Билл и Френк

Кошмары, мучившие его так долго, отступили, и он не понимал почему. Он не знал, готов ли поверить в то, что причиной стала Дан Би. Эта её детская теория — что монстры не появляются, если в доме есть кто-то ещё. Его монстры были только в воображении. Снов больше не было, но он снова и снова мысленно возвращался туда, к той истории, которую столько раз видел и частью которой был. — Ты сегодня слишком задумчивый, оппа. Я только что взяла твою любимую отвёртку, а ты даже не стал ругаться. Всё в порядке? Они были в мастерской. Дан Би сидела на полу, рядом с двумя старыми разобранными магнитофонами и разбитым радио. Перед ней лежали схемы, провода, детали. Она перебирала их, что-то откручивала, пыталась понять, как всё это связано. В её действиях было что-то умиротворяющее. — У меня нет любимой отвёртки. Но если хочешь, в следующий раз я отругаю тебя дважды, — сказал он рассеянно. — То есть я могу снова взять отвёртку? — уточнила Дан Би. — Нет! Хан смотрел на стену. За ней была соседняя квартира. Слышались шаги, шорохи. Потом что-то глухо упало — видимо, Хён Су снова пытался готовить. Хён Су был одной из самых страшных частей его снов. Во сне он не мог помочь. Не мог остановить. Парнишка превращался во что-то чужое, глаза темнели… Хан резко мотнул головой. — Ду Сик-сонсэнним? Ты точно в порядке? Он понял, что нужно отвлечься. Взял карандаш, наклонился над блокнотом, сделал вид, что что-то записывает. — Всё нормально, — сказал он коротко. Затем, уже другим голосом: — Я, кажется, дал задание. И кое-кто пока вообще его не выполняет. — Поймать радио Пхеньян?! Это вообще не задание. Хан закатил глаза. Учить её было интересно хотя бы потому, что каждый такой «урок» напоминал теннисный матч. — Я сказал, что ты должна собрать из этого барахла приёмник, который сможет ловить хотя бы радио Пхеньян. Она фыркнула. Сказала, что это большая честь для режима Кима и что она лучше поймает какую-нибудь местную станцию. — Я не прошу тебя слушать пропаганду! Я говорю о мощности приёмника… Он прекрасно понимал, что она шутит, и отвечал только потому, что разговор был безопасным. Она перестала спрашивать о его состоянии. Хан продолжал рисовать. На бумаге появлялись монстры, комнаты, коридоры. Он сделал несколько набросков своей квартиры, нарисовал оружие, которое видел во сне. Приёмник Дан Би зашипел. Он рисовал почти не думая. Линии складывались сами собой, изображение проявлялось постепенно. И в какой-то момент он понял, что рисует их квартиру. Свою. Чёрт. — Что это? — он вздрогнул. — Ничего, — ответил слишком быстро. — Просто наброски… И что-то я не слышу даже обещанной местной радиостанции. — Это Хён Су? — спросила она, дотрагиваясь до рисунка. Хан нахмурился. Фигура была размытой, едва узнаваемой. Он кивнул. — Как ты поняла? Она пожала плечами. — Очень красивые рисунки. Это то, о чём я думаю? Хан снова кивнул. — Знаешь, мне кажется, ты должен нарисовать ещё. Всё, что помнишь о тех снах. — Зачем? — спросил он удивлённо. — Во-первых, ты красиво рисуешь. Во-вторых — тогда они останутся в блокноте и больше не вернутся ночью. Он фыркнул. В её словах не было ни капли логики. Но он продолжил рисовать. В тот день. И на следующий. Страницы заполнялись кадрами. Он делал что-то вроде манхвы, хотя не был уверен, как это вообще делается. Он рисовал себя, дом, соседей — всё, что мог вспомнить. Когда закончил, просто положил блокнот на край стола, где она обычно работала. Он не ждал оценки. Просто почему-то хотел, чтобы она увидела. Хан видел, как она взяла блокнот. Как долго смотрела. Как проводила пальцами по страницам. Потом принесла фломастеры, быстро что-то нарисовала, закрыла и положила обратно. Он дождался, пока она уйдёт на кухню. Открыл. Перелистал. Нашёл. И замер. На рисунке он изобразил себя так, как видел во сне: силуэт в кресле, тени вокруг, коридор, уходящий вглубь, нависающие фигуры монстров. И поверх всего этого — жёлтая линия. Неровный круг, обведённый фломастером. Он фыркнул. Потом тихо рассмеялся. Это выглядело как… домик. Из детской игры. Фигура внутри круга больше не казалась такой тёмной. И весь рисунок вдруг перестал быть страшным. Сложно тревожиться, глядя на кривой жёлтый круг, который «защищает» от монстров. … В ту ночь ему снова приснился сон. Впервые за несколько недель. Ему снилась его квартира. Фотографии были на месте. Вещи лежали как обычно. Свет падал немного иначе. На полу сидела Дан Би и собирала радио. Он видел её очень ясно. Маленькая фигурка, волосы в хвосте, потёртая майка, джинсовые шорты. В руках — его отвёртка. И она просто была здесь. Во сне ничего не происходило. Просто играла музыка. Та самая, которую всё-таки поймал старый приёмник. Когда Хан проснулся, мелодия не исчезла. Она звучала по-настоящему. Дан Би возилась на кухне. Пахло чем-то тёплым. Музыка доносилась из её наушников — тот приёмник был слишком мёртв, чтобы заработать где-то, кроме сна. Вставать не хотелось. Из окна падал мягкий утренний свет. И сквозь жалюзи казалось, будто на полу, вокруг него, лежат тонкие жёлтые линии.