Любовь и кошки

Тот же день. Квартира Минхо. Из прихожей доносится звон в дверь. Минхо, мирно залипающий в телефон до этого момента, переглядывается с Джисоном, на котором и уместился. Тот смотрит в ответ, приподнимая брови. Немой диалог прерывается новым звоном и закатыванием глаз Ли, мол: «ладно, я открою».  Минхо нехотя встаёт с дивана Джисона и направляется к двери. Замок щелкает и в прихожую вваливается Хёнджин, выбивая из Хо воздух. Благо хоть с ног не сбил, спасибо. Парни сразу же начинают лепетать о чем-то своём, но… странно. Что-то не то. Хо не успевает понять причину перемен в поведении друга, а в квартиру заходит второй незамеченный Ли человек. Джисон подрывается с дивана: — Здравствуйте, — как-то странно произносит парень, и Ли непонимающе поворачивает голову к двери.  Вот оно что. Сердце в момент пропускает удар.  Что. Он. Здесь. Делает?  Минхо адресует вопросительный взгляд Хёнджину, а тот отводит глаза в сторону. Да они издеваются.  — Извини, — шепчет Джинни, слегка касаясь плеча Хо. — Поговори с ним, оно того стоит, правда. Иначе я бы не привел его сюда, и ты это прекрасно знаешь, — поворачивается к Хану. — Джисон-и, пойдём, поможешь вещи занести, — зовёт Хёнджин, — Я тут недалеко квартиру снял, две минуты идти.  Джисон переводит обеспокоенный взгляд на Минхо, замечая мелкие подрагивающие рук. Напряжение бьёт через край, а в комната покрывается инеем. Холодно и не по себе. Джисон ещё немного колеблется, не зная, как поступить правильно, а потом переводит взгляд на мужчину напротив и видит в его глазах … сожаление? Теряется в своих мыслях всего на секунду, а затем сглатывает и шагает в сторону Хёнджина, молясь всем богам, чтобы он сейчас сделал правильный выбор, оставляя Хо один на один со страхами.  Минхо смотрит вслед удаляющимся парням, чувствуя веревку из страхов на шее. А где-то в районе груди начинает рыть. Будто только что вспороли еле зажившие раны. — Минхо, я приехал поговорить, — мужчина подходит ближе и чувствует самое настоящее отвращение к себе, когда находит в глазах сына не любовь и даже не безразличие. В них четко читается страх и такая глубокая печаль, что, кажется, одной лишь ею можно перекрыть всё мирское счастье.  Минхо не знает, как следует себя вести, что говорить. Стоит как вкопанный и не может собраться с мыслями, чтобы элементарно ответить, а в голову начинают лезть только-только начавшие отпускать воспоминания. flashback Джисон вбегает в дом Ли, а слова, брошенные Тэянгом врываются болезненной пулей в голову: — Я не хочу видеть тебя в этом доме.  В помещении воцаряется звенящая тишина, и начинает казаться, будто время во всём мире застыло. Минхо стоит ещё несколько секунд неподвижно, после кивает и удаляется прочь, уводя за руку Джисона подальше от этого гиблого места.  — Хо, — Джисон идёт следом и чувствует, как ногти Ли впиваются в его руку. Хан непроизвольно шипит, а Минхо поднимает глаза, из которых вот-вот хлынет водопад сгоревших нервов. — Извини, я… черт, — резко отпускает парня и смотрит на следы, которые в порыве эмоций оставил на шелковой коже.  Хо никак не может перевести дыхание, а руки дрожат, словно осенние листья на ветру. Ли запускает руку в волосы, сжимая те меж пальцев до боли. Шипит, не зная, как выплеснуть нахлынувшие эмоции. Джисон резко перехватывает его руку. — Эй, — аккуратно сжимает запястья парня, смотря прямо в глаза. У самого сердце раскалывается при виде такого Минхо.  Ну почему? Почему он так реагирует? Знал же, наверняка знал, какой будет реакция отца. Прокручивал в голове самые страшные сценарии вплоть до избиения и уже было думал, что справится, отпустит и никогда больше не вспомнит об этом месте. Ссорились ведь уже и не раз. Но отчего же всё равно так больно? Хо не выдерживает и позволяет первой хрустальной слезинке разбиться о серый асфальт.  