Пари

Когда Джон прибыл впервые на базу специальных сил Британии, душу его наполнял восторг и предчувствие чего-то грандиозного. Ведь он прошел отбор, пусть промежуточный, но не простой. Впереди были ещё тренинги и задания на проверку пригодности. Но. Полпути к мечте он прошел. Мечта, которую другие осудили бы. Стать профессиональным военным, по сути, убийцей с гослицензией от короны. Но то была не только мечта - это был билет в нормальную жизнь. Ту, что сам Мактавиш считал нормальной, сравнивая ее со своей предыдущей, до поступления в академию, а после в ряды военнослужащих. Он и ещё семеро ребят из их части, что прошли отбор, разместились в одной из казарм, недалеко от основного тренировочного поля. Сама база была очень большая. Чтобы обежать всю ее, требовалось много времени. А таких кругов по первости приказано было нарезать немало. Но все это пустяки. Джон был готов и морально и физически. Он не чуял усталости и психического надлома от перемены места и ответственности, как многие из рекрутов. Ведь пройти отбор и прибыть сюда — лишь полбеды. Нужно ещё укрепиться здесь, показать нынешним командирам, что ты годен на что-то. На все, что они прикажут. А иначе - вон они, ворота, добро пожаловать отсюда, как говорится. Их наставниками стали бывшие и нынешние бойцы спецназа. Они порой меняли друг друга, если кого-то из них отправляли на миссии. Минирование и обезвреживание. Ближний и дальний бой. Снайперское ремесло. Рукопашный бой и прочее. Порой рекруты приходили с учений и валились пластом на свои койки после душа и спартанского ужина. А потом побудка в половине шестого. Пробежка, несмотря на погоду. Джон сдружился с одним из рекрутов, они как-то сразу стали держаться вместе. Нет, за руки не держались и не кушали из одной тарелки. Просто всегда помогали друг другу, и поэтому иногда их ставили в спарринге или выполнении парных упражнений. Так и вышло, что подружились. Нил был почти его земляком. И неплохим парнем. С ним и поугорать можно было и спокойно довериться на особо сложных подходах в зале. Как сказал один из наставников: "Напарниками можно стать в процессе обучения, потом в основной работе будет легче." На одной из утренних пробежек Джон и его новый друг впервые увидели одно из элитных подразделений их базы. Браво. Утро было темным и дождливым. Вода с небес лилась как наказание господне. Но это не мешало молодым парням бежать их обязательное количество кругов вокруг тренировочного поля. Джон видел, как открылись ворота и въехал военный джип. Когда они пробегали мимо головного корпуса, из подъехавшей к его дверям машины выходили военные. То, что это "спецы", было видно сразу. И то, что они вернулись с задания. Лица их были уставшими и темными, у одного темнокожего парня в бейсболке - перемотана рука. Мужчина в панаме, по полям которой стекали ручейки дождевой воды, говорил с встречающим их военным из главного штаба, устало потирал лицо, оглаживая свои шикарные баки. Джон знал его. Джонатан Прайс. Легенда. Командир сто сорок первой, которая и предстала взорам новобранцев. Последним из джипа вышел высокий и неторопливый человек, одетый во все темное, с винтовкой в руках. Он держал оружие вроде небрежно, но чуялась в нем та тигриная мощь, когда его медлительность запросто могла стать смертоносной резкостью. На голове его был капюшон, а лицо — скрыто маской. Серый череп. Признаться, выглядело это жутковато, но почему-то правильно. Про него Мактавиш тоже слышал. А как же, среди рекрутов ходили разные рассказы о лучших бойцах спецназа. И Гоуст был частью этих историй. Естественно, его личность обросла придуманными подробностями и мнимыми легендами. Все это пролетело в голове Джона за секунды, пока они бежали мимо, топая ботинками по лужам на бетоне. Никто из прибывших не взглянул на молодняк, что призван был стать им подмогой и возможной