Bound by love

Кристофер злится. Очень сильно злится. Злится просто не из-за чего. С его губ срываются рычания, глаза будто бы темнеют, клыки чешутся. А аромат лимона грозится задушить здесь каждого, кто пройдёт мимо или, не дай бог, подойдёт к альфе. Да, у Криса гон. Он знал, что тот вот-вот начнётся, но чтобы с первых же секунд чувствовать дикое желание трахнуть что-нибудь или кого-нибудь… Хëнджин, наверное, злорадствует сидит. В отличие от Криса он провёл дни своего гона с омегой. Но, на удивление, не порывался трахнуть закрывшегося в себе Феликса. Омега даже говорил, что он ластился к нему словно большой кот, прося погладить по голове или почесать за ушком. Это всех выбило из колеи, но никто не стал на этом зацикливаться. Но сейчас вернулся прежний Хван. Безжалостный и холодный. Феликс снова плачет навзрыд из-за него, пытается хоть куда-то спрятаться в маленькой пустой комнате. Но куда он может спрятаться? Кроме кровати там нет ничего. Она абсолютно пуста. И это на самом деле ужасно. Бан с громким рыком падает на кровать, сжимает зубами подушку и слегка приподнимает зад. Он забирается под штаны и бельё, обхватывает возбуждённый член рукой, начиная водить ею вверх-вниз. Возбуждение никуда не уходит. Не хочет покидать Кристофера. Заставляет скалиться и рычать. Нос Бана улавливает знакомый аромат корицы. Альфа негромко рычит и заваливается на бок, чтобы взглянуть на Чанбина, но тут же закрывает лицо подушкой, которую ещё совсем недавно хотел разорвать в клочья. Со подходит к кровати чуть ближе, оглядывает парня и качает головой, вздыхает. Он на свой страх и риск треплет чёрные волосы и слегка хмурится, слыша тихое рычание и даже скулëж. — Крис, тебе стоит выпить таблетки или давай мы все-таки притащим омегу, чтобы тебе полегче было — говорит Бин и вздыхает. Скорее всего его пошлют далеко и надолго, ведь ни то ни другое Кристофер не принимает в качестве помощи. Какой-то левый омега ему не нужен, а заглушать естественный процесс таблетками выше его сил. — Или… тебе Чонин нужен? — хмыкает Со и шарахается в сторону, с лёгким страхом во взгляде глядя на младшего. Тот и правда выглядит устрашающе, когда смотрит с бешенством в глазах, когда скалит зубы и сжимает руки в кулаки, готовый разорвать всё и вся в клочья. И это уже не первый раз, когда он вот так реагирует на имя омеги. И никто не может понять эту реакцию. — Почему ты так реагируешь, черт возьми! — восклицает Чанбин и негромко рычит, хмурится. Он понимает, что в таком состоянии Кристофер не сможет дать внятного ответа, но почему-то продолжает стоять и ожидать. Это уже ни в какие рамки. Кажется, если Крис ещё раз услышит имя «Чонин», он просто накинется на того, кто его произнёс. Наверное, мысли об омеге ему покоя не дают. Этого утверждать нельзя, но именно так думает Чанбин, пока наблюдает как младший кутается в одеяло. Со вновь гладит парня и покидает комнату, направляясь к себе. В ушах образовывается гул от тишины коридора, даже мурашки пробегают по спине. С одной стороны тишина это прекрасно, но с другой она очень сильно давит. Феликс наверное спит, или просто плачет в подушку из-за Хвана. Даже Чанбин начал думать, что всё это уже ни в какие рамки не лезет. Хван уже чуть больше недели издевается над Феликсом. Омега и правда уже собирается сделать с собой что-то, что поможет ему уйти в мир иной от этого ужаса. Подпускает он к себе исключительно Джисона, ссылаясь на то, что он омега, и Хан, на удивление, пытается успокоить его, но ничего дельного не выходит из этого. Феликс не хочет ничего слушать. Он просит отпустить его, просит оставить в покое, но кто его послушает? Чанбин приоткрывает дверь комнаты Феликса и слегка хмурится, наблюдая полнейшую пустоту и тишину. Так. Это несмешно. Со спешит к комнате Хëнджина. Он открывает дверь, благо она не заперта, и хмурит брови сильнее. И здесь омеги нет. Альфа со вздохом закрывает дверь и, качая головой, идёт к Сынмину. Омега сегодня опять проводит весь день за компьютером, а потому не вылезает из комнаты. Хëнджин