bittercup

      Ники не особо любит задумываться о чем-либо. Задумчивость о всяких вещах бросает тебя в кроличью нору, а кроличья нора опасна, она кровящая и бесконечная, кроличья нора заполнена вещами, от которых он пытался избавиться уже не первый год — от понимания того, что его кровь является запятнанной болезнью для многих; страха быть недостаточным и плевок, запятнавший его кожу, дающий другим думать, что он не является человеком.       Ему хочется думать, что он переболел депрессию, появившуюся из-за пребывания в этом доме, но иногда наступают дни, которые напоминают ему, что это не так. Те дни, когда его собственные кости отягощают его, когда он мечтает лишь о том, чтобы они вытащили его из норы, в которую он сам себя и закопал. Эти дни сейчас являются для него обыденностью; они просто поселились в его теле.       Несмотря на это, сейчас все по-другому. Он думает об Эндрю и Аароне сразу, как только просыпается, кошмар, впивающийся в его разум, стоит перед глазами до сих пор. Близнецы оставили его тонуть.       Ники делает вздох за вздохом, глядя в потолок. Он не знает, что еще ему делать, кроме как провести ладонью по лицу, зарыть ее в волосы, чтобы убедиться в том, что они не намокли в соленой морской воде. Факт того, что он полностью сух не избавляет от болезненного чувства; по его языку словно прошлись наждачкой.       Он моргает пару раз, прочищает горло и наконец садится. Жалюзи в его комнате закрыты, но через их боковушки проливаются лучи солнечного света, заставившие его задуматься о том, сколько сейчас времени. Не может быть слишком поздно — внизу нет никакого движения, и он не слышит мимо проезжающих машин.       Ники проводит другой рукой по лицу: его ладонь странная, кожа на ней шероховатая и колючая. Он убирает руку, перекатывается по кровати и садится на матрац, свесив вниз ноги.       Движение вызывало у него головокружение, и Ники схватился за голову, пробормотав «Господи» себе под нос. Головная боль мучительна; он сглатывает. Он чувствует биение пульса в шее, в его желудке словно гора камней, а кожа кажется слишком натянутой.       Это будет плохой день. Ники может сказать это заранее.       Не стоит определять день до того, как он начнется, Ники, голос Би набатом бьет по голове, и Ники задумывается об этом на секунду. Его немного пугает то, что он разговаривал с Би раньше; обычно он просто натягивает улыбку и начинает разглагольствовать об учебе, экси и о своих сокомандниках, но иногда Би удается пробиться через его барьер и заставить его говорить и, хэй, иногда она дает дельные советы.       Не иронично ли то, что он, человек, который всегда отправляет всех на терапию, сам же ее ненавидит? Ники сглатывает и вытесняет мысли об их психологе из своей головы, а затем встает с кровати не без помощи рук.       Его ноги чуть ли не трясутся, когда он наконец встает, его позвоночник с хрустом встает на место, в то время как колени пытаются не развалиться. Тяжесть его мозга сказывается на всех его мышцах, и Ники ненавидит все это. Он задается вопросом что именно спровоцировало сегодняшний депрессивный эпизод, но эту мысль сразу вытесняет желание просто проигнорировать это, лечь спать и позволить себе снова утонуть.       Но нет. Только вперед и вверх. Вперед и вверх.       Ники ставит телефон на зарядку, смотрит на время — сейчас 5:47 — затем выходит из своей комнаты. Дверь скрипит в тишине коридора, и Ники оглядывается.       Их дом в Колумбии стоит в тишине, что непривычно. Их здесь 6 человек, и Ники редко удается услышать щебетание птиц снаружи из-за настолько привычного шума. Он полагает, что давно не просыпался настолько рано, поэтому он наслаждается тишиной, позволяя ей проникнуть в него.       Кевин, без сомнений, проснется в 6 часов, после него последуют Эндрю и Нил. Аарон и Кейтлин проснутся последними и по любому пойдут на свой романтический завтрак.       Ники тихо спускается вниз, и набирает себе стакан воды. Он все еще сонный, но закрытие глаз и глотание никак не помогают ему. Его затылок сводит, когда он ставит стакан обратно, а затем идет обратно в гостиную.       