —Ну кто тебя знает, пошли в ванну тогда.       И тут игривое настроение возвращается:       —Расскажи кому - никто не поверит, что меня сам Олег Шепс звал в ванную.       Олег только закатывает глаза.       —Ты лучше расскажи как «сам Олег Шепс‎»‎ за тебя морду бил, а потом раны зализывал.       Смутить Диму не так легко, поэтому он парирует, вводя гостя в ванную комнату, отделанную чёрной плиткой.       —Обязательно расскажу. Слово в слово.       После того как Олег заканчивает с руками, он держит их ещё пару секунд, будто размышляя над чем-то, что стоит или не стоит делать. Возвращаясь на кухню, где освещение явно лучше, Шепс заявляет, что нужно глянуть ещё и нос. Дима, конечно, упирается, но Олег настойчивее. Еле-еле касаясь подбородка он осматривает переносицу. Дима уже весь красный и отводит взгляд. Оказывается, этого чертёнка всё-таки можно засмущать. И Олегу это явно нравится, он проводит осмотр безусловно дольше, чем требуется. Дима уже недовольно кривится, как маленький ребёнок, и отворачивает голову. Когда Олег решает, что хватит играть, то хватается за подбородок сильнее и разворачивает Диму к себе так, чтобы их взгляды встретились. Матвееву неловко, очень неудобно и неловко, но не смотреть он не может. Весь раскрасневшийся при виде того, как Олег облизывает обсохшие губы, нервно глотает. Олег же смотрит сверху и не может понять, зачем загнал их обоих в эту ловушку. Они до смерти могут так стоять и смотреть друг на друга. Один факт того, как Димка невинно глядит своими чёрными блядскими глазами снизу, будоражит сознание. Вообще он ниже всего на сантиметров пять, но сейчас Дима будто зажался, уменьшился, пытаясь исчезнуть, чтобы не сгореть со стыда. Оттого и взгляд у него невинный. Кажется, между их губами нет и двух сантиметров а между носами и того меньше. Они изучают лица друг друга, в особенности глаза и губы, так, будто от этого зависят их жизни. Олег не понимает, что происходит, почему не хочется отпускать этого человека, почему не противно ни ему, ни Диме от мыслей на двоих, молчания и позы. И Дима тоже не понимает. Не понимает, но бросает последний взгляд на губы Шепса и спокойно высвобождается из рук.       —Ты вот все обо мне заботишься, а у самого костяшки сбиты, — голос как у совсем потерянного человека, — садись, у меня мазь хорошая есть, сейчас принесу.       Олег не успевает ничего сказать, а Дима быстро убегает в другую комнату. Зная, что Шепс за ним не пойдёт, проверяет насколько сильно трясутся руки, насколько красные его щёки и, чуть не забыв про мазь, идёт обратно. Олег убивает себя изнутри. Он накосячил. Он облажался и это мягко сказано. Сейчас Дима сто процентов выпроводит его домой и больше не подойдёт поговорить на съёмках, не напишет, даже не ответит. Его спокойствие ещё больше пугает. Радует только то, что вернулся он действительно с мазью, а не с топориком. Удивляет и то, с какой нежностью Димка берет его за руку, как мягко растирает по косточкам мазь, которая... Сука, щипит. Олег шипит от такой неожиданной подставы.       —Извини, я забыл предупредить, что может быть больно, — виновато говорит Дима и поднимает настолько же виноватый взгляд.       Смотрит не в глаза, смотрит в душу. И улыбается, но уже по-другому: нежно, мило, по-домашнему. Раньше Олег не видел этой его улыбки, поэтому и сам смягчается и буквально тает.       А Дима и не смотрел в глаза, он действительно смотрел в душу и прочитал там все, о чем хотел знать. Он опускает веки, прикрывает глаза и совсем неощутимо дует на те места, куда только намазал средство. Практически телом чувствуется то, до какой степени Олегу это нравится. Дима воспринимает это как разрешение и добавляет лёгкие поцелуи. Видит и ощущает мурашки на Олеговом теле и продолжает чередовать дуновения и поцелуи сразу на одной руке, а потом и на другой, менее побитой. Все происходит как в замедленной съёмке. Дима медленно поднимает голову от рук и так же медленно, проводя по телу, перемещает свою руку на щеку Олега. Улыбается. Касается пальцами уха и немного поглаживает. А Олег плавится. Наблюдает. Ждёт, ведь сам не способен сейчас действовать. Зато способен Дима. И он с прикрытами глазами так трепетно тянется к чужим губам. Олег отвечает на этот мягкий, неторопливый, почти детский поцелуй и сам начинает улыбаться, облизывая и покусывая Димины губы.       —Что-то не так? — немного настороженно спрашивает Дима.       —Я думал у тебя губы будут сладкие-сладкие, а они горькие, все в мази.       И оба смеются, а сам момент наполнен такой нежностью, что щемит в груди. И целоваться хочется вечно, так мягко и без всякой пошлости. И они могут себе это позволить. Олег не выдерживает первый. Придвигает Димин стул ближе, касается щёк и целует. А Дима покорно сдаётся в этот плен, закидывая руки на шею Олега и сжимая их в замок. Целуются они долго и каждый раз, когда не хватает дыхания, смеются, просто потому что им хорошо. Им хорошо, до одури, им всегда вместе было хорошо, но сейчас до безумия. Давно никто из них такого не испытывал.       Через какое-то время Дима оказывается у Олега на коленях, а тот поддерживает его за поясницу, чтобы не упасть вместе с шаткого стула. Уже и так горячо, а Дима ещё и ёрзает во всю на коленях. Олег знает, что долго не выдержит, но хотелось ещё растянуть этот миг. До тех пор, пока Дима не замычал так по-блядски ему в губы.       —Блять, Дима... — шепчет Олег куда-то в шею, вставая и цепляясь за второй стул.       Желание разложить его прямо на столе велико, но это их первый и, кто знает, может, последний раз, так что все должно быть на высоте. Димка чуть ли не на носочках ведёт Олега в просторную спальню. Хорошо, что его придерживают за спину, не давая упасть. Они не могут оторваться друг от друга до самой кровати. Только дойдя, Олег мягко толкает Диму, и тот сразу приземляется на мягкую постель. Над ним нависают и целуют сразу в губы, потом спускаясь ниже в шею и кадык, чувствуя, как тот вибрирует от сдержанного стона. Поняв, что шея у парня очень чувствительная, Олег упорно её терзает, надеясь, что за татуировками не будут заметны засосы. И только услышав первый стон, такой протяжной и ласковый, он проводит носом до уха и шепчет:       —Вот так, не сдерживайся.       Дима приподнимается на локтях, чтобы с него можно было стянуть рубашку. Для Олега открывается новое поле наслаждения. Сперва он обводит его глазами, а потом и руками, нарочно задевая соски.       —Мгф... Бля, — Дима явно разочарованный тем, что не смог сохранить тишину.       Зато доволен Олег. С каким-то утробным тихим рыком он прислоняется к груди, проводя носом по соску и вбирая его в рот. Вылизывает, прикусывает, а рукой теребит второй. Ему нравится, как извивается под ним стройное тело такого желанного человека. У Димы нет сил сдерживаться, он стонет непрерывно, так пошло. Это заметно ускоряет процесс, потому что Олег оставляет руку на соске, но спускается ниже. Стягивает штаны, но оставляет белье. Решил поиграть, хоть бы не обернулось ему это боком. Целует сквозь тонкую ткань уже твёрдый орган. А Дима рассыпается, ёрзает на кровати и не знает, когда эта агония закончится. Олег хочет запомнить каждый звук, запечатлеть в памяти навсегда, чтобы никогда больше не остаться без этого. Он стягивает зубами боксёры и сразу же облизывает головку.       —Мг-ааа... —Дима уже не знает, куда деваться, стонет громче, чем до этого и запускает пальцы в волосы Олега.       Не давит, не принуждает, только легонько сжимает, пытаясь удержаться в этом мире. Когда Олег берёт член в рот полностью, Дима издаёт уж слишком развратные звуки. Настолько, что Олег и сам не выдерживает, стонет, пуская вибрацию по члену, от чего Дима едва ли не кончает.       —Ммм... Олег, стой, стой... —весь измотанный и мокрый, но такой красивый. — Я больше не могу...       Конечно, Олег все понимает. Не надо быть медиумом, чтобы такое понять.       —Смазка есть? —хриплым от возбуждения и таким красивым голосом спрашивает младший.       —Нет, —отвечает чуть дыша, пытаясь восстановить дыхание.       —Тогда надо потерпеть.       