Bound by love

Чонин прикрывает глаза, улыбается тёплому ветру, который ласкает его лицо и треплет волосы. Омега смотрит на часы, вздыхает. Уже через три дня он поедет в круиз.. Он лишь надеется, что Чан к этому времени окончательно поправится. Альфу уже выписали, – ещё несколько дней назад – но всё же синяки и гематомы ещё не сошли. Да, Чан старательно делает вид, что ничего у него не болит и вообще, он самый здоровый человек на земле, но всё же Чонин ещё немного переживает. Он сейчас живёт с альфой. В первый день выписки омега ночевал дома, но не смог смириться с мыслью, что какая-никакая помощь Чану нужна. Сколько бы этот павлин не пушил свой хвост, ему всё ещё тяжело. Минхо же такой наглости, как он сам говорит, себе позволить не может. Зато, он водит Джисона домой. Чонин даже подумать боится, что там может происходить… Нет, Минхо не страдает недотрахом, просто, и Джисон не промах. Но, это не дело Чонина. Парни оба взрослые, к тому же в отношениях состоят. Минхо, кстати, рассказал Чонину и Чану о том, что Джисон хочет и готов дать показания против Хëнджина. Бан этого явно не одобрил, но промолчал. Он боится. Да, они могут легко рассекретить и местонахождение Хвана и не только, но всё же страх присутствует. Хоть уже и не такой сильный. Со вздохом Чонин чуть поджимает губы, складывает руки на груди, слегка хмурится. Но мягкая чуть застенчивая улыбка растягивает его губы, когда чужие руки окольцовывают его талию, а за ухом начинает полыхать след от поцелуя, мурашки разбегаются по коже. — И чего мой будущий муж грустит? — тихий мягкий голос и это выражение «будущий муж» заставляют щёчки гореть, а сердце быстро-быстро стучать. Чонин смутился. Да и не грустил он вовсе, просто задумался, отдался мыслям. — «Будущий муж», хëн? — усмехается омега и откидывает голову на чужое плечо. Он негромко хихикает, когда получает много-много поцелуев и короткое «именно» в ответ. Ладно, ему это нравится. Чан разворачивает осторожно его к себе лицом и прижимается губами к его губам, сминает их в страстном поцелуе, смакует вкус бальзама. Лёгкие забиваются ароматом жасмина, хочется урчать. Чонин осторожно, чтобы не сделать больно, кладёт руки на его щеки, чуть сжимает, прижимает ближе. Поцелуй выходит страстным, горячим, взрослым. Это не простое касание губ, как обычно, это что-то большее, распаляющее и заставляющее тело гореть, а дыхание сбиваться. Чан проводит языком по пухлым губам Чонина, собирает бальзам, руками он гладит стройное тело, чуть сжимает талию. В ответ он слышит тихое, явно протестующее мычание и усмехается. — Тебе совсем плевать на своё состояние, хëн? — спрашивает негромко Чонин и показательно садится на стул. Нет, он совсем не хочет обделять Чана в этом плане, просто ещё не время. Нужно как следует восстановиться. — Я здоров как бык, лисёнок. Просто это ты слишком переживаешь, — альфа осторожно опускается на колени, прижимается щекой к плечу парня, трётся об него словно кот и прижимается губами к предплечью, поцелуями ведёт дорожку вниз по руке, целует кисть, тыльную сторону ладони и пальцы. Чонин слегка вздрагивает от таких ласок, вздыхает, но всё ещё показательно сидит, делая вид, что не замечает их. Хотя на деле он уже чувствует острое предвкушение. — К тому же, Минхо сказал мне, что ждёт племянника, — как бы между делом бросает Бан и чуть приподнимает футболку Яна, принимаясь выцеловывать плоский животик и чуть выше. — Но, хëн… Минхо слишком многого хочет.. А я не хочу тебя… — Ты меня не тревожишь, Йен-и, ни в коем случае. И не будь таким упрямым. Я отлично себя чувствую. И даже уже через несколько дней выйду на работу, — у Чонина горят щеки от этого мурчащего голоса, от этих поцелуев, горячего дыхания, которое обжигает кожу, посылая мурашки. Да, Минхо уже не раз говорил о племяннике, и да, Чонин всё ещё считает, что альфа много хочет. Нет, дело не в том, что Чонин не хочет детей или считает, что ещё слишком рано, просто… ещё пока действительно рано. Но не в плане его возраста, а в плане всей ситуации. — Подумай об этом, как следует, Йен-и. Но, знаешь, если ты… забеременеешь во время Круиза.. — Не продолжай, Чан-и… — шепчет смущённо Чонин и поджимает губы, сдерживая улыбку. О, боже, кажется, Чонин сходит с ума. Омега отводит взгляд, вздыхает. Нет, он не сможет заниматься любовью, зная, что вокруг будет много людей. В голове тут же всплывает одна замечательная, как ему кажется, идея. Хитрая улыбка украшает симпатичное личико омеги, но щеки всё ещё горят от смущения. — Хëн, я очень хочу ребёнка.. Да, я немного боюсь и переживаю. Но… И совсем скоро, когда мы будем заниматься любовью, я позволю тебе повязать меня, — неужели только Чану Минхо трендел об этом? И, скорее всего, дело даже не в нём. Просто Чонин понял, что данный возраст самое то, чтобы создать семью. Чонин готов к этому, просто он толком знать не знает, что такое беременность. Да, ему доводилось сидеть с