Little sunshine

Феликс просыпается оттого, что сквозь не плотно задёрнутые шторы пробивается луч утреннего солнца. Ещё совсем сонный, с растрепанными волосами, он садится на кровати и трёт глаза, пытаясь поймать связь с этим миром. В воздухе ощущается слабый запах лимонного очистителя для стёкол, и по нему сразу можно догадаться, какой сегодня день недели. Суббота. Минхо затевает почти генеральную уборку каждый раз в первый из двух выходных. И обычно Феликс просыпается уже после этого, но тут что-то пошло не так, и он будет в гуще всех событий. Феликс поднимается с кровати и босыми ножками топает по паркету. Из гостиной доносится тихая музыка, и Минхо так же тихо ей подпевает, пока влажной махровой тряпкой проходится по полкам, фотографиям в стеклянных рамках, твёрдым переплетам книг в цветных узорах. Сам Минхо одет в широкую футболку, которая, по правде, была не его, а взята из шкафа Чана, с его разрешения, потому что Минхо ну очень скучает каждый раз, когда его нет рядом, а просторные футболки, худи и зипки его мужа словно сохраняют его тепло и уже родной запах парфюма, сколько не стирай. В домашних штанах, а волосы завязаны в небольшой хвостик забавной резинкой с сердечком, которую ему выиграл Чан на каком-то летнем фестивале. Такая маленькая вещь, но так дорога. Он оборачивается на шлёпание ножек через коридор, и видит своего сына. — Ликси, доброе утро, — говорит он, откладывая тряпку с чистящим средством. — Я не разбудил тебя? — Нет, я сам проснулся. Феликс зевает, чешет спутавшиеся после сна светлые волосы, чем больше их спутывает. — Иди сюда, — Минхо берет в руки расчёску, Феликс довольный усаживается к нему на колени. Это был их ежедневный ритуал, Минхо каждое утро расчёсывает его непослушные, но мягкие волосы, которые сейчас достают длиной до мочек ушей. Проводит расческой аккуратно, чтобы не было ему больно, а потом завязывает в небольшой хвостик, как у него самого, если Ли младший попросит об этом. Ликсу очень нравится это, каждое утро. Даже такая мелочь заставляет маленького Феликса чувствовать себя по-настоящему любимым. А потом, после расчесывания и умывания, всегда идет завтрак, а Минхо готовит бесподобно, по скромному мнению Чана и Феликса. Пока Ли младший смывал с себя остатки хорошего выходного сна, Ли старший закончил с уборкой, и теперь хлопочет на кухне: включает чайник, достаёт из холодильника молоко для кофе, и думает, что делать. — Я не успел еще ничего приготовить, слишком уборкой занялся. Что хочешь на завтрак? Я могу сделать всё, что захочешь! А сам Ликс не хочет, чтобы Минхо напрягался только из-за него, да и он пока не до конца проснулся, и поэтому есть особо то и не хочет, но если откажется, придётся выслушивать нотации о важности завтрака и источнике сил на весь день, особенно для своего растущего организма. Так что он садится на стул, размахивает ногами в воздухе, потому что для него он достаточно высокий, пока будто бы размышляет. Потом пальчиком указывает на коробку со злаковыми цветными звёздочками. — Хлопья? Может тебе омлет с беконом приготовить? Или хотя бы бутерброды? — Не-а, я пока не очень есть хочу. Минхо вздыхает, треплет сына по голове, которую так тщательно самолично расчёсывал минут десять назад, и ставит перед ним тарелку, куда насыпает эти звёздочки и заливает всё молоком. — Тогда давай вместе думать, что готовить на обед. Чанни придёт уставший и голодный. — А куда ушёл папа Чан? — бубнит он, с полным ртом разноцветных звёздочек. — Выходной же! — Не разговаривай с набитым ртом, подавишься, — Минхо протягивает салфетку и вытирает ему молоко с подбородка. — Он сейчас с дядей Джисоном и дядей Чанбином в студии, доделывают песню, а потом пойдёт на тренировку. — А зачем на тренировку, и ещё