Вдруг он замирает и смотрит на комнату напротив него. Кейтлин и Аарон раскинулись на диване, поверх них лежало тонкое одеяло. Их головы, немного наклоненные, лежат на подлокотнике дивана, носы почти соприкасаются, а сами они выглядят до странного умиротворенными.       Кевин разлегся на полу с одной лишь подушкой, его телефон лежал в его руке. Судя по звукам, издающимся из его горла, он очень близок к тому, чтобы захрапеть. Рядом с ним кресло, на дне которого расположился Нил, его лицо недовольное, брови нахмурены, скорее всего из-за того, что он спит на самом неудобном месте. Он заснул в той же позе, что и сидел, словно до этого смотрел что-то. Последний из них, Эндрю, сидит на стуле.       Эндрю свернулся калачиком, один его глаз приоткрыт, и он смотрел на Ники. Ники сглатывает из-за этого пустого взгляда на нем. Он… растерян. Они смотрели фильм прошлой ночью? Почему никто ему ничего не сказал?       Боль приходит не сразу. Изначально он чувствует лишь замешательство, глядя на то, что перед ним, задерживает свой взгляд на Эндрю, слегка хмурясь. Камни в его желудке взросли до размера валунов, пока не прозвенел будильник Кевина, заставив Нила вскочить.       Глаза Ники останавливаются на Джостене, который моргает несколько раз, ориентируясь после сна, а после его лицо сразу же искажает раздражение, сменяя бывший покой. Телефон все еще гудел, в то время как Кевин пальцем не шевельнул; Аарон, уже проснувшийся, сидит на диване.       Все еще оставаясь максимально тихим, Ники смотрит, как Нил толкает Кевина в плечо, пытаясь его разбудить, и он замечает, как Дэй шевелится. Ники бы засмеялся над растерянностью на лице Кевина, но в горле возникает странное ощущение жара — ужасно горького и яростного — и ему не остается ничего делать, кроме как смотреть.       Ему больно. Ники ненавидит это, поэтому он просто дышит носом, пытаясь собраться. Он понятия не имеет является ли эта эмоция, растущая в его груди, отвращением к себе или же чувством вины, но он пытается просто игнорировать это. Может он зря себя накручивает? Наверно, они просто… забыли позвать его.       Ауч. Неважно.       — Доброе утро, — мямлит Кейтлин со своего места. Ники осматривает их и замечает, что Аарон уже сидит, его волосы взлохмачены, а лицо выглядит сонным, когда он осматривается.       Его глаза останавливаются на Ники, и он кивает ему в приветствии. Он ни капли не выглядит пойманным на чем-то, из-за чего Ники предполагает, что они просто не думали, что он будет возражать, если они его не позовут, и натягивает на свое лицо улыбку.       — Чем вы занимались вчера вечером? — весело спрашивает их Ники. Кевин бубнит что-то себе под нос и встает, хрустя костями. Эндрю оглядывается вокруг, указывая на диски и закуски, молча говоря Ники самому догадаться. Когда никто не говорит вслух, вмешивается Кейтлин.       Она оборачивается и смотрит на него, положив подбородок на подлокотник дивана.       — Фильмы смотрели. Разные, потому что их всех тошнит от моих ромкомов.       Аарон закатывает глаза, а Кейтлин смеется над ним.       — Что? Это же правда!       В сознании Ники он слышит, как разговор затихает, как будто он проваливается сквозь его тело. Это глупое чувство. ОН глупый.       Прочистив горло, Ники не может не спросить:       — А меня почему не позвали?       Ему везет, что он звучит все еще весело и радостно, ему удается скрыть темноту, растущую в его глазах, когда все поворачиваются, чтобы посмотреть на него. Глаза Эндрю едва ли задерживаются на его лице секунду, прежде чем он отводит взгляд, явно незаинтересованный. Кевин тоже ничем не отличился, вернувшись к своему телефону. Аарон, кряхтя, встал с дивана, выглядя помятым. Бросив на Ники взгляд, он сказал:       — Ты спал.       Аарон поворачивается, чтобы помочь Кейтлин встать, в то время как Ники просто пялится на затылок своего кузена. Он сглатывает и прячет поглубже свою боль и, прежде чем он попытается выведать еще что-то, Кевин вскакивает на ноги и громко стонет:       — Я пропущу свой автобус.       Ники шагает в сторону, чтобы пропустить его. Обычно, он бы смеялся до кряхтения, последовал бы за ним и спросил бы про какой автобус тот говорит, но прямо сейчас он не уверен, что сможет продержаться для обычного разговора. Ему очень грустно.       Опустив взгляд в пол, Ники просто тихо стоит, пока все остальные проходят мимо него.