сменой. После той встречи бойцы Прайса ещё неоднократно попадались на глаза Джону, как и сам капитан. Прайс иногда подходил к плацу или залу и наблюдал за рекрутами, о чем-то беседуя с наставниками. Смотрел на молодых ребят и щурил свои добрые глаза. Как узнал из всяких разных разговоров Джон, спецназ сейчас на отдыхе и в ожидании нормативов. Какими бы они ни были привилегированными, а проверку на пригодность пройти придется. Такие правила. И если ты в армии, то отступать от них не имеешь права. Однажды, опять же, утром, к новобранцам на утренней пробежке неожиданно присоединился Гоуст. Он пристроился в самом конце и старался держать ритм и темп впереди бегущих. Подсознательно все рекруты старались бежать ровно и собранно. Гоуст будто стал овчаркой для небольшого гурта овец. Джон ухмыльнулся такой своей мысли, когда сосредоточенно двигал ногами и контролировал дыхание. Он пару раз машинально оглядывался на бегущего сзади. Гоуст был в черной балаклаве без принтов, в черной футболке и в черных же штанах. Он не смотрел на тех, кто впереди, двигал ногами и руками, как хорошо скалиброванный автомат. Рекруты закончили последний круг и сошли с дистанции, а боец в черном продолжил свой путь, не задержавшись и не оглянувшись. Джон понял, что засмотрелся на него задумавшись, пока Нил не хлопнул его по плечу. — Эй, Джон, — он ухмылялся, вытирая потный лоб. — Если этот черный черт будет на всех пробежках, мы марафон сможем пробежать через всю Европу. Мактавиш усмехнулся одной стороной губ и кивнул. Ему опять захотелось посмотреть на чёрную фигуру, но он последовал за остальными на поле, где их ждали брусья и сетка. Стрельбище. О, эти занятия Джон обожал. Винтовка или хороший автоматический пистолет, далёкая мишень и неяркое солнце. Что может быть лучше? Инструкторы уже знали, что этот новобранец умеет держать оружие в руках и стреляет метко, поэтому мало обращали на него пристального внимания, акцентируясь на "мазилах". И вновь на площадку с целями пришел высокий и молчаливый человек в черном. И со скрытым под маской лицом. Он занял свободный столик. Взял с него пистолет, покрутил его в руках, проверил магазин, насечки, прицел. Поднял и прицелился в мишень. Джон неосознанно не отводил от него взгляда. Он свое уже отстрелял и ждал, пока все закончат. Его друг Нил все никак не мог набрать нужное для завершения количество баллов. Гоуст вновь опустил оружие, вновь что-то подкрутил, чем-то щёлкнул. Вскинул пистолет обеими руками и выстрелил несколько раз подряд. Мактавиш посмотрел на мишень. Все поля целехонькие, а центр зиял пустотой. Он перевел взгляд на стрелка и встретился с его карими глазами. Отчего-то к лицу прилила волна жара, но глаз он не отвел. Гоуст некоторое время смотрел, потом положил пистолет обратно на стол и, развернувшись, ушел. — Ты в нем дыры просверлишь, будешь так пялиться, — голос Нила вернул его в реальность. Джон попытался скрыть неловкость. — Он отлично стреляет. — Он же снайпер, как ты хотел? — вновь хохотнул друг. Тренировочные ножи для метания не были бутафорскими. Их остро отточенные клинки колко сверкали в полете, когда парни бросали их в видавшие виды мишени в зале их спортивного корпуса. Все по очереди должны были метнуть пять ножей, и желательно хоть один в центр. Джон пробил центр тремя, Нил - двумя. Тоже неплохо. Один из их ребят пробил всего раз и то рукоятью. Когда Мактавиш, закончив, повернулся отойти, чтобы освободить стойку для следующего рекрута, его взгляд упёрся в белый принт на черной балаклаве. Гоуст. Он вновь пришел на их занятия. Встал у дверей и, сложив руки на груди, наблюдал за бросками. Сердце вдруг забилось чаще. Какого черта?... Джон не хотел думать о том, что стал странно реагировать на появление этого человека. Они с Нилом отошли в сторону и так же стали молча наблюдать за остальными. Вскоре