детьми, но тут свой, своя беременность и отвественность… Конечно, всё не так страшно, Чан будет рядом. Чонин знает, что они связаны навсегда, и дело даже не в метке, которой ещё нет, просто они связаны любовью. Любовь опутала их, связала, и не отпустит ни за что. — Надеюсь, что всё получится, лисёнок. Но, если ты всё же колеблешься, мы можем подождать ещё немного. Хотя бы до твоей течки, которая ещё совсем не скоро, — Чан ни в коем случае не хочет напирать на омегу с этим вопросом. Да он вообще не хочет напирать на Чонина. К тому же, он всего лишь немного прикрылся Минхо. Он сам не знает зачем и почему сделал это, просто сказать напрямую о том, что он хочет ребёнка будет ещё больший напор на Чонина. Но, наверное, всё же Чонин не особо против. Наверное, хотя бы потому что не факт, что получится. Забеременеть не во время течки практически невозможно. — Чан-и, ну не надо со мной как с ребёнком… Я не хочу ждать. Хотя бы потому что я действительно думал об этом.. У нас обязательно будет ребёнок, милый — лёгкое недовольство проскальзывает на милом лице, губы слегка омега надувает и вздыхает, но тут же улыбается и оставляет мягкий поцелуй на чужом носу. Действительно, он думал об этом. Ночью не спалось снова и много-много мыслей крутились в голове. А потом позвонил Минхо. Ночью позвонил. Ему тоже не спалось. Да, они не разговаривали на эту тему всю ночь, но даже малейшее упоминание беременности заставило Чонина задуматься. Но, наверное, сначала нужно выйти замуж… Хоть Чонин и не сомневается в Чане, он хотел бы для начала узаконить их отношения, поставить штамп в паспорте. — А ты… кого больше хочешь? Девочку или мальчика? — чуть нервничая, спрашивает омега и вздыхает. Ну… он не знает, кого он хочет больше. Он любит детей вне зависимости от пола. Девочке можно будет делать красивые причёски, платья одевать и прочее, мальчик же будет всё же немного ближе к ним. — Мальчика. Пацана, который будет защищать свою будущую сестрёнку, — уголками губ улыбается Чан и поднимается. Он поднимает Чонина следом, смотрит в чёрные глаза, руками проводит по пылающим красным щечкам и целует мягкие губы. Омегу немного выбил из колеи такой ответ, но в общем-то, он согласен и на двоих детей. Может быть, с разницей в пять лет. Как раз они с Чаном смогут обжиться вместе, пожениться и прочее. — А теперь, раз мы уладили такой щепетильный вопрос, я думаю, нам стоит прогуляться. Погода хорошая, но прекрасней тебя ничего не может быть, лисёнок — говорит альфа и улыбается чуточку шире, демонстрируя ямочки на щеках, которые сводят Чонина с ума. Они такие прекрасные. Омега кивает в ответ и переплетает пальцы их рук, следует за любимым в коридор, где обувает кроссовки. Они выходят из квартиры, а после и из дома под палящее солнце. Радостные и счастливые идут в сторону парка…

***

Джисон с тихим вздохом перекатывается со спины на живот, подкладывает руки под голову, слегка улыбается, наблюдая за спящим Минхо. Всю ночь альфа провёл в компании, теперь отсыпается. Что он там делал Джисон в душе не чает. Но всё равно, он был очень недоволен, когда альфа пришёл в десять часов утра. Глаза его были красными, а вид – уставшим. Но это не помешало ему долго-долго целовать омегу и дарить ему любовь. Если б Джисон мог, он и дальше злился бы, но уставший и замученный Минхо вызвал только волнение. Шевеление рядом заставляет Джисона улыбнуться: Минхо переворачивается на другой бок, накрывается одеялом и вздыхает. Альфа нащупывает его руку, после и талию, а там уже и вовсю прижимается к хрупкому телу словно кот. Кажется, он ещё не проснулся и решил продолжить спать. — Как долго я сплю, Хан-и? — хриплым голосом спрашивает альфа и вздыхает. Он всё ещё находится на грани сна, поэтому лишь потирается щекой о чужую грудь, чуть сильнее сжимает тонкую талию и вздыхает. На самом деле, ему плевать на это, просто не хотелось бы ночью ходить-бродить. — Прости… наверное, не стоило мне так много сидеть в компании. Я… — Минхо негромко зевает и потирает глаза. — Я снова пытался отыскать хоть что-то о Хван Хëнджине. Но, думаю, всё же твоих показаний в полиции будет достаточно, — продолжает он и хмыкает. А что если и Джисона упекут за решётку… Один раз это уже чуть не случилось, пускай и за другое, но всё же… Минхо переживает. Джисон мог бы всё рассказать ему, а потом Ли передал бы всё полиции. Но, скорее всего, омеге придётся присутствовать на допросе. От этого сердце сжимается, делает больно. — Хëн, полиции не останется ничего, кроме как выслушать меня и… Криса на всякий случай, не забивай голову. Скоро Хëнджин перестанет быть угрозой, — вздыхает омега и слегка морщится. Когда Хван покинет Корею? И покинет ли вообще? Джисон на это надеется всей душой, а потому даст как много больше показаний против. Только вот… вместе с Хваном под удар попадут Чанбин с Сынмином. Им плохого Хан точно не хочет. Но, если они успеют скрыться до прихода