Веселуха для моих друзей, пенсионерок

      Пришлось мне как-то временно пожить в далёком сибирском селе, где о таком понятии, как однополая любовь, даже и по телевизору не слышали, потому как ТВ-сигнал там не ловился. А по радио о таких заморских вещах и не заикались — возможно, тоже сомневались, что это такое.       Слово «лесбиянка», упомянутое мной в разговоре с местными бабусями, вызвало эффект признания в хронической импортной болезни и заставило отодвинуться от меня подальше, дабы избежать заражения воздушно-капельным путём.       Но так как старушки народ любопытный, а из весёло-интересных событий последней пятилетки вспоминался только инцидент с Петрушей, местным тихим алкоголиком, который был рассмотрен клубом пенсионерок вдоль и поперёк и уже не вызывал былого энтузиазма.       Поэтому этот клуб весёлых и ревматоидных, взяв меня, фигурально выражаясь, за мягкое место, начал пытать, что же это за зверь такой — «лесбиянка».       И потому как мозгами меня семейный генофонд обделил, наградив только довольно специфическим чувством юмора, выдала я им находчивую версию, что цэ таке?       Типа по роду деятельности пришлось мне работать в далёкой южной стране и там среди болот, алмазных копий и навозных рудников была я укушена красивейшей местной аборигенкой и подхватила эту вирусяку.       Лечения, вакцины и тем паче лекарства от неё не существует, поэтому приходится болеть себе потихоньку, в своё удовольствие.       «А симптомы-то, симптомы какие?» — обеспокоились мои собеседницы и отодвинулись от меня на лавочке ещё подальше.       Тут я слегка сбилась в речи, потому как заново окунулась в моменты, последовавшие за укусом, но решила не добивать бабульков совсем интимными подробностями, дабы мои инфактницы/инсультницы коней раньше времени не двинули от охренения.       Симптомы-то, говорю, обычные — блеск радостный в глазах появляется, общее удовлетворение жизнью наступает, давление и гормональный фон в норму приходит, аппетит появляется, петь и смеяться начинает хотеться. Работоспособность, правда, может снизиться, но не у всех, не у всех. Да и вообще, говорю, ощущение счастья охватывает, и жизнь всеми красками играть начинает.       Бабуси мои, охают, ахают, ладошки к сердцу прижимают, да и выдают мне: «А как говорят заразиться сей замечательнейшей инфлюэнцей?»       У вас, говорю, дохтур-то есть в селе?       «А то как же ж? — даже обиделись пенсионерки мои. — Есть конечно, недавно из района молоденькую дохтуршу прислали».       Вот, говорю, идите к ней срочно и записывайтесь на вживление этой опции. Да торопитесь, желающих-то пруд пруди, на всех может и не хватить.       И понеслись мои незабвенные в медпункт, отталкивая друг друга палочками.       Вот ведь, что желание жить своей, полной жизнью с людьми делает)))       А я, довольная и радостная, домой пошуршала. Пизды мне, правда, потом сельчане прописали, и бабульки обходили меня стороной пару дней. А медсестричка оказалась девчонка нормальная, с пониманием, — размазывая слёзы и икая от смеха, рассказала потом, как к ней весь местный матриархат припёрся с требованием их всех — немедленно! — лесбиянками сделать. И тут надо заметить, что порадовалась я за народ: слушало-то меня человек пять, но они решили осчастливить всех товарок своих и по дороге всех пенсионерок села подтянули. Не пожелали одни счастливыми быть: если уж делить радость, так на всех.       Момент, как она им объяснить пыталась, кто такие лесбиянки и что это шутка была, был бесценным)))       В итоге всё равно пришла я к ним с тортиком, наливочкой за мировой, ибо чувство юмора и лёгкая придурковатость долгими зимними вечерами сильно скрашивают жизнь и мне, и им! А где они, кроме меня, ещё такую клизму весёлую и с фантазией найдут?       И простили меня, красотки мои, престарелые и любимые, вместе смеёмся по сию пору.