поручил ему какое-то важное дело. И Ким так и не рассказал Чанбину о нём. Чанбин открывает дверь комнаты и с мягкой улыбкой проходит к стулу, на котором сидит омега. Он кладёт руки на чужие плечи и мнёт их, слыша в ответ блаженное мычание. Сынмин, получив свою дозу массажа, разворачивается к альфе лицом и обвивает его талию руками, прижимается щекой к животу. Он негромко вздыхает и прикрывает глаза, слегка расслабляется и опускает голову. — Тебе стоит отдохнуть. Всю ночь сидел за компьютером, Мин-и.. — вполголоса говорит Чанбин и гладит напряжённые плечи и спину, теребит каштановые волосы и вздыхает. Сынмин негромко усмехается и клонит голову чуть в бок, вздыхает. — Давай-давай, шустрее. Хëнджин точно не будет столь милосерден — говорит слегка недовольно альфа и хмыкает. Да уж. Хëнджину лишь бы свои потребности удовлетворить, а на чужие он плевать хотел. Так же как и на чувства. Да и в принципе он любит только себя. Но все почему-то закрывают на это глаза. Даже Чанбин, который не любит, когда им манипулируют. Удивительно, правда? Со просто не хочет уйти на тот свет раньше времени. — Хëн, но я совсем не устал, правда. И ночью я спал, к твоему сведению — слегка недовольно отзывается омега и поднимается со стула. Он хмыкает и складывает руки на груди, когда его ведут к кровати. Чанбин непреклонен, когда дело касается его здоровья. Поэтому альфа укладывает его на кровать и ложится рядышком, крепко обнимает поперёк груди и утыкается носом в шею, вдыхая приятный аромат персиков и обдавая кожу шеи горячим дыханием. С его губ срывается звук похожий на мурчание, когда Сынмин зарывается пальцами в его волосы и массирует кожу головы. — Хëн, как там Феликс? — вдруг спрашивает Ким и вздыхает, слегка нахмурив брови. Он чуть приподнимается и оглядывает лицо альфы, всем своим видом показывая, что слушать бредни по типу «с ним всё в порядке» он не станет. Ему нужен внятный и правдивый ответ, ведь он тоже переживает за парня. Честно сказать, желание вывести его ночью отсюда, отправить в больницу и домой появляется всё чаще, ведь смотреть на такого забитого светлого мальчика он не может. Но, увы, сделать это невозможно. Хëнджин бдит здесь за всеми, знает каждый шаг и в любой момент может направить дуло пистолета на того или иного человека. И от осознания этого всё естество омеги в страхе сжимается. Этот человек слишком страшен. — Не знаю, Мин-и. Его нет в комнате — вздыхает Со и слегка дёргает головой, хмурится. Он чуть сильнее сжимает тонкую талию омеги, прижимая к себе, и целует его куда придётся. На самом деле он очень хочет спать, но Сынмин его желаний конечно же не разделяет. Омега осторожно выбирается из его объятий и, передернув плечами, направляется на выход из комнаты. Чанбин удивленно за ним наблюдает, но подрывается тут же с кровати и идёт за ним. Коридор встречает их духотой, от которой тут же хочется спрятаться в комнате, но Сынмин идёт туда, куда он хочет, светит изредка фонариком на телефоне, ведь в коридоре довольно темно, поднимается на второй этаж по лестнице и замирает, слыша звук разбитого стекла. Он оборачивается к Чанбину, вскинув брови, и срывается с места, уносясь на верх. Из небольшого помещения вновь доносится звуки разбиваемых стёкол и шипения. Сынмин открывает дверь, его взору предстаёт картина, как Феликс в который раз хватает небольшой кусок плитки и кидает в окно. Так же Ким замечает алые струйки крови, которые стекают с его ладони, но быстро успокаивается: Феликс просто порезался, не более. Сынмин делает шаг в направлении к Феликсу, тихо вздыхает, когда тот в последний раз кидает кусок плитки в стекло и садится около стены, зарываясь пальцами в свои светлые волосы, которые вот уж несколько дней походят на гнездо. Ли негромко рычит, когда Ким подсаживается к нему ещё чуть ближе, и дёргается, чувствуя тёплые объятия. — Тише-тише, — шепчет Ким и машет Чанбину рукой, чтобы тот закрыл дверь. Нежелательных гостей им сейчас не надо. — Феликс… я был бы рад помочь тебе, правда, но… — Я сбегу