***

      У Ваймака и Кевина сегодня «день-отца-и-сына-который-на-самом-деле-не-день-отца-и-сына-потому-что-они-пока-не-могут-называть-это-так», и когда Дэй сваливает, сопроводив свой уход громкими шагами и хлопком двери, Ники понимает, что он остался один.       Видите ли, с самого начала и до сих пор, это всегда были Эндрю и Нил, Аарон и Кейтлин, а поскольку любовь Ники сейчас находится на другом континенте, он был счастлив, что у него есть Кевин, так как он не хотел быть пятым лишним. Но сейчас он ушел, и Ники просто не может не чувствовать себя глупо каждую секунду каждого дня.       Это чувство, смешавшись с тяжестью всего мира в его костях, сухожилиях, ногтях и органах, не образует ничего хорошего. Ники чувствует себя не в своей тарелке, когда его братья уходят, а голос в его голове шепчет: «Ты им больше не нужен»       Эти слова кусают его, обжигают, и Ники заставляет себя подняться наверх, чтобы позвонить Эрику и игнорировать этот шепот. Эрик… знает об эпизодах Ники, и даже если Ники ненавидит необходимость полагаться на него и тот факт, что иногда ему приходится лгать своему парню, чтобы облегчить бремя, он действительно думает, что телефонный звонок ему поможет.       А не эгоистично ли это? Хотеть услышать его голос? Ники нахмурился самому себе и позволил чувству вины медленно окатить его с головой, после чего пошел в свою комнату. Если это так и есть, то так тому и быть.       В Германии сейчас должен быть уже обед, так что он не волнуется о разнице во времени. Он закрывает дверь, садится у подножия кровати и набирает номер Эрика. Он слышит три гудка, прежде чем они останавливаются, Ники выпрямляется.       — Привет, — мягко говорит он.       Некоторое время ответа не было. Затем он слышит голос:       — Абонент не может ответить на ваш звонок. Если хотите оставить голосовое сообщение, нажмите…       Ники сбрасывает звонок и, вздохнув, бросает телефон на колени, закрывая лицо обеими руками. Он чувствует яростное биение его сердца под кожей, он хочет заболеть, когда чувствует как его легкие проваливаются сквозь его тело.       Ему не стоило даже надеяться — Эрик по любому сейчас занят работой, он чувствует себя глупым и ничтожным, он ненавидит это чувство, будто его сбила машина, как будто он умирает внутри.       Так вот какова депрессия на вкус, думает Ники. Это гноение, которое обычно настигает его под конец.       — Блять, — говорит Ники сам себе и заставляет свои конечности двигаться. Он встает, проводит руками по лицу, пытаясь не оставить на нем глубокие, красные следы от ногтей, затем засовывает свой телефон в карман и натягивает на лицо улыбку.       Если он не может поговорить с Эриком, он попытается узнать, что делают остальные, чтобы избавиться от чувства одиночества, преследующее его весь день. Намного легче было бы просто вернуться ко сну, но какая-то его часть все еще хочет сражаться.       Глупый. Глупый.       Ники спускается вниз и, поняв, что Эндрю и Нил сейчас находятся не на самом видном месте, решает пойти к Аарону и Кейтлин на кухню. Они помешивают сахар в своих горячих напитках, перешептываясь между собой. Ники прочищает горло и заходит к ним.       Плитка под его босыми ногами поразительно холодная. Этот холод крадется под его кожу, и он, подняв голову, замечает, что Аарон смотрит на него. Он смотрит в обе стороны, жестом приказывая Ники сказать то, ради чего он к ним пришел, в то время как Ники просто открывает и закрывает рот.       Он может с уверенностью сказать, что Аарон сейчас раздражен его присутствием, но Ники знает, что это просто ничего не значащая насмешка, так что он решает не принимать это близко к сердцу. Он снова прочищает горло и спрашивает, шагая вперед:       — Хочешь поиграть сегодня? У нас осталась та новая игра, которую мы еще не опробовали.       — Что? — спрашивает Аарон, посылая Ники странный взгляд (из-за которого у него замирает сердце). Аарон смотрит на Кейтлин, а затем опять на Ники и медленно произносит:       — Я хочу провести время с Кейтлин. Она уезжает завтра.       Сожаление в тот же момент проникает Ники в поры, кожу, лицо, кровь, и он отходит назад, делая извиняющийся жест рукой.       — Я не знал, что она тут последний день. — И чтобы, разбавить атмосферу, Ники поворачивается к Кейтлин и вежливо спрашивает: — Куда ты уезжаешь?       Кейтлин наклоняется через кухонную стойку, улыбка играет на ее лице.       — Я собираюсь провести немного времени со своей семьей. Мои младшие кузены тоже приедут, поэтому мы хорошо проведем время.       Любопытство овладевает им, и он посылает вопросительный, вялый взгляд Аарону, который тут же возвращается к Кейтлин. Однако Аарон все равно понял вопрос и то, о чем подумал Ники, потому что он тут же горько произносит:       — Меня не пригласили.       Ники сделал ошибку, взглянув на Аарона, потому что сейчас он видит это напряжение между Аароном и Кейтлин. Ее семье не особо нравится Аарон, и его просто не могли пригласить к себе, что отстой, и Ники сейчас тоже в некотором роде чувствует себя отстойным, так как это именно он затеял этот безмолвный спор между ними.       Его глаза дрожат на его лице, Кейтлин выглядит сожалеющей, Аарон смотрит на нее сурово, словно съел что-то неприятное. Ники следует уйти, но тогда чувство вины не оставило бы его в покое.       — Как насчет того, чтобы поужинать сегодня вместе? — выпаливает Ники, и две пары глаз смотрят на него. Ники передергивает плечами и кивает Аарону. — Я могу приготовить твое любимое блюдо.       Его любимый блюдом было жаркое от Ники. Эндрю совсем не нравится мясо, но это его и Аарона любимое блюдо, единственная вещь, в которой их мнения сходятся. Он готовил им его еще тогда, когда только стал их опекуном.       И что это в его груди? Искра надежды? Он в первый раз за это утро почувствовал себя хорошо. Ники выдыхает и легко улыбается, ожидая ответа Аарона.       Глаза Аарона заметно светлеют, но он еще не сказал да или нет, вместо этого он просто поворачивается к Кейтлин. Кейтлин встречается взглядом с Ники, немного нервничая.       — Я наслышана об этой твоей еде. На самом деле, я собиралась приготовить ее сегодня вечером.       — Что? — слабо спрашивает Ники, что-то надломилось в нем. Кейтлин светлеет, когда Аарон кладет руку ей на плечо.       — Это было бы здорово, — говорит Аарон, и Ники смотрит на него, затем на Кейтлин. Он словно застыл в этот момент, но никто из них похоже этого не заметил, так как Кейтлин просто моргает Ники, улыбаясь.       — Ты же не против? — спрашивает она, и Ники горько думает о том, имеет ли его мнение хоть какое-то значение.       Прежде чем его лицо превратилось во что-то ужасное, он просто делает еще один тихий, успокаивающий вздох и говорит ей:       — Все в порядке. Просто замечательно.       В ушах звенит. Его кости скрипят, натягиваются сухожилия. Ему хочется сморщиться, так как очевидно, что он здесь лишний, ненужный, его энергия поднимает его, он слишком драматичен и глуп. Ники слышит, как Кейтлин и Аарон опять начинают перешептываться между собой; ему следует уйти.       Ники спокойно выходит из кухни, еще спокойнее поднимается наверх, затем недолго — долго — стоит в коридоре просто чтобы почувствовать. По нему пробегает волна стыда, его грудь горит, и он смущен и растерян, он чувствует себя одиноким.       Осматриваясь, Ники замечает дверь Эндрю. Он заранее знает, что он сидит сейчас с Нилом на своей кровати и они разговаривают, душа Ники цепляется за них. Может быть, они смогут провести вместе весь день и может быть, Ники больше не придется фокусироваться на этом чувстве. Может быть. Возможно       Он идет к их комнате, ноги мягко стучат по ковру, который царапает и чешет его все еще замерзшие ступни, и Ники останавливается у дверного косяка. Их дверь открыта, они оба смотрят на него и все секреты, которыми они делились, сразу же пропадают из их глаз, когда Нил смотрит на него вопросительно, а Эндрю молчаливо прищуривается на него.       Желание просто уйти немедленно возрастает, но Ники просто расправляет плечи, прикладывает ладонь к косяку и заглядывает в комнату еще глубже. Он старается не заходить слишком далеко, боясь, что эти двое нападут на него с их зубами хищников.       — Хотите посмотреть со мной фильм? — спрашивает их Ники, почти небрежно, надеясь, что его отчаяние не просачивается сквозь его поры. Он немного нервничает, поэтому засовывает одну руку в карман, чтобы скрыть это.       Он не должен так беспокоиться из-за их ответа, но его сжавшиеся легкие и тело сами по себе говорят о многом. Ему страшно, что они откажутся и выгонят его, и Ники сглатывает, задерживает дыхание и выдыхает, чувствуя, как чешется горло, и ждет их ответа.       