так рано? — Чтобы быть сильным, я думаю, да и ему самому очень нравится заниматься этим. Что-то вроде хобби. — А почему ты не ходишь? Минхо смеётся, пока наливает себе кофе из кофемашины. Ему нравится эта любознательность в характере Феликса, но иногда он задаёт такие вопросы, что не всегда знаешь, как на них ответить. Дети, видимо, все такие. Но Феликс для него особенный, и всегда будет таким, даже когда будет уже совсем большим и взрослым. — Я ходил раньше, немного, но мне как-то надоело, и вообще: я же танцую, так что совмещаю и работу, и тренировки. Удобно же. Феликс доедает последнюю ложку звёздочек и показывает Минхо пустую тарелку, тот убирает её в раковину и пододвигает ближе к ребёнку корзинку с бисквитами, конфетами, и прочими сладостями, и наливает чай с сахаром и молоком в его кружку с синим котом из аниме. У них было такое негласное негласное правило: сначала поесть нормально, а потом уже сладости и закуски вроде чипсов, и Чан порой получает за это, особенно когда куда-то опаздывает или просто хочет перекусить по-быстрее. «Нечего дурной пример ребёнку подавать» — ругает его Минхо каждый раз, и силой заставляет сесть за стол и поесть по-человечески. — Так что приготовим сегодня? — Может лапшу? Как ты делал на прошлой неделе, с ветчиной. — Хм… — Минхо мысленно вспоминает необходимые ингредиенты, и думает, что как раз хотел сходить в супермаркет за мукой, да и так, по мелочи. — Хорошо, только тогда нужно будет сходить в магазин, хочешь пойти со мной? — Да! Хочу! — Тогда допивай чай, и пойдём, — он ещё раз треплет его по волосам, моет посуду, а Феликс, допив сладкий чай и поблагодарив Минхо за завтрак, убегает в свою комнату, наспех заправляет постель, закидывает все выкинутые ночью игрушки обратно на кровать. Составляет ровно, чтобы каждой игрушке было удобно и хватило места, так он делает всегда, потому что любит их всех одинаково, и не хочет обидеть ни одну. Выходит обратно на кухню уже одетый в джинсовый комбинезон и полосатую водолазку под ним, а на ногах тёплые носочки с рисунком кошачьей мордочки. — О, какой быстрый, молодец. Не замерзнешь? На улице ветер. — Нет, он тёплый, — Ликс закатывает край штанов, демонстрируя их внутреннюю подкладку. — Ещё и кофту сверху. — Умница, надо всегда тепло одеваться. А теперь подожди меня, я тоже быстро. Минхо выходит в чёрных джинсах и худи такого же цвета, с уже распущенными волосами и такими же милыми носочками, как у Ли младшего. Они обуваются, Минхо помогает застегнуть Феликсу толстовку и завязать шнурки на кроссовках, и выходят. Бабушки на скамейках в который раз, чуть ли не каждый день, хвалят Минхо как хорошего отца, что идёт с сыном на прогулку, и всё пытаются выпросить рецепт пирога, который он готовил вчера, больно запах вкусный в подьезде стоял, но Минхо улыбается и говорит: — Это великий секрет, который я передам лишь Ликсу, — и подмигивает сыну под его широкую улыбку. В супермаркете покупают всё по списку, и даже чуть больше, потому что оба увидели на полке какие-то новые фруктовые мармеладки в форме котиков и их лапок, и просто не могли пройти мимо такой милоты, берут сразу три упаковки. А по дороге обратно едят мороженое с кисловатым топпингом, разговаривают, и по обоюдному согласию решают на десерт к лапше и яичным рулетикам испечь брауни, какао и шоколад, кстати, они так же купили. *** Чан заходит в квартиру, наполненную ненавязчивым запахом лимона после уборки и чего-то сладкого, только успевает скинуть с ног кроссовки, даже не развязывая шнурки, как к нему подлетает Феликс и обнимает. Чан тут же подхватывает сына на руки. — Папа Чан! Я сегодня рано проснулся, и мы ходили в магазин, а потом готовили вместе, я помогал! — тараторит Феликс, из кухни выглядывает Минхо