о сбывшихся мечтах.

чимину очень нравилось проводить свободное время у юнги в студии. там царило спокойствие, комфорт и… и ещё там был юнги, что, собственно, перевешивало собой всё остальное. чимин обычно усаживался в угол дивана, подбирал под себя ноги и просто смотрел: как хён хмурит брови, кусает губы и постукивает пальцами по деревянной поверхности стола. весь такой до ужаса мягкий, с выбеленными растрёпанными волосами и в безразмерной черной толстовке с маленьким белым сердечком сбоку (тот факт, что именно чимин её ему подарил, грел сердце на постоянной основе). ещё от юнги перманентно пахло хвоей, и — господибоже — чимин в буквальном смысле рассыпался от навязчивого желания забраться к нему на колени и уткнуться в шею, наполняя лёгкие бесподобным ароматом. но вряд ли ли бы юнги это одобрил. скорее всего не понял бы такого порыва, но не стал бы устраивать сцен и просто попросил бы так больше не делать. а чимин, честно сказать, не смог бы ему ничего обещать. приблизиться к юнги подобным образом однажды — и сдерживаться больше не представлялось бы возможным. иногда (очень часто, на самом деле) чимин думал о том, каким глупым он всё-таки был. что несколько лет назад позволил себе влюбиться в человека, отношения с которым априори могут существовать только в его воображении. только разве своевременно было сейчас себя в чём-то упрекать? потому что, даже если чимин мог бы вдруг вернуться в прошлое и убедить себя не позволять своему сердцу биться во имя другого человека, он бы ни за что этого не сделал. чимин был убежден, что жить без любви нельзя. пускай она проявлялась таким образом, но она была. в каждом его дне, в котором юнги улыбался, смеялся, говорил, дышал, существовал. порой правда возникали сомнения, хватит ли этого, чтобы прожить жить и не умереть от недостаточности одного конкретного мин юнги. ответ, как назло, никогда не находился.