Они моргают, смотря друг на друга, что заставляет Ники почувствовать себя больным. Их взгляд, небезопасный и нечитаемый, проникает под его кожу, и он уже знает, что скажет Нил.       — Нам и здесь хорошо, — говорит Нил Ники, не добавляя может, попозже или в другой раз, чтобы смягчить свой ответ, так как знает, что это было бы ложью, и Эндрю и Нил просто… смотрят на него, и он знает, что ему надо уйти.       Ники слишком резво кивает, махая рукой, чтобы показать им, что его это не волнует — ему все равно, ему плевать — затем выходит за дверь и быстро, слишком быстро, перебегает через коридор, забегает в свою комнату и тихо закрывает за собой дверь.       Его грудь поднимается и опускается, тяжело и резко. Это ничего не значит, но одиночество омывает его с головой, бьется в агонии и смакует каждый кусочек его бедствия. Никто не хочет проводить с ним время, он ненавидит это.       Или он ненавидит себя? Ники всегда имел склонность к мизантропии, но это еще и подпитывается к Кейтлин за то, что она готовит его еду и заставляет Аарона улыбаться, когда сам он не может сделать этого, к Нилу за то, что тот смог понять Эндрю, когда сам Ники не может этого сделать и у него никогда не получится и, наверно, больше всего ранит тот факт, что он никогда не был важен. Он был неудачником для них.       Жалость. Вот что это. Жалость.       Ники резко отталкивается от двери и садится на кровать. Ему следует просто поспать и снова утонуть, но он заставляет себя достать телефон из кармана.       Опуская на него взгляд, Ники задумывается, стоит ли ему снова позвонить Эрику, стоит ли ему попытаться дождаться ответа. Ему необязательно рассказывать ему все и жаловаться, выставляя себя еще большей помехой. Он просто хочет услышать его голос.       Помня, что недавний его звонок остался без ответа, он пытается не дать надежде возрасти в его груди. Ники открывает контакты, нажимает на номер Эрика и подносит телефон к уху.       Спустя пару гудков звонок соединяется и Ники выпрямляется.       — Эрик, — говорит он.       — Ник, — отвечает Эрик этим своим знакомым, добрым голосом. Ники чувствует одновременно и облегчение, и усталость, кладет свою голову на руки, держа телефон у уха. Как же хорошо снова слышать его голос. — Schatzi. Что-то случилось?       — Разве мне нужна причина, чтобы позвонить тебе? — спрашивает Ники притворно дразнящим голосом, чтобы спрятать ту глубокую печаль в его тоне. — Я просто хотел поговорить. Расскажи мне о своем дне, — прочистив горло, говорит он.       — Я очень занят сейчас, — говорит Эрик, звуча уставшим, и глубоко вздыхает. Ники знает, что этот вздох был из-за того, что Эрик сейчас очень нагружен, но что-то не дает ему покоя, потому что он просто не может не думать о том, что этот вздох предназначался показать Ники, какой он надоедливый и раздражающий.       Ники не отвечает какое-то время, поэтому Эрик, смягчившись, говорит:       — Мы же сможем поговорить попозже?       — Ох, да, да, — отвечает Ники и хочет продолжить, но Эрик перебивает его.       — Что-то случилось? Ты звучишь…       Он замолкает, и Ники видит в этом замечательную возможность наплакаться и пожаловаться на все, но Ники просто трясет головой.       — Все в порядке. Просто хотел узнать, как ты и хотел спросить, могу ли я приехать к тебе на праздники? Билеты сейчас должны быть дешевыми.       Стоит тишина, в то время как Ники вырывает сам себе яму, заранее зная ответ, который причиняет еще больше боли. Помехи от звонка через его уши грозятся добраться до черепа, когда, наконец, Эрик бормочет:       — Было бы здорово, если бы ты приехал, но у меня завал на работе. Давай я приеду к тебе, как только покончу с этим проектом, а?       Опять тишина. Ники не знает как много времени займет работа с проектом, и он даже не хочет спрашивать, так как знает, что ответ будет неопределенным, а он ни в коем случае не может потерять ту последнюю ниточку надежды.       — Хорошо, — тихо отвечает Ники. Он прочищает горло, прежде чем Эрик спросит, что случилось и попытается выведать из него причину его грусти. — Надеюсь, твой проект пройдет замечательно.       — Я тоже. Люблю тебя. Мы скоро поговорим.       — Я тоже тебя люблю, — говорит Ники и в следующую же секунду отодвигает от уха телефон и звонок завершается. Он пялится на красную кнопку на экране и моргает несколько раз, прежде чем закрыть глаза и откинуться на спинку кровати, рухнув на нее.