полиции… Джисон, конечно, может это устроить, но, увы, с Чанбином он не в ладах, а Сынмин не бросит альфу. Чанбин скорее сольёт всё Хëнджину, чем сбежит. Джисон уверен: Чанбин сделает ему назло. — Я переживаю, Хан-и, — чуть недовольно бурчит Минхо и даже фыркает. Действительно, как тут не переживать? Джисону кажется, что дать показания – раз плюнуть, но разве не знает он, что и его могут посадить. И Чана, и остальных кем бы они ни были. А Минхо очень переживает по этому поводу. И он готов оберегать Джисона, лишь бы с ним ничего плохого не произошло. — Я тоже, Минхо, правда, но… я просто уже не могу. Хëнджин определённо точно сошёл с ума или близок к этому. Будет лучше, если он будет под присмотром или… — в конце предложения голос омеги совсем стихает и даже Минхо, который лежит совсем рядом, не слышит последних его слов. — Я просто хочу нормальной жизни. С тобой, Минхо — вздыхает Джисон и коротко дёргает головой, будто бытается прогнать наваждение, и хмурится. Неужели он много просит? Почему любовь и счастье нельзя получить даром, почему он должен бороться за это всё? Но ради Минхо он готов делать это. — У нас обязательно всё будет хорошо, Хан-и. А Хëнджин… это временная помеха. Полиция найдёт на него управу, я уверен — Минхо оставляет множества поцелуев на лице омеги, пытается успокоить. Джисон с мягкой улыбкой подставляется под них, вздыхает. Ещё чу-чуть и он окончательно поверит в то, что всё будет хорошо. Просто Хëнджин действительно влиятельный. И он очень хорошо скрывается. Но самое главное то, что Джисон знает его место обитания, а потому приведёт полицию туда. И плевать на то, что он предал человека, с которым был бок о бок. Эра Хван Хëнджина должна закончиться раз и навсегда. Хëнджина боятся многие, но не Хан. Джисон готов самолично убить его и навсегда избавить мир от этого недоноска. — За три дня мы должны успеть… Полиция должна успеть обеспечить безопасность для горожан — улыбается альфа и заправляет выбившуюся прядь волос омеги за ушко. Джисон прикрывает глаза, отдаётся такому потрясающему моменту, улыбается. Три дня… Если успеют, будут наслаждаться поездкой и друг другом. А если нет? Что, если на Хëнджина не найдётся управа? Он так и будет продолжать злодействовать, вероятно. Но долго это продолжаться не может. Либо он сам уйдёт, не найдя выгоды для себя от нахождения в Корее, либо его заключат под стражу. Джисон даже не знает, что из этого «лучше» или же не хочет знать. — Хëн, может быть сходим в гости к Чан-хëну? Хочу с Чонином пообщаться — Джисон слегка улыбается и хлопает ресничками. Такой милый. Минхо смотрит на часы, негромко вздыхает и кивает. Идея заманчивая на самом деле. Надо узнать, как скоро у парней ребёнок будет. Ладно, это всё шутки. Да, Минхо хочет племянника, но не хочет напирать. К тому же, у Чонина учёба. Но омега определённо точно хочет малыша. От Чана уж тем более. Чонин уже не смущается данной темы, даже охотно поддерживает её, но всё же боится и переживает. Парни довольно быстро собираются, Минхо хватает ключи от машины, барсетку и уже вместе с Джисоном покидает дом. Они садятся в машину, пристегиваются. Джисон хватает телефон, звонит Чану и сообщает об их скором визите. Альфа радушно принимает такое заявление, говорит, что они с Чонином будут очень рады увидеться. Еще недолго Джисон что-то говорит в трубку, но вскоре завершает разговор и с довольным видом откидывается на спинку сиденья. Минхо с тихим вздохом чуть наклоняется в бок, кладёт голову на плечо омеги и улыбается довольным котом. Джисон гладит его по голове, чешет подбородок и оставляет мягкий поцелуй на макушке. А Минхо только этого и ждал. Улыбка из спокойной превращается в улыбку чеширского кота, альфа отрывается от чужого плеча и выравнивается. Джисон в ответ на это лишь хихикает негромко и закатывает глаза. И кто тут ещё ребёнок, позвольте спросить. Когда машина въезжает в знакомый район, а в далеке показываются здания магазинов, Джисон предлагает купить тортик. Не с пустыми же руками идти в гости. Минхо принимает его предложение и проезжает чуть дальше, чтобы оставить машину на парковке. Парни вылезают из машины, солнышко окутывает их своим летним теплом. Лето такое жаркое – и это так прекрасно. Июнь радует теплом вновь и вновь, а следующие месяцы и того жарче будут. На носу июль, но это точно не конец света. Да, Минхо не особо жалует жару, но открытое окно и кондиционер ещё никто не отменял. Проходясь мимо полочек с продуктами, цепляясь взглядом за что-то, что выглядит очень вкусно, Джисон не сразу понимает, что на него смотрит человек. Знакомый человек. Омега поднимает глаза, в горле тут же встаёт неприятный ком, который тяжело сглотнуть. Там, в центре магазина стоит Чанбин. Его злобный оскал, хитрая улыбка очень пугают, отчего Джисон прижимается к Минхо и даже слегка подталкивает его. Альфа удивлённо спрашивает, что случилось, в ответ он получает сдавленное «пойдём