в фартуке и с деревянной лопаткой в руке. — Сам тесто месил! — Оно и видно, весь в муке перемазался, — Чан стирает пальцем муку с носа мальчика. — Папа Минхо пёк брауни, а я кремом их мазал, ты должен попробовать! — Молодцы какие! Я обязательно попробую всё. Чан подходит к мужу, целует его в подставленную щеку, Феликс смущённо руками закрывает глаза и ойкает, а Чан, пользуясь моментом, целует ещё и в губы. — Я сегодня написал ещё три страницы в прописи, и даже аккуратно! Честно, папа Минхо проверил. И рисунок новый на стену повесил. — Теперь и мне показать надо, интересно же! — Ликси, солнце, дай ему хотя бы переодеться, — смеётся Минхо и забирает сына из рук мужа, чтобы тот хотя бы куртку снять смог, а то так бы и стоял. — Да ладно, пусть рассказывает, я так по нему соскучился, — говорит он, потрепав сына по волосам. — Вы не виделись всего с прошлого вечера. — Так много! — Всё, давай без разговоров, в душ и за стол. — А обнять мужа? — говорит Чан, протягивая руки к нему, уже готовый тут же кинуться в объятия. — Фу, ты потный после тренировки, иди мыться! — Минхо легонько ударяет его чистой стороной лопатки по лбу под звонкий смех Феликса, и оба Ли уходят доготавливать. А потом все собираются за столом, Чан с набитым ртом (всё же Ликс взял эту привычку именно от него), хвалит умение Минхо готовить, Ликс рассказывает о том, как сегодня прошёл день, о том, что будет рисовать вечером, и какой мультик завтра хочет посмотреть по телевизору. Минхо спрашивает, как прошла работа в студии и тренировка, и теперь Чан становится ведущим рассказчиком. — Песню почти доделали, осталось только пару звуков в ряд добавить, и аранжировку, — говорит он, отпивая холодный зелёный чай с мятой. — А на тренировке как обычно, все те же упражнения, думаю увеличить количество подходов, и килограммов в штанге. — Я тоже хочу быть сильным, как папа Чан! — говорит восторженно Феликс. — Вот когда подрастёшь, я, так уж и быть, возьму тебя с собой в спортзал. — Но я хочу сейчас. Хочу быть сильным, чтобы защищать вас с папой Минхо. Оба родителя нежно смеются, с безграничной любовью глядя на своего, пусть и не кровного, но ставшего роднее всех, сына. — От чего нас защищать? — От всего! От всех плохих людей, от этого мира и от всех несчастий! — говорит уверенно он, поддевает палочками лапшу и съедает, немного брызгая соусом. — Ты и так нас спасаешь, наш герой, — Минхо гладит его по плечу, Чан в это время по его веснусчатой щёчке. — Да, ты и так уже. Тебе даже делать ничего не надо. — Как это? — Если бы не ты, то в нашей жизни никогда не появилось такое солнышко. Феликс ничего не отвечает, а лишь тихо смеётся, глаза прикрываются в полумесяцы, а на веснушках проступает лёгкий румянец. А весь оставшийся вечер они вместе рисуют, сначала на бумаге, а потом в голову приходит идея получше. Рисовать на теле Чана маркерами, которые потом легко смываются водой, куда интереснее. Феликс проводит маркером по его щекам, рисуя усы, Минхо подсказывает что ещё добавить для полной картины, а спина его уже пестрит самыми разными маленькими рисунками, кое-где надписями и непонятными завитками. На пальцах нарисованы кольца, на запястьях браслеты, а Минхо на груди с левой стороны оставляет надпись «принадлежит Ли Минхо» и рисует маленькое сердечко розовым маркером. Чан смеётся от щекотки, Минхо всё фотографирует для личного архива, и парочку скидывает их друзьям, чтобы тоже посмеялись с Чана, у которого всё тело в радуге, цветочках, единорогах и котиках, с россыпью звёздочек и точек, и с усами кота на лице. Для Ликса нет ничего лучше, чем проводить выходной с двумя самыми любимыми людьми, которые приняли его к себе, как родного, которые воспитывают и заботятся о нём, и отдают всю свою любовь.