***

      Его сон долгий, и когда он просыпается, он обнаруживает себя в той же позе, в которой и уснул. Его спина болит, колени странно прижаты к кровати, его глаза затуманены, а комната погрузилась во мрак.       Ники стонет и ненадолго накрывает лицо рукой. Он знает, что у него заболит все, когда он сядет, головная боль вцепится в него, отдаваясь в глаза, но он не может снова позволить себе заснуть, потому что кто знает, насколько он отключится из этого мира?       Когда он ложился спать, было темно, однако сейчас потемнело и кто-то приходил, чтобы задвинуть жалюзи. С горечью, Ники осознает, что это, вероятно, была Кейтлин, потому что он сомневается, что Эндрю и Аарон позаботились бы об этом.       Внизу он слышит приглушенные голоса, и знакомый запах его знаменитого жаркое витает в воздухе. Его сердце замирает, Ники сухо сглатывает и садится. Он отдергивает руку и снова стонет, когда каким-то образом у него получается встать.       Кости в его теле изогнуты и словно перевязаны, он кладет руки на поясницу и смотрит в потолок, приходя в себя. Дыхание Ники ледяное, оно сдавливает его легкие и сердце.       Он наклоняется и поднимает телефон с пола, тихо открывает дверь и проходит в коридор. Он проходит через комнату Эндрю, видя, что ни Нила, ни Эндрю там нет, что означает, что они оба внизу, вместе с Аароном и Кейтлин.       — Выглядит очень хорошо. — Ники слышит, как Аарон говорит это, и он останавливается на самом верху лестницы. Он смотрит на ступеньки и тупо стоит.       Кейтлин весело смеется, и Ники видит, как ее тень снимает кастрюлю с плиты.       — Спасибо. Уже можно кушать.       Наступает тишина, когда они четверо собираются вместе, а Ники просто смотрит на то, как их тени садятся за стол. Он слышит, как Аарон уже заглатывает еду, в то время как Кейтлин произносит.       — Ничего, если Ники потом сам разогреет себе? Я не хочу будить его.       — Ничего, — отвечает Аарон с полным ртом еды и шумно сглатывает. — Черт, это даже вкуснее, чем у Ники.       Эти слова для Ники словно пуля, но его лицо никак не меняется. Он чувствует лишь то, как напрягается пустое выражение его лица, а нахмуренные брови хмурятся еще сильнее. Он все еще неподвижен, непоколебим, и он знает, что молчание Эндрю означает, что он тоже наслаждается едой, что тоже ранит. Он жалеет, что Кейтлин решила приготовить его еду. Это больно.       Нил поддакивает Аарону, пробурчав:       — Это вкусно.       — Спасибо, Нил, — отвечает Кейтлин, ее голос звучит отдаленно, когда он поворачивается назад и снова идет в свою комнату. Он оказывается там в мгновение ока и, как в тумане, слышит их счастливый разговор, тупо пялясь в пол. Им хорошо без него, а он заперт в своей собственной коже.       Он не знает сколько времени он проводит в своей комнате, но он точно знает, что все остальные уже спят, когда он снова выходит в коридоре. Ники опять очень тих.       Спустившись по лестнице, он заходит в кухню и не особо задумывается над тем, чтобы включить свет. Он ориентируется в темноте и пытается найти что-то съедобное. Его желудок скручивает, кишки трутся друг о друга, живот урчит, издавая угнетающие звуки. Ему просто нужно перекусить.       Но проблема в том, что кушать практически нечего. Есть хлеб, но к нему есть только масло, все чипсы и батончики закончились, а фруктов здесь не было от роду. Этот дом существует для того, чтобы просто переночевать в нем. Ники пялится на одиноко стоящий контейнер в холодильнике.       Он знает, что жаркое Кейтлин все еще стоит там и какая-то часть его хочет выбросить его соседской собаке. Другая же часть проголодалась и советует Ники засунуть в задницу чертову жалость к себе и просто съесть эту чертову еду. В конце концов, это ничего не значит, но его решимость сразу же ослабевает, когда он думает о том, что его пугает тот факт, что это еда вкуснее, чем его.       Ники оглядывается через плечо, словно боится быть застуканным на чем-то криминальном, затем находит и хватает контейнер. Он закрывает холодильник и смотрит вниз, на контейнер, затем просто вздыхает и ставит его в микроволновку.       Установив время на микроволновке, Ники оборачивается, берет вилку и прислоняется к кухонной стойке в ожидании. Его глаза скользят по лицу, рот разинут, слегка слюнявясь, и он чувствует себя болезненно и странно.       Может быть, Ники давно умер изнутри. Может быть, это было знаком, что он и правда больше не нужен, и могила роется прямо перед ним. Он может просто прыгнуть прямо в нее.       