скорее, пожалуйста», и, пожав плечами, идёт в сторону холодильников с тортами и молочными продуктами. Парни недолго выбирают торт по одной простой причине: тирамису нравится всем и каждому. Довольно спешно они проходят к кассе, где их покупку пробивают и Минхо расплачивается. Пока это недолгое – хотя, как показалось Джисону, всё длилось долго, – действо происходило, омега затравленно выглядывал пепельную макушку и всё жался поближе к альфе, словно испуганный котёнок. Чанбин точно донесёт про него Хëнджину. Это… это очень плохо. Иначе не объяснить того, почему сердце Хана сейчас бьётся так быстро, грозясь разбить грудную клетку вдребезги. — Хан-и, ты слышишь? Идём, — голос Минхо вырывает парня из страшных мыслей. Он поднимает на альфу взгляд, заторможенно кивает и даже вроде как успокаивается, когда чувствует тёплые объятия и поглаживания по плечу. Голову он кладёт на чужое плечо, вздыхает. А может сделать так, чтобы Чанбина тоже за решётку упекли? О, нет. Сынмин тогда с ума сойдёт. Ким всеми конечностями держится за Чанбина, любит его. Он не переживёт, если вдруг что-то случится с этим альфой. И Джисон его понимает. — Что с тобой? — несколько обеспокоенно спрашивает Ли и открывает перед Ханом дверь. Тот лишь коротко отвечает, что заметил неприятеля и юркает в машину под удивлённым взглядом.

***

Чонин никак не ожидал увидеть на пороге Минхо и Джисона. Он не ожидал кого-нибудь видеть вообще, решив провести этот день лишь с Чаном. Но, судя по всему, это ему не светит. Не может же он выгнать гостей. Омега приветствует парочку, пропускает их в квартиру и тут же крепко обнимает Минхо, прижимается щекой к широкой груди, вздыхает. Да, он скучал. И до сих пор не привык жить с кем-то, кто не Минхо. Но так даже лучше. Пора входить во взрослую жизнь. Минхо не будет с Чонином всю жизнь. — Лисёнок, кто там? — голос Чана доносится из спальни. Чонин надеялся, что он оторвëтся от ноутбука и выйдет, но спустя примерно минуту он понял, что альфа очень занят, поэтому пришлось крикнуть в ответ. — Минхо и Джисон пришли, — Чонин негромко хмыкает, но улыбается и крепко обнимает Джисона. Хан тут же треплет его по чёрным волосам, обнимает в ответ и гладит по спине. Чонин ему нравится. Может быть, если бы всё сложилось по-другому они были бы вместе, кто знает. Из комнаты выходит Чан; вальяжной походкой он проходит в глубь коридора, где жмёт руку Минхо и обнимает Джисона. После он тут же переключается на Чонина, крепко его обнимает и даже коротко целует в макушку. Ян гладит его по руке, вздыхает. Выбравшись из объятий, Чонин убегает в кухню ставить чайник. Оттуда он кричит Чану о том, что негоже гостей на пороге держать, и просит провести их в кухню. Чану вручают коробку с тортом, он негромко тяжело вздыхает и качает головой, слегка выгнув бровь. Джисону с Минхо заняться нечем? Деньги на всякую фигню сливают. К тому же, Чонин с Джисоном точно не съедят весь торт, только если Минхо и Чан им не помогут. Из кухни доносится голос Чонина, омега нетерпеливо и недовольно приговаривает, что сейчас один сядет пить чай и в итоге выходит из кухни, слегка недовольно поглядывая на парней. Минхо негромко усмехается, мысленно задаваясь вопросом с каких это пор его брат стал таким нетерпеливым, и легонько подталкивает Джисона в сторону кухни, не в силах вытерпеть этот лисий взгляд. Когда гости и Чан вместе с ними садятся за стол, Чонин ставит на стол четыре чашки с чаем и кофе. После он хватает торт, достаёт нож из ящика стола и принимается резать его. Торт красиво нарезан, над кружкой чая клубится пар, на губах улыбка. Красота. Когда Чонин вновь решает отойти от стола, чтобы достать тарелки и ложки, но Минхо его останавливает. Альфа дарит ему мягкую улыбку и тихий смешок, прежде чем попросить перестать суетиться. В конце концов этот торт можно и руками поесть. Минхо активно поддерживают Джисон и Чан, и Чонин просто не может противиться. Просто он всего лишь хотел сделать всё красиво. — Рассказывайте, как дела у вас? — спрашивает Ли и сканирует брата взглядом. Он слегка клонит голову вбок, когда омега отводит взгляд, и выгибает бровь. — Что-то не так? — нотки волнения проскальзывают в его голосе. Чонин всегда отводит взгляд, когда ему что-то не нравится или когда что-то не так. — Всё хорошо, хëн. Я просто задумался — вздыхает Чонин и еле заметно дёргает головой, улыбается. Он действительно просто задумался. Просто мысли захватили его, не желая отпускать. Мысли о разном, обо всём. Всё так прекрасно, если не считать Хëнджина и его грязных дел. Чонин счастлив и любим, он любит и делает кого-то счастливее. Это не может не радовать. Это прекрасно. — У нас всё хорошо. Готовимся к поездке — отвечает на первый вопрос омега и негромко хмыкает. Поездка точно будет прекрасной. Чонин уверен. — Хорошо. Мы тоже готовимся, а ещё готовимся дать показания.. — негромко вздыхает Ли и потирает переносицу. Всё же сомнения по