Вороненок

Солнечные лучи, окрашенные цветными стёклами витражей, плясали на полированной поверхности книжных шкафов. Они занимали все пространство комнаты — от пола и до потолка высились ряды дубовых полок, до самых верхних из которых не дотягивались даже библиотечные лестницы. Их крохотные колёсики противно скрипели, когда мужчина делал перестановку, расставляя тяжёлые фолианты по алфавиту или различным библиотечным системам. Пусть никто другой и не заметил бы изменений, этот процесс стал одним из немногих его развлечений. Собирая вместе книги в кожаных и бархатных перерлетах, вскрывая их массивные замки, ключи от которых были утрачены больше трех столетий назад, он реставрировал ветхие корешки и наводил буквы знакомых наизусть стихов. Порой отрываясь от любимых фолиантов, мужчина старался не поднимать взгляд от пола, мраморная поверхность которого была инкрустирована полудрагоценными камнями так, чтобы образовать карту мира. Досадное напоминание о том, что для него навек утрачено, однако даже оно предпочтительнее счастливых лиц детей, живущих с ним под одной крышей. Юный Александр замер в дверном проёме, разглядывая потрясающей красоты стол, сработанный из цельного куска дуба. Тускло поблескивала отполированная временем столешница, опорами которой служили фигурки ангелов с позолоченными крыльями. Именно на них и смотрел мальчик, напряженно нахмурив лоб. — Почему они страдают? Стол настолько тяжёлый? — бесхитростно спросил ребёнок, присаживаясь рядом с мужчиной. Ходж сделал вид, что не услышал вопроса. Он сильнее склонился над книгой и седая чёлка скрыла выражение лица. Наверняка, искажение мукой, как у тех самых ангелов. — Мама говорила не отвлекать тебя, но нельзя же все время читать! — Продолжил мальчик, беззаботно болтая ногами в воздухе. — Ты никогда не видишь дневного света. Ходж стиснул зубы и отвернулся, но ребёнок не спускал с него внимательного взгляда и мужчине пришлось ответить: — Мне лучше в полной темноте, — Мальчик внимательно посмотрел на витражные окна, ничем не закрытые, и склонил черноволосую голову, до боли напомнив Хьюго. — Вороненок, — шепнул Ходж и тут поджал губы, но, Алек лишь улыбнулся в ответ. — Разве тебе не тесно все время сидеть взаперти? Наш Институт стоит в парке. Конечно, заросшем, но все-таки… Ходж на секунду прикрыл глаза, когда сердце ускорило бег в ответ на слова мальчика. Поэтому он не хотел встречаться с детьми — непосредственные создания бередили старые раны, заставляя думать о том, сколько он упустил по собственной глупости. Глядя в глаза мальчишки и слушая его зазывные речи, Ходж невольно думал о свободе и мечтал скорей покинуть стены древнего Института. Проклятого места, которое никогда не станет для него домом. Порой ему казалось, что даже после смерти он останется в этой библиотеке и Конклав откажется хоронить его. Заколотит двери с окнами, а новые охотники будут обходить это место стороной, суеверно принимая звуки ветра за вой его неупокоенной души. Но, куда хуже было в другие дни — когда дети проносится мимо, не замечая сгорбленного старика, мужчине мерещилось, что он уже умер. Давным- давно, ещё во время восстания. И только черноволосый мальчик, почему-то может видеть его. — Пойдём погуляем? — попросил Алек, озаряя помещение щербатой улыбкой. У него уже выпало несколько молочных зубов, и совсем скоро на теле появятся первые руны. Спустя всего пару лет он узнает историю Ходжа и больше не будет приходить в библиотеку. Мужчина отвернул лицо, снова проигнорировав мальчика. * * * Черноволосый юноша тенью проскользнул в зал, привычно замерев возле дверей. Ходж не развернулся к нему, покрывая сусальным золотом обложку старинной Библии. — Можно посмотреть? Мужчина не выразил ни согласия, ни протеста. С тех пор как на шее мальчика появился росчерк ангельского знака, Ходж никак не реагировал на него, будто Александр превратился в бестелесного призрака. Но, юноша упорно возвращался к нему, заглядывая через плечо и пытаясь завязать разговор. Юноша запрыгнул на край стола, пересказывая последние новости и вглядываясь в лицо старика со слабой надеждой. Ходж не мешал ему вести монолог, до боли напоминающий беседы со впавшими в кому. — Знаешь, недавно у меня появился парень. Возможно, мы могли бы прийти сюда вместе? Я бы познакомил вас… — голос Александра дрогнул, а в глазах появилось обреченное выражение. Ходж будто своими глазами увидел его родителей с одинаковым выражением омерзения на прекрасных лицах. Лайтвуды никогда бы не приняли сына-гея. Молча нанося золото на обложку, он постарался не думать о том, что на протяжении всей жизни мальчика, был единственным взрослым, который находился с ним рядом. Не вспоминать дни, когда Алек прятался в библиотеке от собственного отца, решившего раз в году навестить потомство, и ночи, когда мальчик прибегал сюда со следами слез. — Вороненок, — вырвалось у мужчины и рука замерла, не завершив работы. Ходж отвернулся от юноши, сражаясь с самим собой. Не сдержав тяжёлого вздоха, он подошёл к окну и задернул шторы, будто пытаясь скрыть происходящее от изображенного на витраже ангела. Александр сиял улыбкой, сидя на столе и болтая длинными ногами в воздухе, будто снова вернулся в детство. Лица ангелов были по-прежнему искажены и Ходж хорошо знал, что дело вовсе не в тяжести дубовой столешницы. Ангелы обсуждали его грехи. Александр прощал их только за то, что мужчина разрешал находится рядом. Ходж представил себе в какие отношения может вязаться мальчик, воспитанный в домашнем насилии и полном игнорировании со стороны единственного близкого человека. — Если он мне не понравится… — угрозу Ходж придумать не смог. В конце концов, на что способен старик, запертый в четырёх стенах? Сзади раздался счастливый всхлип и Александр обнял его, мягко прижимаясь к спине мужчины. Губы Ходжа дрогнули в слабой улыбке. Пройдёт ещё пара лет и Александр сьедет из института к своему парню, забросив посещение библиотеки. Но, в это самое мгновение, Ходж способен изменить его жизнь. И свою собственную, ведь семью можно обрести даже в проклятом старом доме. * * * — Дедушка! Проиграешь со мною? — Мальчик с синей кожей замер в дверях библиотеки, сжимая в руках пластиковый кораблик. — Папы сказали не отвлекать тебя, но нельзя же все время только читать! — Давай я лучше расскажу тебе сказку, черничка. — О запертых в башнях принцессах? — скривился Макс и мужчина невольно поежился. — Ни ща что. Давай лучше про отважного мореплавателя и морских чудовищ…