Чувство того, что он… незначим ужасно, опасно и разрывает его на части. На какое-то мгновение он действительно думает, что ненавидит близнецов за то, что заставили его себя так почувствовать, но он знает, что на самом деле это чувство ненависти направлено не на них. Не на Кейтлин, Нила или Лисов. Оно направлено на него, как и всегда.       Депрессия была в основном из-за родителей и из-за того, что он гей, но сейчас, помимо этого, его волнует еще его место в мире, что сокрушительно.       Микроволновка громко пикает, из-за чего пугает Ники, но он не вздрагивает. Он поворачивает голову, смотря на контейнер в микроволновке, и достает его. Он обжигает руки, но Ники игнорирует это, садится за стойку с вилкой и своим ужином.       Он открывает крышку контейнера и пар сразу же направляется на него. Пар лижет его лицо, глаза начинают побаливать от него, но Ники лишь помешивает свою еду. Она вкусно пахнет, что заставляет его хотеть умереть.       Он не чувствует руки, когда подносит вилку к губам. Ники открывает рот и кладет еду на язык, между зубами и в рот, и сразу же ощущая вкус нежных, тонко нарезанных овощей, приправленной, теплой курицы и тонкого, сочащегося соуса с макаронами, и закрывает глаза.       Аарон был прав. Это вкуснее, чем его. Глубокая боль нависает над ним тенью.       Ники продолжает есть, его глаза все еще закрыты, он бездушно жует. Еда хороша, но ее запах и вкус никак не помогают ему ее сглотнуть. Это словно пытаться пропихнуть в глотку замаскированный яд. Когда Ники наконец решается проглотить еду, он открывает глаза.       Эндрю стоит перед ним по другую сторону кухонной стойки: его глаза поникли в простой усталости, на изможденном лице остались следы от подушки. Его волосы зачесаны на бок, и он выглядит невеселым, когда медленно моргает, смотря на кузена.       Звонко лязгнув, вилка, которую держал Ники, громко падает обратно в миску. Он удивляется лишь на мгновение, а затем просто пялится на Эндрю. Он не знает, какую часть его безмолвного срыва только что видел Эндрю, выражал ли Никки вообще какое-либо выражение лица во время этого, и это немного беспокоит его. Но беспокойство сразу же исчезает. У Ники сейчас нет сил… думать об этом.       Когда Эндрю не пытается начать разговор, Ники смотрит вниз на свою еду и хватает вилку. Он продолжает есть, но каждый раз, когда он глотает, его язык ощущается более сухим, горло сжимается, а желудок сводит. Он продолжает с горечью запихивать еду в рот.       — Ники, — внезапно произносит Эндрю. Ники рассеянно смотрит в миску, прочищает взгляд и встречается с глазами напротив него. Эндрю смотрит на него, явно неуверенный что ему делать. Ники хмурится, замечая это грубое выражение лица.       Его сердце екнуло. Эндрю выглядит странно, словно это и не он. Он скрещивает руки на груди, его глаза сужаются еще сильнее, а затем, почти виноватое выражение его лица сменяется на безграничную пустыню, с которой Ники так хорошо знаком.       Ники думает, что навряд ли Эндрю не все равно на чувство вины, так что он предполагает, что эта эмоция на его лице была просто плодом его фантазии. Ники скользит глазами по его лицу.       — Что случилось? — спрашивает он.       Его брови слегка нахмурились, прежде чем вернуться к своему обычному состоянию.       — Это я тебя спрашиваю.       Нахмурившись, Ники отводит взгляд. Он понимает, что должен был уловить вопрос в молчании Эндрю, из-за чего на него накатывает вспышка раздражения к самому себе. Лицо Эндрю нечитаемо для него, так как сейчас Ники здесь и не знает, что Эндрю от него хочет.       Ничего.       — Ничего, — озвучивает свои мысли Ники. — Что случилось у тебя? — возвращает Ники Эндрю.       — Ты ешь жаркое в час ночи, — говорит Эндрю после затянувшегося молчания, Ники считает это прекрасным вопросом. У него не хватает сил пожать плечами, поэтому он просто зачерпывает в рот еще больше еды.       Эндрю протягивает руку, намереваясь вырвать миску, однако Ники дергается назад, бросая на него взгляд. Эндрю останавливается и ставит свою миску между ними. Гнев захлестывает Ники; что Эндрю от него надо? До этого он не хотел с ним даже говорить.       Его лицо пустое и, возможно, это движение было признаком разочарования. Очевидно, что он хочет допросить Ники о том, что с ним случилось, но у него просто нет слов, чтобы начать разговор по душам. У Ники тоже их нет.       Чтобы сэкономить им энергию, Ники резко откидывается на своем стуле и встает на ноги. Он кладет вилку рядом со все еще полной миской, бросает взгляд на Эндрю, поворачивается и уходит из кухни, чтобы подняться наверх в свою спальню. Его голова зарывается в подушку.