практически все закончили, наставник подсчитывал результаты и раздавал команды и советы. Джон слушал, но краем глаза наблюдал за Гоустом. Тот подошёл к освободившимся стойкам. Легко взял один из ножей и метнул, будто не целясь. В яблочко. Остальные четыре так же воткнулись в цель так кучно, что один вывалился и со звоном упал на бетонный пол. Гоуст спокойно дошел до мишени, подобрал клинок, вынул из деревянной стены все ножи и направился обратно. Встретился глазами с Джоном, который все это время наблюдал за ним. Карие глаза смотрели прямо, не моргая. Мактавиш не смог выдержать контакта и отвёл взгляд. Хорошо, что именно в это время вся группа покидала тир. — Почему он приходит на наши тренинги? — Они сидели на своих койках перед отбоем. Нил только что поговорил со своей семьёй и обратился к Джону, который листал засмотренный до дыр журнал об оружии. — Только на наши. Мактавиш вскинул брови, не отрывая глаз от картинок с профессионально снятыми пистолетами на глянце журнала. — Да нет, наверное, на все ходит. У них же скоро нормативы — тренируется, готовится. — Один из всей группы? — Друг отложил телефон и улёгся на бок, подпёр голову рукой и усмехнулся. — Я спрашивал. К парням из соседней казармы он не ходит. Может, все дело в тебе? — Иди на хрен, Нил, — Джон закрыл журнал и бросил его на тумбу. — Ну ты сам посмотри, — не унимался белобрысый Нил. — С самого начала он всегда на наших занятиях. И часто очень он следит за тобой. Джон чуял, что краснеет. Херня какая-то. Что за бред подростковый? Разозлился. — Смотрит, кто слабее, кого выгнать, может. — Так ведь и ты на него таращишься постоянно. Мактавиш покачал головой и строго посмотрел на друга. — Ты следи за языком, приятель. Никто ни на кого не таращится. Завязывай с этим дерьмом. — Как скажешь, — хитро улыбнулся друг и лег на спину. Скоро ведь потушат свет. Джон не смог заснуть сразу. Слова приятеля не давали покоя. А душа почему-то трепетала. Нельзя так. Это табу. Этого только не хватало. Не допустить этого - вот цель. В спарринг всегда старались ставить рекрутов разных весовых категорий. Они с Нилом были одного роста и примерно одной массы, поэтому очень редко дрались в паре. В этот раз его поставили против парня из соседней группы рекрутов, высоким и крепким индусом, что улыбался виновато и желтозубо, когда его удары скользили по боку или скуле Мактавиша. Но пару уверток и подсечек - здоровяк брякнулся к ногам Джона. Они пожали руки и разошлись. Пока ждали повторения поединка, в зал зашёл уже привычный их наблюдатель и участник - Гоуст. Он вновь встал у входа в любимой позе со скрещенными на груди руками и смотрел. Джон решил в этот раз не глядеть в его сторону совсем. И у него это получалось, пока инструктор не кивнул кому-то за его спиной и не отошел за пределы ринга. Мактавиш оглянулся и увидел, как Гоуст приподнимает канат, пробираясь на ринг. Сердце вновь вспорхнуло к горлу, но он постарался сохранить лицо. Принял стойку, пока высокий и мощный мужчина обходил его и становился напротив. Он стоял спокойно, глядя сверху вниз на соперника. Его карие глаза были абсолютно спокойны и будто безразличны. Джон мимолетно пожалел, что не видит его лица полностью. Он был уверен, что тот сейчас презрительно улыбается. И вдруг Джон почувствовал злость: на себя за девчачьи переживания, на Гоуста за его совершенство и превосходство, на Нила за его правду. И бросился вперёд, не пожав рук, не дождавшись команды инструктора. Успел увидеть вспышку интереса в глазах противника, прежде чем его коротким и хлестким ударом отбросили в сторону. Он удержался на ногах и бросился снова. Мазанул кулаком по плечу и огреб в бочину. Развернулся и сделал подсечку. Гоуст легко, как в балете, увернулся и сделал ответную, Джон не успел. Свалился на пол и тут же вскочил, но инструктор окликнул его. Мактавиш замер, пытаясь