этому поводу есть, и их очень много. Например, Минхо очень сомневается, что после этого Джисон и Чан выйдут сухими из воды. Всё равно будут какие-то последствия. — Джисон.. Ты уверен? — голос Чана вмиг преобретает серьёзность, в нём даже проскальзывают нотки волнения. Ему кажется всё это неправильным. Да, он не убийца, но Хëнджина с радостью отправил бы на тот свет. — Я… я тогда с тобой пойду. Ты не должен вот так геройствовать в одиночку — уверенно заявляет Бан и даже кивает, подтверждая свои слова. Чонин от этого даже дёргается, смотрит взволнованно, пальцами за руку цепляется. Боится. Чан с Джисоном с ума сошли? Они же идут на верную гибель. Тем более, раз уж они говорят, что Хëнджин «могущественный». Чонин, думая об этом, лишь сильнее прижимается к Чану, прячет лицо на его плече. — Йен-и, ну чего ты? Не стоит так переживать, слышишь. Мы всё уладим и… — Ты так легко говоришь об этом. Что, если Хван знает, что вы… сдадите его полиции? Этого же нельзя исключить, верно? — шепчет Ян и слегка хмурит брови. Минхо и Джисон переглядываются, оба выглядят обескураженными. А ведь Чонин прав. Хëнджин ведь может ожидать от предателей всё что угодно. Он легко может расчитать каждый их шаг и устроить что-то типо засады. И конечно же он легко может сделать это через Чанбина. Со готов потакать любым его желаниям. И это очень удивляет Джисона. Чанбин не создаёт впечатление человека, который готов плясать под чужую дудку. Он скорее убьёт человека, который решит вдруг управлять им, но Хëнджин, походу, у него в приоритете. Или же он просто боится. — И всё же, стоит попытаться. Нельзя допустить, чтобы Хван снова выкинул как-нибудь фокус — довольно мрачно проговаривает Джисон и фыркает. Он никогда не забудет тот день, когда всей душой и сердцем хотел прикончить этого идиота. И почему он не сделал этого? Под рукой было столько вещей… Да хоть те самые ножницы, которыми он легко мог вспороть шею Хвана в том месте, где находится сонная артерия. Но, наверное, он испугался ответственно за совершенное деяние. Его бы посадили на пожизненное за убийство человека. Хотя этого человека и человеком назвать нельзя. Зверь. Монстр. Но точно не человек. У Джисона, например, язык не повернётся его человеком назвать. — Согласен, только вам с Чонином лучше сидеть смирно и не лезть в самый эпицентр «пожара» — хмыкает Минхо. Он сканирует брата взглядом, ловит его взгляд и лишь поджимает слегка недовольно губы. Чонин не послушает его. Но, может, хоть Джисона он послушает. — Я не хочу подвергать близких людей опасности, Чонин, пойми — недовольство проскальзывает в голосе Ли. Он хмурится, поджимает губы вновь и вздыхает. Ну что у него за брат такой… — А себя, значит, ты можешь подвергать опасности, хëн. Я же… я же волнуюсь и переживаю — тёмные брови омеги съезжаются к переносице, пухлые губы он поджимает и вздыхает недовольно, не желая отступать от своих намерений и мыслей. Думаете, легко отпустить любимых и родных людей под дуло пистолета? Для кого-то может и легко, но не для Чонина. Он готов сделать всё, что угодно, лишь бы уберечь брата и Чана. — Вы же не полезете под дуло пистолета?.. Обещайте, что всё будет хорошо, — шепчет Ян и опускает голову. Переживания сдавливают горло и грудную клетку, мешают дышать. Он не переживёт, если с Минхо или Чаном что-то случится. Он их любит и не может потерять. Чан и без того уже получил свою долю избиений. — Не стоит так переживать, Йен-и. Всё будет хорошо, обещаю тебе, — уголками губ улыбается Минхо и слегка клонит голову вбок, вздыхает. И что дадут Чонину эти обещания? Минхо уверен: омега не сможет усидеть на месте и куда-нибудь, да залезет. — Надеюсь, ты будешь благоразумным и не полезешь… — вздыхает Ли и качает головой. Он знает о том, что Хëнджин целился в его компанию, а потому хочет уберечь его от ужасного. Нужно приложить максимум усилий для этого. — Если понадобится, Минхо, то и я вас не оставлю, — встревает Джисон. Его светло-карие глаза горят решимостью. Он явно не отступится. Что ж. Минхо лишь надеется, что омеги будут вместе и не станут разделяться в случае чего. По одиночке они точно не помогут никому, а только влипнут в неприятности. — Мы не будем лезть в самое пекло в случае чего, но будем искать всевозможные варианты вашего.. мм.. спасения — Хан стреляет взглядом в Чонина, они скрещиваются. Ян слегка улыбается и кивает. Джисон поддерживает его, и это очень хорошо. Спасибо ему. Хоть кто-то не говорит о цене жизни. Хоть кто-то разделяет его мнение и мысли о том, что родных и близких нужно защищать любой ценой. — Верно, — кивает Ян и негромко вздыхает. Он подпирает голову рукой, косит взгляд в сторону и поджимает губы. О чем он думает одному Богу известно, но Чан, который его крепко обнимает, надеется лишь на то, что эти мысли куда радужнее, чем мысли о нехорошем исходе. В конце концов Хëнджина всё равно схватят и закроют в обезьяннике. Там ему самое место.