*****

— поел бы чего-нибудь нормального, — предложил заходящий на кухню юнги, замечая, что чимин вместо ужина похлебывает чай. черный, без сахара. чимин на это только коротко улыбнулся, крепче сжимая в ладонях забавную чашку в виде головы микки мауса (хосок притащил с диснейленда). вообще-то ему хотелось как-то развить диалог, но в последнее время общаться с юнги наедине становилось сложнее. — так что насчёт ужина? я могу сделать кимпаб, ну или сам скажи, что хочешь, — через несколько минут напомнил юнги, копошась возле плиты. чимин внутренне растаял от подобной заботы, но поспешил уверить юнги в том, что он не голодный. — но спасибо, правда. я сегодня достаточно плотно пообедал, так что не хочу больше, — чимин застенчиво улыбнулся, ненароком рассматривая хёна со спины. — ладно. чем занимался весь день? выходной всё-таки, — спросил между делом юнги, нарезая овощи. чимин, обрадованный, что какой-никакой диалог состоится, начал вдохновенно рассказывать, как гулял утром сегодня с тэхёном и чонгуком, но потом те поехали на встречу с какими-то друзьями чонгука, а он отправился домой и просто провалялся в кровати. — ты не видел случайно соус? нигде не могу его найти. — юнги поочередно открывал ящички, в попытках найти нужный ингредиент. — а, джин-хён готовил что-то на обед, наверное, использовал весь, — просто сказал чимин, тут же озабоченно хмурясь, стоило юнги обернуться и серьёзно на него посмотреть. — что-то? насколько вкусная была еда, что ты даже её не запомнил? — вид юнги не источал ничего хорошего. — я… я просто. — в быстрых оправданиях чимин никогда не был хорош. — не ври мне, чимин, — о, если бы юнги знал, что последние года чимин только этим и занимается. но говорить подобное сейчас явно было не время. юнги сделал несколько шагов, подходя к чимину ближе и грозно нависая над ним, отрезая пути к бегству. — в чем проблема? что мешает тебе нормально питаться, а не заливаться пустым чаем? — юнги злился, но очень сильно пытался это скрывать. чимин был за это уже благодарен, хотя тяжёлый взгляд карих глаз все равно заставлял его бояться. — хочешь я тебе объясню? ты считаешь, что ты недостаточно худой, недостаточно красивый, поэтому сидишь на этих дурацких диетах, а если быть точнее — ни черта не ешь, лишь бы приблизиться к воображаемому идеалу в своей голове. ведь так? — с каждым словом чимин как будто чувствовал иголку, втыкающуюся ему в кожу. озвученная правда, тем более из этих уст, неожиданно ударила под дых, заставляя слезы скапливаться в уголках глаз. жалкий. ко всему прочему, он теперь в глазах юнги просто жалкий. юнги протянул правую руку, лёгким движением стирая влажность с лица и задерживая ладонь на мягкой щеке. — вот теперь ты плачешь. больно слышать? а как думаешь, не больно ли мне на всё это смотреть? — чимин молчал, не понимая, что ему делать или говорить. у него путались мысли, невовремя сосредотачиваясь на холодной руке, прижимающейся к его щеке. чимин нервно зажевал губу, не в силах даже сейчас оторваться от чужих глаз, в которых явно плескалось беспокойство. — что нужно сделать, чтобы ты перестал себя мучить? что могу для этого сделать я? — голос юнги теперь звучал мягко, как будто он разговаривал с ребёнком. — будь со мной рядом, — слова успели вылететь до того, как чимин обдумал их значение. но юнги как будто бы не удивился. он лишь понимающе улыбнулся и шагнул ещё ближе, устраиваясь между чиминовых разведённых ног и укладывая руки на его бедра. — что ты делаешь, хён? — а вот чимин не понимал. не понимал, почему юнги его трогает, почему переживает за его состояние, почему смотрит на него вот так. всё это чувствовалось как очень приятный сон, но только вот обжигающие даже сквозь ткань домашних штанов прикосновения были уж слишком реальными. — всего лишь показываю тебе, что прекраснее создания на земле не существует, — юнги больше ничего не говорит и, добивая свои слова, после которых чимин был готов соскользнуть со стула и растечься по полу, наклоняется и нежно прикасается немного шершавыми губами к скуле. вот что такое, когда внутри тебя взрывается фейерверк. во множественном числе. потому что юнги не планирует прекращать и целует снова, только в этот раз поднимаясь немного выше. он проделывает это ещё несколько раз, медленно поднимая руки выше. что делать, когда тебя целует человек, в которого ты влюблен, чимина, к сожалению, никто не учил. но он инстинктивно понимает, что нужно предпринять хоть что-то (вырвать сердце из груди, например, а то ему там уже совсем мало места) и поэтому аккуратно складывает руки у юнги на плечах. тот, в свою очередь, продолжает свое увлекательное путешествие по чиминову лицу и в этот раз целует его уже в кончик носа. после он вдруг отстраняется, и чимин еле сдерживает себя от разочарованного вздоха. к хорошему быстро привыкаешь. руки юнги к тому времени достигают действительно очень тонкой талии и ощутимо, но всё ещё нежно её сжимают. — я бы поклонялся тебе и твоему телу, если бы у меня была возможность, — чимин думает, что больше смущаться он, кажется, уже не в силах. для него это и вправду слишком. — перестань, хён. — только и может тихо выдохнуть он. — перестать? я только начал, — чимин не успевает спросить, что конкретно, потому что его губы накрывают чужие, и вот это ощущается как самый крупный выигрыш. как момент, когда все ваши желания обретают форму, а вы воспаряете над землёй. юнги его целует, и лучше бы чимин об этом не думал. и он старается полностью отключиться ото всех мыслей, крепче сжимая пальцы на чужих плечах и позволяя влажному языку скользнуть в свой рот. как прав был чимин, думая, что после одного прикосновения остановиться будет невозможно. он наконец разрешает себе зарываться пальцами в мягкие волосы, слегка сжимая их и притягивая юнги ближе, хотя казалось свободного пространства между ними и так не осталось. юнги целует теперь чуть сильнее, пробираясь ладонями под футболку и проводя руками верх, вызывая мурашки на спине. чимин почему-то в этот момент прекратил отвечать на поцелуи, заставляя юнги чуть отстраниться и слегка испуганно спросить: — всё в порядке? я не хотел тебя пугать. — нет, всё замечательно! просто… а если кто-нибудь войдёт? — спрашивает чимин, заглядывая в глаза. — то он увидит, что я целую самого красивого парня во вселенной. точнее, пока не целую, но я это исправлю сейчас, — юнги тут же снова припадает к уже чуть припухшим губам, одновременно с этим поддевая всё-таки края футболки и потянув её наверх, снимая через голову. оставшись без части одежды, чимин начинает чувствовать себя неуверенно, что юнги сразу же улавливает и в который раз отрывается от таких желанных губ, но сейчас, чтобы опуститься ниже, расцеловывая сначала шею, затем плечи, а после чувствительную грудь. чимину кажется, чтобы если бы в данный момент началась война, он всё равно не смог бы заставить себя покинуть эти руки. он освобождает волосы юнги и, взяв того за лицо, заставляет подняться, сам целует его, наслаждаясь тем, как ладони юнги гуляют по его телу, незаметно спускаясь ниже и забираясь под резинку пижамных штанов. юнги продолжает все более напористо целовать, в то время как сам обхватывает его член, слегка сжимая. чимин от этого действия выстанывает юнги в губы, полностью теряя связь с реальностью. а когда юнги начинает двигать рукой, попутно буквально вылизывая изнутри его рот, чимин думает (удивительная способность, на самом деле), что пора начинать верить в бога, иначе, как объяснить вот это, он совершенно точно не знает. когда впервые в жизни вот так касается любимый человек, много времени тебе не нужно. чимин судорожно хватает юнги за плечи, кончая ему в ладонь и неосознанно прикусывая его за нижнюю губу. вероятно, вот об этом в эйфории пел чонгук. юнги отстраняется, тяжело дыша и целует чимина в лоб, отходя к раковине, чтобы вымыть руки. — а ты? — неуверенно спрашивает чимин, вот конкретно сейчас начиная очень сильно смущаться. — о, для тебя и так сегодня много стресса, не переживай об этом, — юнги улыбается, всё-таки начиная готовить кимпаб.

*****

чимин аккуратно стучится в дверь, приоткрывая ее, и сталкивается со взглядом юнги, повернувшегося на стуле. его хмурое лицо тут же расцветает, и он похлопывает по своим коленям в приглажающем жесте. чимин радостно улыбается, заходит, затворяет за собой дверь и, преодолев расстояние в несколько шагов, оказывается сидящим у юнги на коленях. — поел? — тут же спрашивает юнги, гладя чимина по спине. — угу, — чимин вдыхает аромат хвои и чуть ли не мурчит от удовольствия. жить без любви действительно нельзя, особенно если она проявляется таким образом.