отдышаться. Он задыхался не от физической нагрузки, а от досады на себя. Гоуст кивнул и шагнул к канатам, чтобы уйти, по пути сказал в сторону Джона: — Будь сдержанней. Эти слова сработали как ведро холодной воды. Джон первый раз слышал его голос. Низкий, глубокий, ровный, с чистым британским акцентом. Без злобы или издёвки. Он одернул себя, когда опять захотел посмотреть ему вслед. — Давай пари? — Протянул руку Нил, когда они шагали из столовой обратно в свой корпус. — На что? — Без энтузиазма отозвался Джон. — На поцелуй, — улыбка друга вышла чересчур зубастой, Мактавиш глянул на него и закатил глаза. — Тебя я целовать не стану. Ты страшный. — А меня и не надо. Чтобы доказать мне, что я прав, и тебе, что ты не прав, ты поцелуешь Гоуста. Нил замолчал, наслаждаясь ошалевшим выражением лица друга. — Ты рехнулся, Нил? Он же мне башку свернёт. — Нет. Потому что я прав и он на тебя глаз положил. Он тебя не тронет. — Дурак ты. Если прав я, то он мне челюсть сломает. — Короче, ты струсил, — нарочито печально и разочарованно протянул Нил. — На что спорим? — Джон прищурился, глядя на садящееся солнце. Нет, он не трусил. Ему вдруг захотелось это сделать. Почему бы и нет? Не убьет же Гоуст его. — Если я выиграю и он тебя не трогает - я выбираю тебе позывной, если он тебя ушатает, то ты мне. — Какие-то слабые ставки. — Зато приз отличный. Они пожали руки и зашли в свою казарму. Бой на ножах все же проводился на деревянных имитациях. Не надо было командованию, чтобы новобранцы порезали друг друга на бифштексы. Да и боем это не назвать. Они, как актеры в замедленной съёмке, просто отрабатывали основные удары. По нескольку раз, чтобы отточить движения. Джон и Нил, конечно же, были в паре. Сосредоточенно повторяли выпады и взмахи, блоки и удары. Инструктор ходил между упражняющимися, раздавал замечания и команды. Мактавиш иногда смотрел по сторонам, будто бы наблюдая за другими парнями. Но он искал глазами фигуру в черном и оскал его принта на маске. Его не было. Неужели не придет? Нил прекрасно знал, кого ждёт его друг и потому коротко кивнул, когда увидел за спиной Мактавиша прибывшего Гоуста. Джон продолжил занятия, хотя руки в перчатках взмокли. Как и ожидалось, как и вошло уже в норму, вскоре Гоуст присоединился к ним. Правда, поединок они устроили с инструктором. О, тут было на что посмотреть. Мелькание рук и клинков. Масса блоков и смертоносных ударов. Они будто танцевали какой-то ритуальный танец. Красиво. Когда они закончили, их наставник выбрал себе противника из рекрутов. Гоуст повернулся к Джону и кивком подозвал. Тот приблизился, поднял руки с деревянными ножами. Рослый противник склонил голову вбок. — Буду драться вполсилы, ты — во всю. Понял? — Так точно. И понеслось. Полсилы Гоуста грозили вытрясти из Джона все его силы и душу. Он еле успевал блокировать резкие выпады Гоуста. Иногда ему казалось, что тот поддается, но тут же получал тупым остриём деревяшки в бедро или подмышку. В реале он был бы уже сто раз мертв, лежал бы и истекал кровью. Мактавиш стал повторять движения противника. Помня его слова о сдержанности. И получилось пару раз ткнуть и полоснуть древком по бедру и плечу здоровяка. Они немного отошли друг от друга, и Гоуст кивнул с явным одобрением. Джон немного расслабился, и это было ошибкой. Мощное тело метнулось, рука с деревянным клинком поднялась, и тупое острие, которое должно было пробить шейные позвонки справа, остановилось в дюйме от его головы. Но и Джон, к его чести, не замер в страхе. Инстинктивно он использовал один из приемов совсем другой борьбы: развернул кулак с ножом и впечатал его в твердый, как камень, пресс противника, другой схватив его за шею. Этот прием должен был опрокинуть Гоуста, но тот смог увернуться и отпрянуть в сторону, успев ударить Джона в грудь, отчего тот задохнулся. Мактавиш не упал, устоял на ногах, но согнулся, пытаясь вдохнуть как следует. Сквозь ресницы рассмотрел, что держит что-то в руках. Открыл шире глаза и понял, что это балаклава. Во время захвата он схватил материю и, когда Гоуст дернулся назад, вещица осталась в руках шотландца. Джон выпрямился и взглянул на противника. Гоуст стоял неподалёку и...