Хан подходит ближе, нежно прижимая парня к себе, и придерживает за голову. Целует в макушку, дышит глубоко, заставляя Хо настроиться на его лад и успокоиться. Так проходит несколько минут, пока Ли не выравнивает дыхание и не расслабляется хотя бы немного.  — Поехали отсюда, — шепчет Джисон и легонько тянет за собой Хо. Тот согласно кивает и обессилено следует за парнем к машине. end of flashback  — О чем ты хочешь поговорить? — находит в себе силы, чтобы ответить и сесть обратно на диван, дабы ноги не подкосились. А стоять с каждой минутой всё труднее.  — Наша прошлая встреча закончилась… на плохой ноте, — вздыхает Тэянг. Ему этот разговор даётся с трудом. Всегда больно переступать через свои ценности – душа страдает. — Минхо, выслушай, хорошо? — мужчина массирует переносицу пальцами, затем оглядывается и, пододвинув стул ближе к дивану, присаживается, краем глаза улавливая, как Хо моментально напрягается. Не хотел он до этого доводить. Не хотел ведь?.. — Ну, говори, — старается держать лёд в голосе, а сам пылает пожаром. Не тем, что с Джисоном. Этот разрушительный, испепеляющий. — Прошло… четыре месяца, да? Даже не верится, — усмехается он и вздыхает.  Минхо по началу не понимает, чего тот тянет, а затем приходит резкое осознание, что бьёт ниже пояса: волнуется. Почему? Парень переводит дыхание и старается мыслить здраво, взять себя в руки, проанализировав ситуацию. Первое: отец приехал вместе с Джинни, это понятно. А Хван ни за что не взял бы его с собой после всего, что было. Значит, есть веский повод. Второе: ясен пень, что разговор касается ориентации и просто так он сюда в жизни не пришел бы. Языком почесать и с мамой за кружечкой чая в состоянии. Третье: когда ты разрываешь контакты с человеком, позже не будешь просто так вламываться в его дом. Только если не хочешь построить из пепла сожженых мостов новые. Отец хочет поговорить о ситуации, что произошла четыре месяца назад. Четыре. Он всё это время думал о ней? Думал о Минхо? Парень головой понимает, что сейчас, скорее всего, посыпятся извинения или в лоб кинут предложение жить без ненависти друг к другу в неком нейтралитете. Но сердце заживает гораздо дольше обожженного о грубость сознания. Минхо не знает, как поступить и как переступить через себя. — По началу я вообще не хотел ничего слышать про тебя и… эм, Джисона. Поговорив с матерью, понял, что она была в курсе ваших отношений ещё задолго до того, как ты мне признался. Сначала я, конечно, разозлился, мы очень сильно повздорили, а потом, — мужчина мнётся перед следующими словами. Думает, стоит ли сыну знать. Накрывает лицо ладонью, принимая окончательное решение, и произносит. — К нам приехала одна женщина, которая представилась как Хан Соён. А вот это неожиданно. — Что? — Минхо сейчас словно чем-то тяжелым по голове ударили. Способность мыслить здраво рассыпалась невидимой пылью. — Соён? Но она ничего не говорила, — в воспоминаниях всплывает тот день, когда Хан заявился в его квартиру и потащил на концерт.  «Да уж, врываться в спокойствие и дома Ли — у них явно семейное» — усмехается мыслям Минхо, а затем надавливает на глаза пальцами, хмурясь. Воспоминания мешаются в кучу. Все: и плохие, и хорошие. Мозг плавится.  — И вам просила не говорить, — кивает мужчина. — Она хотела, чтобы ты думал, что я сам пришел к таким выводам, но я так не могу. Чувствую, что обманываю и тебя, и самого себя. Она приехала внезапно и как будто знала, что обязательно застанет нас обоих дома. Знала, что… заставит прислушаться, — говорит на выдохе, а Минхо отводит взгляд, анализируя сказанное. flashback  Мелодичный звон в дверь наполняет дом семьи Ли. Тэянг располагается в зале на диване, разгружая мысли в интернете, а Суджин сидит на кухне за книгой в ожидании, пока заварится мятный чай. Звон прерывает мысли обоих, и Су спрашивает: — Это к тебе?  — Я сегодня никого не ждал, — доносится из зала.  Суджин подходит к домофону, наблюдая на пороге высокую статную женщину примерно её возраста. Кажется знакомой. А затем резкое осознание пробивает на мурашки. «Да не может быть» — проскальзывает в мыслях. Ещё один звон в дверь заставляет мысли метаться по черепной коробке, словно те — дикие птицы, запертые в клетке. Как поступить? Она же может не открывать. Сказать мужу, что дверью, видимо, ошиблись или наплести ещё чего поубедительней… — Ну чего там? — доносится из зала.  — Это… ко мне, — говорит Суджин, мысленно ругая себя за глупость.  Людям вообще свойственно совершать необдуманные и порой глупые поступки. Многие затем ненавидят себя, жалеют и желают переписать сценарий, совершенно забывая об одном: чаще всего причина опрометчивых решений кроется в чувствах. В сильных, бушующих внутри, тех, что называют великими словами любовь и ненависть. Люди хотят как лучше, в порыве эмоций делают прекрасное и ужасное. Но не их вина в том, что сердца горят идеями и желаниями.  Людям свойственно чувствовать. Хотеть лучшего для родных и самих себя. Это заложено на уровне ДНК и понимается как нечто совершенное. Нельзя описать «любовь» одним словом, ведь она бывает разная. Нежная и чувственная, бушующая и страстная, та, что дарят родители своим детям и та, которую мы испытываем к друзьям. Она живёт внутри каждого и ждёт того уникального момента, чтобы проснуться и явить миру свою красу. Не зря же говорят: влюбленные люди расцветают.  Сейчас Суджин открывает дверь женщине, которую узнала по описанию Минхо и Джисона. Она знает наверняка, зачем та явилась в их дом и какие новости несёт с собой. Но поступить иначе не может, ведь Суджин любит свою семью, которая всегда состояла из трёх человек. Трёх, а потому ей больно видеть разногласия и столь громкие заявления в сторону сына от мужа. И пускай та ни за что в жизни не отказалась бы от Хо, периодически созванивалась с ним, дабы поддержать морально, всё не то.  Соён тоже любит. Поэтому пришла в дом родителей уже успевшего стать ей родным Минхо, которому готова была помогать как морально, так и финансово, если бы возникли такие трудности. К которому успела прикипеть настолько, что не скрывая считала его лучшим выбором в жизни Джи. Однажды она уже потеряла члена семьи и осталась с маленьким Джисоном на руках. Она знает, какого это, остаться один на один со своими самыми худшими страхами, поэтому сидеть сложа руки не намерена. Даже если ничего не изменится, всё же будет знать наверняка: она хотя бы попыталась.  end of flashback  — И как ты её только из дома не выгнал? — с усмешкой говорит Хо. — Поверь, я хотел, — отвечает Тэянг, улавливая лёгкий смех сына. У того нервы на пределе, не удивительно. Как только держится ещё, непонятно. — Но потом что-то в голове щёлкнуло, и я решил дать ей шанс. Или дать шанс себе… — говорит он под испытующий взгляд Минхо. —  По началу хотел было пропустить мимо ушей всё, что она говорит, но Соён говорила не про вас. Она рассказала про себя.  flashback  — Семнадцать лет назад я похоронила мужа, — вот так просто и с лёгкой улыбкой на лице начала разговор Соён. Ли переглянулись. — Я осталась одна с маленьким Сони на руках и всё, что чувствовала в тот момент, – лишь страх потерять сына, — женщина приподняла красивую кружечку с мятным чаем к губам, отпивая немного, давая слушателям переварить сказанное. Тэянг, будучи до этого разговора в достаточно хорошем расположении духа, думал, что легко сможет вставить своё слово поперек и выйти победителем, но тут мужчина попросту не нашел, что и сказать. Единственным верным решением, приходившим в голову было слушать дальше. — Первые два года были адскими. Я сильно тосковала и сама не заметила, как начала душить сына гиперопекой. Затем ему стукнуло семь, он