отсюда. Обязательно сбегу… — шепчет блондин и опускает голову, роняя горькие слезы пуще прежнего. Он обнимает свои колени, прижимая их к груди, и вздыхает. Ему хочется спрятаться от всего мира, но больше всего ему хочется спрятаться от Хëнджина, который сделал с ним много ужасных вещей. За эти несколько дней он просто сломал парня, словно игрушку. Феликс и сам чувствует, как всё его естество, вся его душа просто разбились словно хрусталь. Он устал. Сынмин и Чанбин переглядываются. Омега слегка хмурит брови и вздыхает. Он не успевает ничего сказать, когда Феликс вскакивает на ноги и убегает прочь. Куда-то в глубь штаба, где темно. Туда, куда солнечный свет не попадает от слова совсем. Хочется потеряться. Потеряться там, где Хëнджин не найдёт его. Спрятаться там, где его точно не станут искать: прямо под носом альфы. Сынмин поздно понимает, что в кромешной тьме, в здании заваленном всяким хламом Феликс может пораниться, если не хуже, поэтому вскакивает на ноги и собирается бежать за парнем, но сильные руки Чанбина его останавливают. Альфа качает головой, хмурит в недовольстве брови и поджимает губы, заставляя омегу поумерить свой пыл и успокоиться. Зачем им лишние проблемы?

***

Чонин нервно вздыхает, копаясь в ноутбуке. Он не может сидеть сложа руки. Слова «не лезь в дела полиции» никакого эффекта на него не произвели, а потому он шарится по интернету в поисках преступных организаций. Сегодня ещё обязательно нужно съездить к родителям Феликса, поговорить с ними, успокоить. Мистер и миссис Ли никак не могут отойти от похищения сына. Для них это что-то невообразимое. Да и для всех остальных тоже. Омега делает глоток давно остывшего латте и слегка хмурит брови, понимая, что никакой информации о мафии в интернете нет. Возможно это какая-то новая группировка, только-только сформировавшаяся, поэтому информации о ней практически нет. Чонин нервно вздыхает и откидывается на спинку стула, прикрывает глаза и разворачивается лицом к окну, чтобы тёплое солнышко подарило ему свои лучи. Множество мыслей крутятся в голове, отчего брови то съезжаются к переносице, то разъезжаются, выдавая борьбу между ними. Чонин думает обо всём, думает, какие улики и следы похищения можно было бы попробовать найти. Но его слушать не станут, сказали же: не вмешивайся. А Минхо так и вообще запрëт дома, ещё на цепь посадит, чтобы не сбежал. Но всё это шутки конечно. Полиции сейчас на самом деле нужна какая-никакая информация. Отвергать её будет глупо. Даже если её предоставил человек, которого попросили не мешаться под ногами. Поток мыслей прерывает стук в дверь. Ян разворачивается на стуле лицом к двери и даёт разрешение войти, слегка хмурится от волнения: — Мистер Ян, приехал ваш брат — в проёме двери появляется помощник Чонина Ким Уджин. Альфа слегка улыбается и вздыхает, удаляясь, когда омега с мягкой улыбкой кивает ему и машет рукой. Чонин с нервным вздохом поднимается из-за стола, прикрывает крышку ноутбука и барабанит пальцами по поверхности стола, ожидая. Странно. Минхо сегодня не говорил, что приедет. Да и вообще у него много дел с утра было. Неужели он и в Пусан успел прокатиться и завершить эти самые дела? Чонин немного в шоке. Омега складывает руки на груди и опирается на край стола, ожидая. Дверь с еле слышным щелчком открывается. В кабинет проходит Минхо. Он прикрывает дверь, переводит взгляд тёмных глаз на брата и слегка хмурит брови, наблюдая волнение на чужом лице. Чонин в ожидании слегка наклоняет голову вбок и вздыхает, пытаясь успокоиться. — Чонин, я только что из участка. Гису сказал, что они всего лишь навели справки, но внятного ответа так и не дали — вздыхает Ли и удобно располагается на диване. Он опускает голову, смотрит на свои руки, сложенные на коленях, и негромко что-то говорит, но тут же замолкает, когда Чонин присаживается рядышком с ним на диван. Омега глубоко вдыхает и поднимает до этого опущенную голову и поворачивается к нему. — А я пошарил по интернету, хëн. Но и там ничего нет. Только старые какие-то