***

      Дождь против ветра поначалу лишь слегка барабанил, но чем больше времени Ники проводит, лежа в постели в своей темной комнате, тем сильнее начинает лить град. Он видит темный, грозовой синий свет, проникающий сквозь край жалюзи на его окне, в его комнате холодно.       Каким-то образом, несмотря на весь вчерашний сон, Ники умудрился снова заснуть, и он все еще неподвижно лежит. В его голове раздается низкое гудение, и оно заглушает все остальное вокруг него. Это было бы умиротворяюще, если бы он не чувствовал, что сливается со своим матрасом, а кожа становится тонкой и жилистой.       Он не хочет больше чувствовать это, но эти ощущения пронизывают его насквозь. Это не пройдет спустя время, Ники испытывает искушение снова закрыть глаза и уйти, потому что делать больше нечего. Его усталость болезненна.       Он слышит стук в дверь сквозь жужжание и шум в ушах. Он медленно поворачивает свою голову к двери и ждет, когда тот, кто постучал, заговорит первым.       Это Аарон. Он звучит немного раздраженным, но в его тоне также есть что-то еще.       — Ты выйдешь сегодня? Погода ужасная, может посмотрим пару фильмов?       Ники протягивает руку, чтобы грубо почесать лоб. Он уверен, что Аарон зовет его только потому, что Кейтлин уехала и он остался один. Ники хочет огрызнуться, но у него просто не хватает сил на это.       Шок заставляет его повернуться, чтобы посмотреть на дверь, когда он слышит голос Эндрю.       — Нас осталось только трое.       Нил ушел? Куда? Почему Ники вдруг им понадобился? Ники слегка кривит губы, шмыгает носом и встает на ноги. Мир вокруг него покачивается как корабль, когда он тихо подходит к двери, кладет руку на ручку и ждет, не скажут ли они еще чего-нибудь.       Он хочет нагрубить им, но знает, что это было бы несправедливо, так как ему самому сейчас просто плохо, но голоса в голове шепчут ты им не нужен, из-за чего он начинает злиться.       — Господи, Ники… — начинает Аарон, несомненно, собираясь открыть дверь, но не успевает.       Открывшаяся дверь открывает ему вид на близнецов и их расширенные, удивленные глаза. Ники смотрит на них сверху. Он хочет начать рычать и ругаться, но ненависть, как чернила внутри него, окрашивает его тело, а сам он просто молчит и тяжело дышит.       — Я собирался снова лечь спать, — мямлит Ники. — Можете посмотреть фильмы без меня. Проведите время друг с другом.       Конечно же он хочет присоединиться к ним, но он не может разрешить себе сделать это, так как это заставит его выглядит отчаявшимся, прилипчивым. Это слишком для него, ему нужно больше гнобить себя и чувствовать эту боль, чтобы напоминать себе о том, какой он незначимый. Ему действительно надо перестать надеяться на то, что он может быть значимым.       Его мозги словно не здесь. Запутавшиеся. Гниющие.       — Нет. — Эндрю кладет свою руку на дверь до того, как Ники успеет ее закрыть, Ники моргает, смотря на его руку, затем на него. В глазах Эндрю есть что-то странное. — Да ладно тебе. Да ладно тебе очень странная фраза для Эндрю, но сама ситуация является не менее странной. Ники смотрит на него, затем переводит свой взгляд на Аарона.       — То есть теперь вы хотите провести время со мной? — говорит он не подумав.       Он жалеет об этом сразу же, как только эта фраза вылетает из его рта, потому что теперь он звучит как ребенок. Как будто у него есть хоть какое-то право проводить время с ними, когда он, очевидно, им не нравится. Аарон не самый дружелюбный с ним даже когда у него есть настроение, а Эндрю вовсе иногда делает вид, что его не существует.       Но не сейчас. В данный момент, они оба смотрят на него.       Ники опускает глаза в пол. Аарон первый, кто решается заговорить по прошествии минуты. Он прочищает горло и искренне говорит:       — Прости, что так часто отталкивал тебя.       Плечи Ники опустились, когда они пересеклись взглядами.       — Кейтлин становится для меня смыслом жизни, когда она рядом, потому что она единственная, кто может меня терпеть, но, очевидно, что ты… тоже можешь меня терпеть, и мне следовало быть… повежливее, — продолжает Аарон, морщась, словно ему было тяжело произносить эти слова.       Ники почти зевнул. Он моргнул несколько раз, нахмурился и пытался понять, что именно он сейчас чувствует. Вину и растерянность.       — Ты не должен извиняться. Мне просто сейчас нехорошо, и я себя жалею, — просипел он.       — Можешь называть нас придурками, — неожиданно произносит Эндрю, и Ники переводит свой взгляд на него. Он ничего больше не добавляет, его лицо пустое. Ники видит, что странный взгляд Эндрю является извиняющимся, что редко можно заметить на лице Эндрю. Ники медленно кивает ему.       Страшная печаль все еще пробирается сквозь его плоть, но взгляд сверху вниз на своих кузенов немного помогает. Ники оглядывается через плечо на свою комнату, а затем тихо, медленно выходит в коридор. Он думает, что пара фильмов не повредят.