***

Осталось два дня до долгожданной поездки. Чонин и Джисон каждый день обсуждают её, их рты просто не закрываются. Вчерашний день прошёл довольно быстро, но время в компании близких людей полетело незаметно для всех. Сейчас Чонин и Джисон смиренно ожидают, когда Минхо приедет из компании, а Чан вернётся с работы. Сидеть сложа руки Чонин уже не может, фильм не интересен ему. Ему нужно освежиться. Нужно прогуляться, но Минхо ясно дал понять, что лучше им посидеть дома. В компании он занимается важными делами связанными с Хëнджином. Но совсем скоро они с Чаном поедут в логово «врага». Страшно. Чонин очень переживает. И Джисон переживает, но не поддаётся страху и панике. Минхо и Чан справятся. Черт возьми! Джисон уверен, что ему и слова вставить не дадут. Всё за него будет говорить и делать Чан. Хотя это он решился дать показания… Неужели Чан и Минхо действительно думают, что он такой слабый. Да и Чонин в общем-то не промах, разве что он более подвластен панике. Но это не делает его трусом. К тому же он за брата горой встанет, если надо. Но и Минхо понять можно: он тоже переживает. — Я больше не могу. Пошли прогуляемся, Джисон — Чонин вскакивает с дивана, убирает телефон в карман шорт и слегка хмурится, явно не собираясь принимать возражения, которые вот-вот польются из уст Джисона. Не может он просто так сидеть. К тому же, они всего лишь прогуляются, не более. Если смогут, то дойдут до участка, а там уж и посмотрят, что будет дальше. — Я.. понимаю, нас попросили не рыпаться раньше времени, но что с нами случится? Мы всего лишь прогуляемся и, может быть, в кафе зайдем… Минхо просто всё преувеличивает и… — И всё же он прав в том, что нам стоит посидеть немного и не высовываться, хëн. Прекрати и прижми свою задницу наконец, — хмыкает Хан и даже фыркает негромко. Да, он тоже переживает и он тоже в нетерпении, но всё же, стоит угомониться и успокоиться. Нужно заняться чем-то и не накручивать себя, пока альфы не вернутся. — Джисон, с каких пор ты стал слушать то, что тебе говорят другие? — ухмыляется Чонин и клонит голову вбок, выгибает бровь. А ведь действительно. С каких это пор Хан стал… таким? Таким правильным. Он прислушивается к словам других, не делает так, как хочется ему. Что ж. Общение с Минхо действительно творит чудеса. Чонин и не удивлён. Минхо легко перевоспитает даже самого несносного и непослушного ребёнка. Аура у него такая. И нет, он не кричит, не ругается, наоборот, ласково общается, любит и лелеет. Кажется, он будет прекрасным отцом. — Ладно, пошли. Но задницу свою прикрывать будешь сам — хмыкает Джисон и складывает руки на груди. Эта идея ему совсем не нравится. А вот собаке она явно по душе. Берри, радостно виляя хвостом, подбегает к Чонину, пытается забраться на его колени и отчаянно скулит, когда у неё не получается. Чонин кидает взгляд на Джисона и негромко вздыхает, качая головой. И чего Хан так взъелся по этому поводу? — Перед Минхо ты тоже будешь объясняться сам, хëн. — Да ладно тебе, Джисон. Ничего страшного не случится.

***

Погода стоит прекрасная. Солнышко греет своими лучами всё живое, заставляет улыбаться. Чонин и Джисон, наконец-то разговорившись, идут по улицам Сеула, громко смеются и поедают булочки с корицей, запивая это дело кофе. Иногда, конечно, Хан погружается в свои мысли, опускает голову или вовсе отворачивается, пребывая явно не здесь. О чем он думает никому неизвестно, но судя по его выражению лица, поджатым губам и нахмуренным бровям он точно думает не о сладостях и милых розовых вещах. Чонин же старается блокировать своё сознание от плохих мыслей. Ничего не случится. В сердце омеги горит надежда, что Минхо и Чан скоро вернутся с хорошими новостями. С относительно хорошими новостями. Чонина навряд ли успокоит и осчастливит информация о том, что Хëнджин скрылся и будет продолжать злодействовать. Разговор как-то сам собой сходит на нет. Омеги молча бредут куда-то. Они заходят в магазин, покупают вкусняшек и воду и идут дальше. Жарко. Хочется скрыться в тени, но как назло все лавочки находятся под палящим солнцем. Можно конечно пойти в парк, но он довольно далеко. Не хочется гонять альф туда-сюда, так ещё и объяснять причину нахождения там. Лучше уж прогуляться и вернуться домой. — Хëн, сядем вон туда? Там тень и меньше людей. Да и… Минхо проще будет найти нас и подхватить — вздыхает Джисон и покачивает головой, прикрывает глаза. Что-то у него сердце не на месте. Может стоило остаться дома? Черт. Чонин все мысли взбудоражил. Джисон же действительно собирался ждать возвращения альф, сидя на жопе ровно. Но у него под боком оказался несносный хëн. Хотя, скорее всего, этой