группировки, которые… — Я понял, Йен-и. Я тоже смотрел, но там ничего нет, — Чонин в шоке округляет глаза и удивленно смотрит на альфу. Он надеялся вновь услышать короткое «не вмешивайся», но Минхо его и правда удивил. Может быть понял, что волнение преобладает над ним, вот и всё. Омега со вздохом прижимается к брату и тихо мычит, путаясь в мыслях и догадках. Так хочется, чтобы всё это оказалось просто страшным сном… Но это, к сожалению, реальность, которая давит на парня с разных сторон. — Послушай, Гису и остальные делают всё возможное… — Но у них не выходит, хëн! А я волнуюсь и переживаю. Эти люди могут сделать с Ликсом всё что угодно, понимаешь? — вздыхает Чонин и поджимает губы, хмурит брови и мычит. Когда у полиции найдётся хоть какая-то управа на этих… людей, может быть уже слишком поздно. И это на самом деле страшно. Чонин не хочет потерять Феликса. Чонин вообще никого не хочет терять. Для него всё это слишком страшно. Минхо в безмолвном согласии опускает голову и нервно вздыхает, поглаживая брата по светлой макушке. Конечно он понимает. Конечно. Но разве может он вмешиваться в дела полиции? Гису его пошлёт далеко и надолго. Лишние люди в расследовании не нужны. И он это понимает, а потому повлиять на это никак не может. Ну, разве что совсем чучуть. Но всё равно лезть в это он не хочет. — Йен-и, может тебе… уехать куда-нибудь? Отдохнуть.. — вдруг предлагает альфа и неловко замолкает, наблюдая как беспокойство на чужом лице сменяется недовольством. Чонин негромко рычит и недовольно вздыхает, складывает руки на груди, волчонком смотрит на него. — Послушай, Чонин. Я не могу смотреть на твою грусть и тоску. Я… — Ли взмахивает руками, вздыхает и дёргает головой, прикрыв глаза. И вот, Чонин снова упирается. Снова пытается делать всё так, как надо ему и слушать никого не собирается. А Минхо в руки себя взять не может и настоять на своём. Тяжело от чего-то. Наверное, просто ругаться не хочет. — Мне тоже тяжело и я переживаю, пойми. Но, если ты будешь вот так грустить… ничего хорошего из этого не выйдет, понимаешь — продолжает Ли. Его брови съезжаются к переносице в недовольном жесте, губы он поджимает до побеления, когда взгляд Чонина только тяжелеет, а в глазах омеги скапливаются слезы. Он сказал что-то не то?... — Чонин… — Я в порядке, хëн. Всё хорошо — омега отмахивается прежде, чем альфа успевает что-либо сказать. Он утирает выступившие слезы тыльной стороны ладони и нервно вздыхает, выдыхает, успокаиваясь, и прокашливается, чтобы ком в горле позволил нормально дышать. И всё, в кабинете воцаряется тишина. Минхо отходит к окну бесшумно, поднимает голову, устремляя взгляд в чистое небо. Чонин же, выглядя очень сосредоточенным, снова хватается за ноутбук. Он с недовольным видом закрывает все вкладки браузера и откидывается на спинку стула. Поправив рукава коричневого пиджака, омега вздыхает и откидывает голову назад, прикрывает глаза. — Может домой поедем, хëн? Я немного устал — глянув на часы, предлагает Ян негромко и оборачивается к задумчивому Ли, который продолжает буравить небо взглядом и размышлять. Альфа думает о том, что манипуляций полиции мало для розыска, они ничего не дают. Наверное стоит подключить кого-то ещё. Но кого? — Хëн, — голос омеги заставляет вздрогнуть. Минхо довольно резко оборачивается к нему, вздыхает и кивает слегка, ожидая слов. Чонин повторяет своё предложение и поднимается со стула, готовый ехать домой. Ему тут и делать-то особо нечего. Сейчас очень хочется прилечь и подремать. Время вот-вот перевалит за 14:00, самое то для тихого часа. Чонин сегодня ни с того ни с сего подскочил в пять часов утра. Он надеялся, что уснёт и со спокойной душой поедет в компанию, но, увы и ах, его мозг совсем не хотел отключаться. Это было странно, оттого омега жутко был недоволен. Еще и Минхо под раздачу подзатыльников попал, ведь он «криворукий», как сказал Чонин, когда он разлил кипяток, если не по всей кухне, то по столешнице и по полу точно. Закрыв дверь кабинета на замок, Чонин быстрым шагом следует за