пошёл в школу и вот, в первый же её день принес не самые хорошие новости лично для меня. Он то и дело говорил о каком-то мальчике. Я сначала подумала, что тот – новый друг, но когда своими глазами увидела, как сын краснеет и нервничает рядом с ним, поняла, что это – нечто, зовущееся симпатией, — женщина посмотрела поочередно в глаза Тэянга и Суджин, чьё внимание теперь было полностью сконцентрировано на ней. — Он был таким всегда. С детства, понимаете? Я сначала не знала, как себя вести и что говорить, ведь он был совсем ребенком. Понимала, что ещё слишком рано погружать его в проблемы взрослого мира. Хотела подарить ему такое счастливое детство, которое только способна дать. И тогда я решила подождать.  — Вы так и не затронули эту тему? — спросил Тэянг, отпивая чай. — Не совсем, — улыбнулась Соён. — Однажды сын пришел в мою комнату явно встревоженный. Всё мялся у порога и не мог начать разговор. Затем я сама на прямую спросила, в чем дело, и он рассказал кое-что, что пошатнуло мои устои. Над ним издевались, — Суджин выдохнула, переведя взгляд в сторону, а Соён продолжила рассказ. — Конечно, не настолько жестоко, чтобы дойти до избиений, но сам факт. И из-за чего? — Ориентация, — догадался Тэянг, а сам почувствовал, как в груди начинает неприятно ныть. — Верно, — кивнула она. — Сын рассказал, как его обзывали и что говорили. Даже не не за спиной говорили. Глядя в глаза. Некоторые родители на такие ситуации говорят закрыть глаза и не реагировать, чтобы интерес пропал, но я знала, что это не поможет. Никогда не помогало. Тогда я впервые решилась поговорить с сыном на эту тему, но поняла кое-что, чего до этого не замечала: когда осознание пришло в первый раз, я не хотела, чтобы Сони оказался геем, — сказала женщина, улавливая удивление в глазах Тэянга.  — И как вы смирились? — спросил он. — Не смирилась, приняла, — ответила женщина и продолжила. — Я уже однажды потеряла мужа, но осталась с сыном на руках. Сама того не подозревая, спроецировала свою ситуацию на Джисона и думала лишь о том, что желаю ему счастья. Лишь позже я поняла, что счастье бывает разным, — объяснила женщина, смотря не в глаза Тэянга, а в саму душу. — Для меня счастьем всегда была семья. Для того двенадцатилетнего Джисона, которого обижали в школе – поддержка матери и любовь. Принятие его таким, какой он есть. Для Джисона нынешнего – Минхо, — на последнем слове Тэянг резко напрягся, на секунду переменившись в лице. Вздохнул, опуская лицо на ладони. Соён видела, как его ломает, значит, всё шло, как надо. Значит, она уже повлияла. — Просто в какой-то момент поняла, что от моего мальчика уже отвернулось столько людей. И из-за чего? Из-за факта того, что он любит тех, кого должен. Не тех, кого ему следовало бы. А если ещё короче, за то что любит. Просто любит, — произнесла на выдохе Соён. — Я не хочу быть среди них. Хочу, чтобы я была первым человеком, к которому он бы обратился в случае внезапной проблемы, а не скрывал бы её наличие, как делает большинство детей из-за банального недоверия. Захотелось быть для него опорой. Именно такие мысли тогда возникли в моей голове. — Соён допила чай и отодвинула кружку. — Если и я отвернусь от него, кто же тогда останется на его стороне?   В комнате воцарилась мертвая тишина. Двое переваривали сказанное, в то время как Соён приподнялась со стула, давая понять, что разговор окончен. Тэянг последовал за женщиной в прихожую, не зная, что сказать и стоит ли вообще что-либо говорить.  