улыбался. Он впервые видел его лицо и его губы, то есть улыбку. Легендарный боец оказался очень красивым мужиком, черт возьми. Гоуст отдал ножи инструктору, что подошёл к ним и с каменным лицом отобрал оружие. Объявил о завершении занятия. — Неплохо, солдат, — он перестал улыбаться, но лицо его сохраняло миролюбивый вид. Гоуст протянул руку. — Отдашь? Джон взглянул на балаклаву в своей руке и поспешно протянул ее мужчине напротив. Когда их руки соприкоснулись, Мактавиш резко охватил запястье Гоуста и опять успел увидеть изумление в его глазах, когда резко приблизился и прижался губами к его неожиданно прохладным губам. — Ну ни хера себе, — очень четко сказал кто-то из новобранцев. Кто-то присвистнул, а кто-то хохотнул в шоке. Джон отстранился, готовый ко всему. Даже к нокауту. Но Гоуст смотрел спокойно. Усмехнулся, утер губы балаклавой, натянул ее на голову и, прежде чем уйти, сказал: — Будь сдержанней. И, надеюсь, пари того стоило. И ушел своей неторопливой скользящей походкой. Так, будто его постоянно в поединках целовали рекруты и это стало рутиной. Парни будто отмерли, Нил первым подскочил и, хохоча, хлопнул по плечу, другие смеялись и пророчили ему скорую смерть или выбывание из рядов спецподразделений. Джон улыбался устало и как-то по-детски. Напряжение ушло вместе с Гоустом. Губы Джона все ещё ощущали мягкость губ старшего по званию и статусу, его лёгкое дыхание на своих щеках. А ещё запах. Он заполнил ноздри и не желал оттуда выбираться. Голова была пуста и словно норовила лопнуть. Эйфория от произошедшего не давала холодному рассудку осадить разбушевавшиеся гормоны. Позже, после душа и ужина, Джона пробрало. Ведь его могли реально выгнать за его поступок, свидетелями которому было дохрена людей. Это ж неуставные отношения. И пусть они разрешены теперь, кто его знает, может, командование именно этой базы их не приемлет. Он так разволновался, что и не понял сначала, что ему говорит Нил. — Тебя в штаб вызывают. Все обмерло внутри. Вот тебе и расплата за твои метания душевные и подвиги дурацкие. Мактавиш поднялся с койки и пошел прочь из казармы. Нил нагнал его в коридоре. — Что бы тебе там ни сказали, твой позывной отныне - Соуп. Я выиграл, так-то. — Иди к черту, Нил. Дорога в штаб не занимала много времени, но Джону показалось, что он нес кольцо в Мордор, пока добрался до нужного места. Его ждали командир и еще один из особистов, что распределяли новобранцев по группам после основного отбора. — Джон Мактавиш? — Спросил его командир, когда он вошёл и остановился перед ними. — Так точно, сэр. — На вас пришло назначение, — глаза особиста скользнули по Джону изучающе, заглянули в планшет, лежащий перед ним. — На тебя составлена хорошая характеристика. И прошение на прохождение нормативов совместно с группой Браво. Джон мог представить свое выражение лица, когда слова главного по составу отзвучали, но совладать с изумлением не в силах был. Он ждал другого. Совершенно другого. — Прохождение начнется через пару дней, подготовься. Капитан Прайс жёстко отбирает себе бойцов. Хоть и попросил за тебя его лучший снайпер, Саймон Райли. Ты должен выложиться на все сто, если хочешь быть в их группе. — Прайс сам направил Гоуста выбрать им бойца, — сказал командир особисту, когда тот закончил свою речь. — Значит, парень подходит. Мактавиш, а позывной есть у тебя? — Так точно, сэр. — Джону казалось, что он наблюдает за собой со стороны. Все, что узнал и услышал, не мог пока уместить в мыслях. — Соуп. Мой позывной - Соуп.