Минхо, который и не думает ждать его. Альфа вновь погрузился в свои мысли, задрав голову довольно высоко. Догнав его, омега впутывает руку в мягкие пряди русых волос на его затылке, массирует кожу головы и тихонько просит выйти из мыслей и обратить внимание на дорогу. Когда парни выходят на улицу, Чонин с мягкой улыбкой смотрит на ласточку альфы, которая переливается на солнышке, ведь тот конечно же ездил на мойку. Он не может оставить свою излюбленную машину грязной. Это не в его стиле. Парни садятся по машинам, заводятся. Первым выезжает с парковки Ян, он выруливает за пределы компании и с радостью мчится по дороге. Минхо же, прыснув что-то нечленораздельное и явно неодобрительное, мчит за ним. Поездка проходит за прослушиванием песен, чтобы отвлечься. Нащупав бутылку с водой, Чонин с ужасом понимает, что воды то в ней нет, поэтому съезжает с трассы, чтобы повернуть к ближайшему магазину. Очень хочется пить. Минхо сначала удивляется столь резкой смене маршрута, но без промедления едет следом и ровно так же как и омега останавливает авто возле небольшого магазинчика. Выпрыгнув из машины, Ли идёт за братом, но не особо спешит, ведь вода у него есть и ему в принципе ничего не надо покупать в магазине. Он затягивается вейпом и слегка ускоряет шаг. Воздух вместе с дымом вылетает из лёгких, когда что-то или кто-то врезается в него на бешенной скорости. Ли опускает голову, чтобы взглянуть на сие чудо и чуть ли не дёргается, замечая как огромные карие глаза смотрят на него снизу-вверх. Сердце кажется готово остановиться, но оно наоборот заходится в быстром беге, бьётся о рёбра, делая больно. — Мин… хо? — Джисон неуверенно мямлит и встаёт ровно, смотрит в глаза, вздыхает. — Прости. Я так спешу.. — омега убегает в нужную ему сторону, оставляя аромат овсяного печенья с кружить вокруг альфы. Минхо глубоко вдыхает, по его телу пробегают мурашки, вкус сладости остаётся на языке, слюна скапливается во рту. Приятный. И почему в прошлый раз он этого не почувствовал? Может быть дело в том, что они собачились всё время и никак не могли нормально познакомиться? Наверное. Ли наконец-то идёт туда, где уже давно скрылся Чонин. Отголоски аромата Джисона до сих пор окружают, пробираются в лёгкие и оседают там приятной тяжестью. Минхо любит сладкое. А овсяные печенья это вообще отдельный вид искусства. Они слишком вкусные. И снова в Минхо кто-то да врезается. Но понять кто этот «кто-то» несложно. Худощавое тельце, и негромкий писк, который издаёт Чонин всегда, когда во что-то или в кого-то врезается не перепутать ни с чем. Омега со вздохом вскидывает голову и отходит от брата на шаг. Его брови взмывают вверх, на лице застывает гримаса удивления и лёгкого беспокойства. — Хëн, ты хорошо чувствуешь себя? Воды может выпьешь, ты красный.. — Ян кладет руку на чужую щеку, гладит и слегка хмурится. Но его лицо тут же разглаживается, когда Ли качает головой и зачесывает волосы назад. Альфа потирает лицо, снимает ветровку, оставаясь в одной белой футболке, и выуживает из кармана ключи. Всё в порядке, Йен-и – крутится на языке, но на деле же он ничего сказать не может, только хлопает глазками, бегая взглядом по лицу младшего. Из оцепенения его выводит ощущение чего-то холодного на лбу и щеках. Мозг наконец-то начинает работать, хоть и медленно. Чонин вновь прикладывает бутылку с водой к лицу и шее Минхо, вздыхает негромко, ожидая реакции. — Минхо, у тебя не… — Нет-нет, Чонин-и, всё хорошо. Прости. Поедем домой — Минхо выдыхает и быстрым шагом направляется к машине. Он сильно хмурится и поджимает губы, в голову лезут странные мысли, отчего она идёт кругом. Встреча с Джисоном перевернула всё с ног на голову и Ли теперь вообще мало что понимает и не соображает. Нет, Ли не влюбился и дело может вообще не в омеге, просто его мозг в какой-то момент отключился от реальности. Может и правда гон? Минхо и не помнит, когда у него последний раз он был. Вроде бы пару месяцев назад, значит это точно не то. Нет-нет, точно не то. Чонин все мозги запудрил.