Она приехала сюда с боевой уверенностью в том, что сможет вразумить? Нет. Женщина действовала по указаниям сердца. Отрывать от себя кусочек прошлого, вкладывать его в чужие руки, не надеясь на то, что примут, — одно из проявлений любви как таковой. И ведь Тэянг не перебил не только из-за душещипательной истории. Женщина сама источала самую настоящую любовь. Такую чуешь сразу, она неподдельна и велика. Тэянг… захлебнулся в собственной гордости, видя, на что готова пойти мать ради счастья своего сына. — Мой вам совет: поговорите с сыном, — повернулась она к Тэ прежде, чем покинуть дом. — Вы – его родители. Самое родное, что есть в его жизни. Не позволяйте себе понизить планку до уровня незнакомцев. Он же ваш сын. Ваша кровь. Подумайте, действительно ли вы готовы распрощаться с ним раз и навсегда из-за одной лишь особенности в выборе партнёра. Он ведь любит точно так же, как и мы. Чисто и нежно. Не у каждой гетеро-пары такую идиллию увидишь, а у них взаимопонимание мощнейшее, — заканчивает тихо и молящим тоном, окутывая надеждой семью Ли. Женщина берется за ручку двери и уже готовится выйти из дома, когда Тэянг говорит: — Вам ведь обратно в Сеул ехать?  Соён останавливается и легко улыбается: — Я переночую у подруги в Инчхоне, не переживайте. — Что ж, — колеблется, обдумывая правильность последующих слов. Затем вспоминает, с какой любовью женщина говорила о сыне и чувствует, как устоявшееся с годами понимание правильного начинает трещать по швам. — Спасибо… что пришли. — Не за что, я ведь тоже раньше ошибалась, — немного погодя добавляет. — Не говорите мальчикам, что я приходила, если всё же решитесь пойти им навстречу. Пускай думают, что вы сами приняли решение. Тэянг хотел было возразить, что никакого решения он ещё не принял, но сердце забилось быстрее, не позволяя соврать самому себе.  Соён ушла, оставив родителей Ли один на один с мыслями, что до этого дня упорно игнорировались и пугали. Женщина покинула дом, прекрасно понимая, какое влияние оказала своими словами на Тэянга. Теперь решение за ним. Если он человек, достойный любви столько светлого парня по имени Минхо, обязательно что-нибудь предпримет. Обязательно.  end of flashback Минхо сидит с полуоткрытым ртом, переваривая информацию. Тэянг рассказал об их встрече, включив в повествование лишь часть - самое важное. Сейчас мужчина сидит напротив сына и готовится произнести слова, что уже месяц царапают горло от неозвученности.  — Минхо, прости меня, — говорит он, а у Хо ком в горле и слёзы душат. Не верится. И ох, как бы парень ни хотел оказаться настоящим эгоистом, посмотреть свысока и сказать, что не простит после всего, что было, он не такой. И от этого тошно, от себя тоже и от ситуации в целом.  Почему-то другие считают, что имеют право критиковать выбор или ненавидеть за чувства. Почему люди решили, что могут убить, а любить - нет? Разница. В воспитании и мировоззрении. Они помешаны на индивидуальности, но до дрожи в коленях боятся пойти против серой массы. Парадокс, верно? Умением признавать ошибки и на них же учиться обладает далеко не каждый. Ещё меньше тех, кто в принципе замечает за собой оплошность. Ситуация показывается с другой стороны, когда к разуму примешиваются сильные чувства. Они и являются некой точкой опоры, которая способна сдвинуть не Землю, но восприятие мира. Они заставляют его расцвести по-новому, заиграть другими красками, а всё потому, что человек открывает глаза на то, что доселе игнорировалось или ускользало. Вот так однажды возненавидишь себя за грубость по отношению к сыну, затем оглянешься, а соседский мальчишка идёт за ручку с парнем. Поморгаешь пару раз в попытке разобраться в ситуации, а потом узнаешь, что твоя давняя знакомая - яркий пример лесбиянки. Обратишь свой взор на истинный характер отношений в парах и поймёшь, что ненавидеть их и не за что… — Можешь не отвечать сейчас, я понимаю, что был груб. Это только моя вина, — говорит мужчина.  — Всё нормально, я понимаю, — сразу же отвечает Хо, не найдя, как лучше отреагировать. — Это просто… неожиданно что-ли, — качает головой парень.  — Я рад, что мы решили эту проб… вопрос, — исправляет себя Тэянг, слегка откашливаясь. — Могу поинтересоваться? — дождавшись кивка, спрашивает. — Вы с ним вместе живете, получается? — Хо на вопрос выгибает бровь. — Понял. *** — Ну и какого черта? — Джисон выбегает из подъезда следом за Хёнджином. — Не ты ли клялся, что больше не подпустишь его к Хо? — Я, по-твоему, тупой? — говорит сквозь зубы. — Ни за что бы не позволил им встретиться, не будь на то причины. — И что за причины? — останавливает его Хан, а Хёнджина напрягает руки до белых костяшек. И вроде страхи Джи весьма оправданы, выступать в роли человека, который потенциально может нанести Хо моральный вред, до одури тошно. — Слушай, я знаю семью Ли и Минхо, как облупленных. Ты думаешь, за эти годы, я ещё не выучил все их загоны и черты характера наизусть? — смотрит в глаза на секунду потерявшего свою уверенность Хана. — Да я вдоль и поперек твоего любимого Хо знаю. А ещё знаю, что все они упрямые до невозможности. — Но, — хотел было возразить Джисон, но Хван не дал ему вставить и слова. — Тэянг в особенности, — чуть понижает голос, — Поверь, он бы ни за что не перешагнул через свои принципы. Этот мужик слишком упрям. Но, когда тот заявился ко мне и попросил взять с собой, аргументировав свой поступок тем, что ему жаль, — выделив последнее слово интонацией, Хёнджин качает головой, — Я… да я охуел.  Джисон садится в машину в тишине, обрабатывая информацию. А ведь и правда. В словах парня есть логика, только вот… — Почему он сам не приехал? — хмурится Джисон. — Если так рвался извиниться, зачем было ждать тебя? — Я не уверен, что он ждал, — спокойно отвечает Хван. — Все ещё давно были в курсе, что я собираюсь приехать в Сеул на каникулы. Думаю, это можно списать на удачное стечение обстоятельств и гордость. — Что? — не понимает Джисон. — Я был лишь предлогом, — закатывает глаза Хёнджин. — Свои взгляды он, может, и изменил, но задевать гордость – это святое, — кивает на дверь машины. — Выходи, приехали.  Квартира парня и правда находилась не так далеко. Доехали за каких-то пару минут. Хан хотел было заявить, что можно было бы и пешком дойти, а потом увидел небольшую стопку картин, на которых «ещё одну хату построить можно», как в шутку выразился Минхо. Парень прогадал — картин было всего пять, а вот шмоток хоть отбавляй. Джисон представил, как тащит это барахло по лестнице, и в глазах вмиг потемнело. Лучше отключить мозг на ближайшие десять минут… — А картины зачем притащил? Опять на выставку позвали? — приподнимает он брови.  — Ага, куда там, — вздыхает Хван, пробегаясь взглядом по упакованным творениям. — Заказчики слишком щедрые. И богатые, видимо.  — А почта типа для лохов, да? — подкалывает словами, а через секунду расшибает самомнение об острый взгляд Джинни. — Я списался с одним из заказчиков. Оказывается, одна из них – девушка, которая, ээ, — щурится, подбирая слова. — Моя фанатка? Или фанатка моего творчества? Ну, что-то типа того. А тут я такой в Сеул еду, — самодовольно улыбается, смотря на Джисона. Явно хвастается. — Мне не жалко, а девушке, может, приятно будет, если я лично в руки отдам. А раз заказчиков в Сеуле у меня несколько, — пыхтит парень, набирая как можно больше вещей в руки, чтобы потом не возвращаться снова. — Вот и решил все забрать. Сегодня передам остальное доставщику. — Так это не я один здесь звезда, получается? — театрально вздыхает Хан. — Кстати об этом, — говорит Хёнджин, локтем закрывая багажник. — Почему решили свернуться?  — Давай мы сначала твои сумки до двери дотащим, а потом уже будем языками чесать, а? У меня щас руки отсохнут. — Слабак, — Хёнджин смотрит на него косо, ухмыляясь. — Да кто бы говорил, — бубнит Хан, плетясь сзади.  Лифт, к счастью, работал, в отличие от того, что находится в их с Хо этажке. Будь они прокляты, эти внезапные тех.