прогулкой Чонин пытается отвлечься от всего, что сейчас происходит. — Черт.. Чонин-а, пойдём домой, пожалуйста, — Хан ëжится, когда вдалеке замечает радостно гогочущих подростков, и вздыхает. Такие беспечные. Они ведь не догадываются, что Хëнджин и их может… Не нужно думать о таком. Эти дети должны быть счастливы. Как и все люди в мире. Нужно просто немного подождать и всё будет хорошо. — Да.. Пойдём, Джисон.. — кивает Чонин и вновь смотрит в сторону. Он слегка хмурит брови и вдруг хватает Хана за руку, срывается с места, идёт быстро, тащит парня за собой. Ян коротко оборачивается назад и вдруг толкает слегка Хана вперёд, сам встаёт позади него и негромко просит поторопиться. Кажется, кто-то на них глаз положил. И далеко не в хорошем смысле. Черт возьми. Чонин не хочет вновь испытать тот страх, как тогда в магазине или в клубе. Нынешние альфы довольно… пошлые (?) Ах, кошмар. Как будто им от омег нужен только секс. — Слушай, за нами хвост. Надо отвязаться от этих… самцов — негромко говорит Чонин и чуть подталкивает Джисона. — Хëн, ты думаешь, они что-то нам сделают на людях? Они же.. Просто похотливые самцы — Джисон передёргивает плечами и буквально прикусывает язык, встретившись с чёрными омутами Чонина. Ян настроен решительно. Он хочет уйти, затеряться, лишь бы эти альфы не смотрели на него такими взглядами. Это фу. Это ужасно. — Ладно, идём. Но если что я мог бы справиться с ними, — бубнит Хан и фыркает. Если он омега, это ещё ничего не значит. Он и не таких обмудков уделывал. Эти похотливые альфы должны знать своё место. Чëрт. Как хорошо, что Минхо и Чан нормальные. Кажется, даже во время гона они не станут кидаться на первого встречного омегу. Да, точно не станут. По крайней мере Джисон уверен в Чане. Спустя полчаса омеги идут домой. Вполне возможно, что альфы тоже возвращаются туда. Но вот так вот всё молчком, конечно, не очень хорошо. Может быть, Минхо позвонит хотя бы… Чонин не хочет быть в неведении. Главное, чтобы ничего плохого не произошло…

***

Может быть было очень опрометчиво отпускать Чана одного. Бан решил убедиться, что Хëнджин сейчас в здании теперь уже бывшего штаба. Нет, Чан уверен, что Хван в здании, но вот Чанбин и Сынмин… О, черт. Было бы справедливо посадить их всех пятерых. Но, раз уж полиция решила доверить это дело Чану, то он не может подвести. Не хочет оставшуюся жизнь провести за решёткой. Да, его руки не запачканы кровью практически, но это не отменяет того факта, что он был причастен к опасной группировке. Чан обводит взглядом здание окружённое полумраком. Кровь застывает в жилах, сердце замедляет бег, будто боится своим стуком спугнуть Хëнджина, если он всё ещё здесь. Наготове он держит рацию, которую ему вручил Гису, и пробирается практически бесшумно к комнате Хëнджина. На самом деле он боится. Боится этого безумца. Хван вооружён всегда, и пуля легко может оказаться в голове Чана, если тот замешкается или сделает что-то не так. Шорох доносящийся из-за угла заставляет дернуться от неожиданности. Чан хмурится, вглядываясь в темноту, но лишь качает головой. Никого там нет. Может быть, всего лишь крыса. Чан кидает взгляд на лестницу, после на двери кабинетов и поджимает губы, прислушиваясь. Что ж, если Чанбин и Сынмин тоже здесь, они явно не откажутся избить Чана. Они вертятся вокруг Хëнджина словно преданные псы, готовые перегрызть глотки предателям и врагам. Чан действительно удивлён, но сейчас нет времени для этого. Нужно найти Хëнджина и… — Хван на крыше. Ты же за ним пришёл, Чан? — голос Сынмина словно гром среди ясного неба. Омега складывает руки на груди, ëжится. Он поджимает губы и вздыхает. Как будто ему тяжело говорить об этом. Он же буквально сдал Хвана полиции. — Пожалуйста, забери его. Из-за него… Чанбин под пулю попал, в больнице сейчас лежит, хëн.. В последние дни, кажется, Хван совсем сошёл с ума.. — голос Кима стихает. На глаза его наворачиваются слезы, руки он к груди прижимает, мотает головой. Ему больно. Больно от того, что Чанбин всё равно пляшет под дудку Хвана. Больно от того, что альфа его совсем не слушает, отталкивает в прямом смысле этого слова. Неужели ему не хочется мирной жизни? А вдруг… А вдруг он тоже загремит в тюрьму. Сынмину казалось, что Со любит его, пытается быть осторожным в таких делах, но теперь он лишь рискует своей жизнью и подставляется полиции. Сынмин точно с ума скоро сойдёт. — Сынмин… Пожалуйста, уходи. Я не хочу, чтобы ты провёл остаток жизни в камере. Возьми деньги, сними квартиру и живи спокойно, с Чанбином разберёмся потом. Я обещаю, всё будет хорошо — и всё. Чан срывается с места, бежит к выходу. Нужно быть готовым к тому, что Хван