***

Джисон влетает в здание, бежит в комнату Чанбина, чтобы разузнать о Феликсе всë-всë. Сейчас Ли преспокойненько спит в своей комнате. Он закрылся там и выходить категорически против. А Джисон просто очень хочет помочь ему. Хан на самом деле очень добрый по своей природе. Он весёлый, заводной, любит животных, милые вещички и много чего ещё. Может быть характер у него не сахар, но оно и понятно, ведь он состоит в такой организации. Тут очень жёсткие меры. Но одно неизменно: Джисон никогда не будет плясать под чью-то дудку. Даже под дулом пистолета он будет делать только то, что ему нравится и только то, что ему выгодно. Он полный пофигист. Хëнджин уже не раз грозился убить, расчленить и продать его на органы за проделки, но омеге до лампочки на его брань. Хвану будет невыгодно потерять такого члена организации. Денежки тогда перестануть плыть к нему в руки, ведь Ким один не справится. Может быть справится, но всё же Хван точно не будет купаться в золоте. Один человек – хорошо, двое – лучше. Хан с размаху открывает дверь комнаты и закрывает её, проходит к столу, садится за стол и вздыхает. Чанбин удивлённо смотрит на его покрасневшие, вероятно от бега, щёчки, сканирует лицо взглядом, слегка хмурится, замечая бегающий взгляд. — Квокка, ты чего такой? На тебя напали? Вот, говорили же, сиди в штабе и не рыпайся, — говорит Со и недовольно смотрит на поджатые губы Хана. Что с ним не так? — Или Крис опять так посмотрел, что ты в обморок готов брякнуться? — старший не унимается. Но и не веселится. Ему действительно интересно и на подколы настроения и времени нет. Джисон всего лишь снова сбежал на прогулку, но что-то его выбило из колеи, расстроило может. И Чанбин этого совсем не понимает, поэтому очень хочет узнать причину такого состояния. С одной стороны может показаться, что он совсем уж бесчувственный сухарь, который кроме Сынмина и не видит никого, но на деле же он довольно добр и отзывчив, готов помочь. Даже Джисону. Даже с его выебонами и прочим. Их всего пятеро и, наверное, титул добрейшего человека можно смело давать Чанбину. Даже Сынмин на самом деле не такой уж милый милашик, а про Криса вообще лучше промолчать. — Да я… Да всё хорошо, Бин. Просто пытаюсь кое что понять — Джисон впервые несвязно мямлит, отчего уши Чанбина сворачиваются в трубочку, а брови сильнее прижимаются к переносице. Альфа вскакивает с кровати, подходит к парню, кладёт руки на плечи, чуть сжимает. Хан негромко мычит и вздыхает. Он не может ничего понять. Не может понять чувств, которые испытывает сейчас. В душе как будто что-то перевернулось, сердце бьётся вообще где-то в горле, а в животе бабочки летают. Это очень непривычно. Такого не было даже с Крисом. О, боже, он уже и забыл о Феликсе, про которого хотел спросить. — Как ты понял, что влюбился, хëн? — Тебе ли не знать, что такое любовь, Квокка — удивлённо выдаёт Чанбин и вскидывает брови, слегка клонит голову вбок. Он, кажется, не вдупляет. Да и Джисон тоже не особо понимает, что говорит. Щеки безбожно горят, руки мелко дрожат, а дыхание спирает. Но на самом деле ему даже страшно подумать о… — Любовь это когда сердце готово выпрыгнуть из груди, руки дрожат, внутри всё трепещет и радуется. А что? Ты влюбился в кого-то? — Не говори ерунды! В кого я мог влюбиться… — Джисон подскакивает на месте, отчего-то заливается краской и закрывает лицо руками. Он качает головой, жмурит глаза и только нервно вздыхает, ведь в полной темноте появляются смутные очертания того симпатичного альфы. Минхо. Да. Тот, которого в первую же встречу он не взлюбил. Это всё так странно. Но отрицать того факта, что Минхо красивый и что… что он сейчас занимает большую часть мыслей омеги глупо. И почему вдруг? Это странно. Это очень странно. — А чего