работы. Зайдя в квартирку и бросив сумки у порога, парни увалились на диван. — Так че с музыкой? — вспоминает Джинни. — Сложно… — выдыхает Хан. — Понимаешь, мы увлекаемся этим уже не первый год, но никогда не думали о музыке всерьез. Каждый из нас горел желанием найти себя, а музыка служила неким спасательным кругом в подростковом возрасте, — объясняет он. — Сейчас, когда популярность начала расти, а треки попадать в топы, нам пришлось задуматься, — объясняет, устраиваясь поудобнее на диване. — Парни никогда не воспринимали это увлечение всерьез. Горели, но не хотели отдаваться полностью. Я, может, и думал о том, чтобы в будущем стать исполнителем, но пришлось переключиться на что-то более надёжное в лице высшего образования и другой профессии.  — Грустно, — протягивает Хван, разглядывая парня. Тот ведь и правда хорошо смотрится на сцене. Хёнджин помнит по видео, что снимал Ликс. Даже не верится, что всё это просто сойдёт на «нет». — Немного, — соглашается Джисон. — Но мы не в фильме, где главный герой обязательно становится всемирно известной звездой и зарабатывает миллионы, — улыбается парень, чувствуя на себе грустный взгляд. — Творчество – это всегда риск. И если раньше он был не столь значимым, то теперь вопрос касается заработка и будущего в целом. Это же надо всего себя посвящать, чтобы оставаться на плаву и иметь возможность конкурировать с другими. А ценности меняются… Короче, сложно, —завершает свою мысль Хан. — Значит, — протягивает Хван. — Трирача исчезнет?  Парни молчат минуту. Хёнджин в ожидании ответа, Джисон в мыслях о том, что неизбежно и правильно. Правильно… Было ли это правильно? Никто не знает наверняка. Но если раньше от одной лишь мысли о том, что трирача может перестать существовать бросало в дрожь, то теперь на душе спокойно. Будто, вместе с группой, что дала покой сердцу, и музыкой, явившейся спасением для израненной души, из жизни Джисона утекает нечто ценное, но всё такое же болезненное.  Музыка была спасением для троих утопающих. Но держаться за неё вечно и в том же ключе — не вариант. И не потому что перегорели, просто мешать с серостью реального мира отвратно. Их маленькая студия всегда казалась чем-то ценным, спрятанным от людских глаз, необыкновенно личным и дорогим сердцу. Таким трепетным и бережно хранимым. Именно поэтому ребята удивились, когда Джисон, не раздумывая, привел Минхо в их обитель. Поэтому искры летали в воздухе, в то время как пальцы подрагивали от прочтения душераздирающей лирики. Это хочется оставить яркой вспышкой в воспоминаниях и теплым пластырем на сердце, ведь, попытавшись растянуть, и оторвать можешь. А там уже и кровь, и боль, и слёзы. И обыденность. Больше всего они боялись смешивать прекрасное с чем-то повседневным и обязательным, ведь знали наверняка: стоит всерьез взяться за дело, оно перестанет казаться столь значимым и исключительным, поэтому мысли плавно привели к решению оставить. — Скорее всего, мы продолжим записывать треки, как в старые добрые, но гораздо реже, пока в этом всё ещё есть необходимость. Если получится, займёмся с Чаном продюсированием вдвоем. По крайней мере, это пока что самый лучший вариант. Как группа будем существовать, не мешает же. А вот насчет выступлений… Думаю, лавочка будет прикрыта, как только начнётся следующий учебный год, — парень поджимает губы, а Хёнджин улавливает витающую в воздухе печаль. — Бинни… уезжает заграницу.  