вооружён. Выбежав на улицу, Бан сканирует Минхо и стражей порядка взглядом. Он коротко говорит о местонахождении Хвана и разворачивается, чтобы вновь пойти внутрь. Полицейские и Минхо идут за ним, все вооружены, кажется, до зубов, ведь они не знают, что может выкинуть Хëнджин. Лишь бы успеть. Чан сомневается, что Сынмин соврал, но Хëнджин легко может сбежать. Интересно, что он забыл на крыше? Но Чан не хочет задаваться этим вопросом. Ему плевать. Он лишь хочет покончить с Хëнджином раз и навсегда. Первый этаж, пятый, девятый, тринадцатый и так всё выше и выше до двадцатого этажа. Дверь на крышу оказалась открыта. Полицейские тут же вооружаются пистолетами и наручниками. Первым на крышу вбегает Гису. Он кручивает Хвана, заламывает его руки за спину. Наручники тут же сковывают его запястья. Он не дёргается, лишь озлобленно следит за каждым человеком. Глаза его красные, полные злобы и ненависти. Пухлые губы сжаты в тонкую полосочку. Когда взгляд его останавливается на Чане, губы размыкаются, с них слетает вздох. В глазах мелькает… разочарование (?). Но слов так и не следует. Долго и довольно медленно все спускаются на первый этаж, покидают здание. Гису распоряжается, чтобы Хëнджина доставили в участок, а сам оглядывает здание и качает головой. — В здании никого ведь больше нет, верно? — спрашивает он и как-то недобро сверкает глазами. Мурашки бегут по телу Чана. Черт. Сынмин же сбежал? Лишь бы с ним все было в порядке. Бан кивает в ответ на вопрос и вздыхает. Он прикрывает глаза и потирает пальцами переносицу, хмурится. Всё кончено, верно? — Господин Бан, всё в порядке? — спрашивает Лим, положив руку на плечо парня. Он несколько обеспокоенно смотрит на него, когда тот кивает, и убирает руку. — Хвана посадят на пожизненное. Это меньшее, что мы можем сделать.. — опускаться до уровня Хвана и убивать людей нужно в последнюю очередь. Гису прав. Хван проведёт всю свою оставшуюся жизнь за решёткой. Может сгинет там, кто знает. Но о нём наконец-то все забудут. Жизнь в Корее наладится. Новости станут относительно хорошими. — Нам нужно ехать с вами в участок? — Нет-нет, не утруждайте себя. Езжайте домой. Уверяю вас, всё будет в порядке. Его участь уже настигла, — хмыкает Лим и негромко цокает. Вот и всё. Даже дышать легче стало. Или это только кажется? И конечно же это ещё не конец. Это только начало чего-то прекрасного.

***

Чонин приобнимает Чана за плечи, кладёт голову на одно из них и негромко вздыхает. Он так счастлив, ведь теперь всё хорошо. Хëнджин больше не представляет опасности. Можно не бояться неожиданностей. Напротив сидят Минхо и Джисон. Хан перебирает пальцами лиловые пряди волос альфы, изредка целует его и делает глотки чая, выглядя при этом самым счастливым человеком на свете. А ведь он действительно счастлив. Он любим и любит. Любовь прекрасна. Чонин вдруг нервно дёргается и негромко мычит, когда коготки кота впиваются в его ногу. Суни негромко фыркает и запрыгивает на его колени, ластится к руке, упирается лапками в грудь парня и лезет своей мордочкой в лицо. Чонин гладит его по голове, чешет за ушком и позволяет поцеловать себя, то бишь облизнуть губы. Кот перебирает лапками по груди и вовсе спрыгивает на пол, подбегает к мискам и выжидающе смотрит на омегу. — Ах ты хитрюга, — хмыкает Чонин и поднимается со стула. Он насыпает в миски немного корма и недовольно косится на смеющегося Минхо, который с явным удовольствием наблюдает за тем, как Суни ведёт себя так, словно он король мира, а люди его подданные, рабы. — Хëн, я один раз уже говорил тебе, что выкину кошек на улицу, — недовольно бубнит омега и фыркает. Эти животные слишком много себе позволяют. Нет, Чонин любит животных, конечно, но иногда… — Послушай, Суни просто по тебе соскучился, ты же больше здесь… не обитаешь — вздыхает Ли и слегка покачивает головой. Он подпирает голову рукой и улыбается слегка. Недовольный Чонин такой милый на самом деле. — Чонин, успокойся пожалуйста. Сядь за стол, выпей чаю и просто улыбнись. Давай же, — Минхо намечает улыбку, чуть клонит голову вбок, сканирует брата. Такая приятная атмосфера не должна быть нарушена грустью и недовольством. Чонин негромко вздыхает и тянет уголки губ вверх, намечает подобие улыбки. Может зря он позволил злости окутать себя? Кошки ведь ни в чем не виноваты совсем. Чонину нужно быть чуточку спокойнее. Вечер в компании любимых и родных людей проходит просто прекрасно. На душе такая лёгкость, тепло. Сердце трепещет, губы растягиваются в улыбке. Так хорошо. Чонин счастлив и Минхо тоже. Что ж уж говорить о Чане и Джисоне. Счастье льётся из них нескончаемым потоком. Может быть, так работает любовь?