ты заволновался-то? И красный как помидор — наверное, удивлению Чанбина нет предела. Он треплет рыжие волосы омеги, прижимает его голову к себе, вздыхает. На его губах вырисовывается усмешка, когда Джисон активно пытается выбраться из его оков. Омега негромко шипит и дёргается, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. Он и без того взволнован. — Эй, да что случилось. Расскажи, Джи — Со отпускает парня и отходит от него на несколько шагов, вздыхает. Вот так напирать на Хана не лучшая идея. Он быстрее выставит человека за дверь, чем расскажет. И ему будет всё равно, если эта комната, как в данный момент, принадлежит кому-то. — Да я в порядке, хëн — отмахивается омега и вздыхает. Он точно в порядке. Хан вскакивает со стула, поправляет футболку и спешно покидает комнату альфы. Чанбин удивленно вскидывает брови и качает головой. Он покидает комнату, идёт к Сынмину, чтобы попросить того поговорить с Джисоном и всё разузнать. Немного странно видеть Хана таким… подавленным (?)

***

Вечер подкрадывается практически незаметно. Чонин кутается в одеяло, отхлебывает из большой кружки какао и вновь бегает взглядом по строчкам в тетрадке, заучивая конспект. Завтра будет что-то типо проверочной и провалиться омега уж точно не хочет. Да, ему тяжело сейчас думать, тяжело учить, но есть такое слово «надо». Преподаватель сказал, что сессии в конце семестра не будет, поэтому завтра будет письменная работа. Чонин мог бы написать шпаргалки, но за время учёбы он привык всё учить. Может не зазубривать слово в слово, но учить «на зубок» точно. — Йен-а! — зовёт Минхо с кухни, но омега нагло игнорирует его. Не хочет есть, хотя Минхо настоятельно просил его покушать. Омега около трёх часов не ел. Неужели он не проголодался за такое длительное время? Минхо не поверит. Чонин очень любит покушать. Кимбап в особенности. Если он откажется, то поразит альфу в самое сердце. — Йен-и, только не говори, что ты не голоден — Минхо появляется в дверном проёме, подпирает плечом косяк и вздыхает. Чонин обращает на него своё внимание и слегка улыбается, кивает. На самом деле его желудок вот-вот начнёт урчать, поэтому стоит покушать. Время только 21:00 или около того, поэтому потом он спокойно сможет доучить материал. Омега поднимается с кровати, кладёт тетрадь на неё осторожно и выходит из комнаты следом за братом. Ян присаживается за стол, улыбается довольным котом и вздыхает, безмолвно кивая Ли, желая ему приятного аппетита. Он хватает нож и нарезает кимбап на кусочки, после чего берёт палочки и принимается есть, в отличие от Минхо который берёт ролл в руки и кусает его, мыча от удовольствия. Наверное, он очень голоден. — Кстати, хëн, так что с тобой было? Ты сверился с календарём? — спрашивает вдруг омега и окидывает альфу взглядом слегка недовольным. — Да всё хорошо, Йен-и. Я в порядке — усмехается уголками губ Минхо и клонит голову вбок, наблюдая как лёгкое недоверие плескается на дне чёрных глаз. И все-таки Чонин не умеет полностью доверять. Это почему-то радует Минхо. Почему же? — Давай после ужина сразу спать. Ты уже достаточно много материала выучил — лицо альфы преобретает вмиг лёгкую серьёзность. Он сканирует милое личико взглядом, вздыхает и качает головой. Чонин сейчас точно начнёт упираться. Снова будет говорить о том, что он ничего не выучил, наговорит много чего ещё, продолжая гнуть свою линию. Минхо его как облупленного знает. Как не знать человека, с которым ты прожил двадцать лет. Это было бы странно, согласитесь. — Хорошо, хëн, — негромко отвечает Чонин и вновь опускает глаза в свою тарелку, доедает то, что в ней осталось и поднимается из-за стола. Он благодарит Минхо за ужин и удаляется в свою комнату, провожаемый слегка недоверчивым, но таким добрым взглядом.