Иногда что-то просто необходимо покинуть. Это может быть нечто дорогое сердцу или место, связывающее звёздными нитями воспоминаний с любимым. Когда в твою жизнь приходят люди, несущие за собой новый смысл и веру в будущее, выбор падает на то, что дороже сердцу. Люди боятся перемен точно так же, как и рутины. Снова парадокс? Не совсем, ведь обыденное вмиг может стать самым ярким моментом в жизни, а перемены — превратиться в серое «ничто». И виной всему, как ни странно, опять чувства. — На самом деле, основная причина лично моего ухода из трирачи кроется и в том, что теперь нет смысла прятать эмоции в себе в ожидании, когда ж уже, наконец, разорвёт, — говорит вдруг Хан. — Я перестал искать спасение, когда нашёл спокойствие в лице Хо, — произносит, глядя в глаза Хёнджина и хорошо знает: парень понимает его чувства. — Наверное, немного глупо отказываться от группы вот так вмиг, но я не собираюсь бросать с концами. Поэтому буду искать нечто стоящее. Я планирую закончить универ и параллельно развиваться как продюсер, всё-таки это мне нравится больше всего. Если стану востребованным, круто, нет, пойду другой дорогой, — говорит он, смотря рассеянным взглядом вглубь комнаты. — Неизвестно, как сложится жизнь, но единственное, в чем я сейчас уверен — это будущее рядом с Хо.  Чувства… Они играют такую значимую роль в наших жизнях, а мы их раза в раз их не замечаем. Но, стоит присмотреться, и поймёшь, что всё в этом мире соткано из них. Однажды Феликс пошёл на заброшенную этажку в поиске смысла, а нашел себя в любовании звёздами и желании жить дальше, потому что надеялся.  Однажды Джисон нашел котёнка на задворках кофейни, а Минхо не смог пройти мимо объявления, потому что за живое задело, потому что жалко стало.  Однажды Соён приехала в другой город, чтобы перешагнуть через гордость одного человека, потому что любит. Однажды Хёнджин выиграл парню детское колечко в тире, а через месяц вручил своё сердце в веснушчатые руки, потому что поверил в счастье. Однажды Хёнджин сказал Минхо о его уникальном выражении ощущений через слова, а тот написал роман, потому что чувствует. Мы сотканы всё из тех же эмоций, но при этом такие разные. Возможно, в этом и есть смысл? Через пару часов Хёнджин пойдёт отдавать картину девочке, что без ума от его творчества. В ответ получит горящие восторгом глаза и самое настоящее счастье. Вечером этого же дня встретится с парнем, что не выходит из головы целый месяц, с головой окунется в мир ощущений, а через пару недель купит квартиру в том же районе города, забрав все художественные офферы Сеула себе и романтика-Феликса впридачу. Джисон вернётся домой и, неожиданно для себя, застанет Ли, болтающих за кружечкой чая. Наконец, почувствует, как нечто тяжелое упало с плеч. До полного доверия ещё далеко, но Минхо почти физически ощутит, как неприступные до этого момента бетонные стены дали трещину. Теперь они будут идти по направлению друг к другу, а не убегать от разговоров, боясь напороться на чужие чувства.  Чонин сильно повзрослеет и следом за своим партнёром, поступит в Пусанский университет, пообещав не забывать друзей и навещать время от времени.  В августе прогремят последние концерты трирачи и Чанбин уедет навстречу мечте в Америку. Парни разойдутся по разные стороны, будут жить своей жизнью, но общаться не перестанут. Ни за что. Будут проживать новые жизненные этапы самостоятельно и уверенно. Они уже не разбитые жизнью подростки, а взрослые люди, принимающие судьбоносные решения. Такие же чуткие и мягкие к близким в душе, как и раньше.   Когда проживаешь жизнь в одиночку, на волю рвётся душа. У кого-то в виде текста, у кого-то — лирики к песням. Бушует цунами и разгорается пламенем. А потом натыкается на родное и обжигается о неожиданность. После срастается с желаниями и вытекает мелодией прекраснейших чувств. Так человек находит своё место в жизни, учится любить и принимать себя. Так сердце находит нечто трепетное и впускает эмоции другого человека в себя, разделяя. Так люди набивают шишки на ошибках, чтобы затем подняться с колен. Так чувства искрятся красными нитями судьбы и сводят совершенно разных на первый взгляд людей, вверяя им в руки сердца друг друга. Так время останавливается от одного лишь взгляда, а выбор достаётся сердцу. Так люди учатся любить.