Олег берет подушку и кладёт её рядом с Димой, утягивая в успокаивающий поцелуй. Тот лишь успевает подумать, что очень непривычно ощущать свою солоноватость на губах, как Олег укладывает его животом прямиком на подушку. Целует в шею, а затем прикусывает ухо и до ужаса горячо шепчет:       —Оближи пальчики, чертёнок.       Эта кличка звучит кринжово, но никто об этом сейчас не думает. Олег спускается ниже и прикусывает ягодицу, сразу же зализывая это место и осыпая поцелуями вокруг. Без предупреждения вводит палец, предварительно добавив свою слюну. Дима думал, что будет больнее, но чувствуется лишь лёгкий дискомфорт. Второй палец входит более неприятно и Олег это замечает, начиная лечить другими ласками. Возможно, это была не лучшая идея, потому что пока Диме неприятно и нравятся только поцелуи. Но стоит добавить ещё один палец и толкаться глубже, как Олег удачно натыкается на скопление нервов, а Диму бросает в дрожь. С каждым толчком раздаётся все больше сладких стонов, но Диме мало.       —Олеж... П-пожалуйста, — Дима на самом деле на грани.       —Что такое, дорогой? Я не понимаю тебя, — Олега заводит такое подчинение.       Ему нравится смотреть, как этот мальчишка чуть ли не умирает от ласк под ним, так завораживающе дышит, стонет, а его тело... Быть таким беспредельно красивым и сексуальным невозможно. За такое нарушение хочется наказать.       —Ахх... Олеж, п-пожалуйста... Войди в меня, — Дима и без того красный, но краснеет ещё сильнее.       Это звучит странно, наигранно и отвратно. Но не сейчас. Сейчас это возбуждает и подогревает интерес обоих. Сейчас все по-другому.       Олег переворачивает его на спину и затягивает в поцелуй. Теперь он мокрый, смазанный, но такой страстный и горячий. Дима плавится только от того, что меж ног ему упирается стояк. У Олега тоже силы на исходе, поэтому решено заканчивать с прелюдиями. Он заглядывает в глаза и увидев там не просто разрешение, а мольбу, начинает входить. Как же ахуенно Дима закатывает глаза и прогибается в спине, когда Олег входит лишь на половину. Он останавливается. Как бы не было хорошо, но лучше подождать. А вот Дима так не считает и начинает насаживаться сам. Ёбанный бес. Инкуб. Олег уже не может держать себя в руках и начинает двигаться. Стоны парней смешиваются воедино. Олег знает, что долго не выдержит и берёт чужой член в руку, начиная надрачивать. Димка, который успел ухватиться одной рукой за спину Олега, а другой за простыню, кончает с оглушительным стоном, царапая Олегу спину и сжимая его внутри. Живот оказывается весь вымазан, а этот блядский раскумаренный вид Матвеева просто выводит из себя. Не сдержавшись, Олег кончил прямо внутрь с безумно приятным звуком и повалился на кровать рядом с Димой.       —Ебать, — спустя несколько минут тишины, всё ещё со сбитым дыханием подытоживает Шепс. — И что это было?       —Ну я же говорил... Удар не слабенький был.       Лёгкий смех заполняет тишину.       —Но что бы это ни было, мне очень понравилось, — завершает он игривым голосом и лезет целоваться.       Поцелуй выходит ленивым, как у семейных парочек, проживших вместе долгие годы. Его прерывает внезапная вибрация где-то вдали. Парни переглядываются и не понимают в чём дело.       —Телефон? — предполагает Дима.       —Блять! —резкое осознание накрывает Олега с головой.       Усталости как и не было, он несётся на кухню за телефоном и чуть ли не орёт:       —Я забыл Саше с Линой отзвониться! Бля... Нам ещё повезло, что они вообще не тут. Блять. 29 пропущенных, 80, блять, сообщений. Мне пизда, — оглашает парень и набирает брата. — Алло, да Саш, прости, прости. Не волнуйся, все в порядке, —голос из трубки слышно в двух метрах. — Димке просто было плохо вот и «‎реанимиловал»‎, хах. Все в порядке, я, наверное, останусь у него, —конечно, он согласен, но кивнул в подтверждение. — Позвони только Лине, пожалуйста. Скажи, что я искренне извиняюсь. Спасибо. Да, спокойной ночи.       —Димка... — мечтательно протягивает обладатель имени и идёт за очередной дозой обнимашек-целовашек.