Ливень

      Дождь лил вёдрами оземь, заливая всё, что находилось не под укрытием и осмелилось выйти наружу, также в том числе тех, кому не повезло остаться на улице. Капли гневно спускались с неба, сбегая с земли. Она протискивалась между трещинами в бетоне и редкими травинками, вставшие на пути у дождевой воды, но они не смогли сопротивляться такому потоку. Вдоль опушки деревьев показалась мокрая белка, махнувшая своим хвостом — она мгновение наблюдала за погодой, взвешивая все за и против, стоит ли попытаться достать свой далеко закопанный орех. Белка отказалась от этого, поспешив прочь в ближайшие безопасные кусты, ведь у неё хватило ума понять, что её сокровище никуда не денется после проливного дождя, до сих пор продолжающий идти, как и раньше. Периодические молнии и пугающий гром каждые несколько минут угрожали небесам внешним видом и звуком. Это точно не та обстановка, в которой хотелось бы оказаться вне дома. Именно во время этой непогоды, Дэвид оказался у порога дома Ричарда Райта, ожидая подходящего момента чтобы дать перерыв своей машине и избежать сильного дождя — это было отчасти тщеславно. Он стоял, уперев руки в бока и нахмурившись уже как почти полчаса, когда Ричард подошёл к нему сзади и положил руку ему на плечо. Он повернул голову, чтобы поймать сочувствие на его лице, когда говорил. — Ты мог бы выпить с нами. Похоже, у тебя ужасный день. Дэвид полностью перевёл взгляд на другое, изобразив на лице полуулыбку. Этот долгий период времени казался безнадёжным. — Ты прав.       Когда Дэвид присоединился к остальным, случайному сборище нескольких людей из дорожной команды, друзей от друзей, давно ушедшим двум другим участникам группы, он погрузился в размышления о своём будущем. Прожив вместе с Pink Floyd всего практически два года, сделав паузу и осознав, как проходит время, Дэвид всё ещё не был уверен, будет ли он продолжать участвовать в группе. Уход Сида теперь ощущается как давно прошедший период жизни, хоть и Дэвид должен был принять свою нынешнюю роль, что-то мешало ему наслаждаться от растущей славы. Дэвид с благодарностью принял от Питера стакан, наполненный почти до краёв бренди с одним кубиком льда. Он обдумывал свои варианты того, что будет, если не продолжит путь создания музыки и написания песен с группой, придя к выводу, что скорее всего пойдёт выпрашивать объедки на улицах Парижа, рекламируя свой средний уровень владения французским языком всем подряд, чтобы горожане смогли выслушать и сжалиться над ним, бросив сердобольную пару французских франков в его футляр для гитары.       Протестующие стоны и ругательства сопровождали мерцание электричества, потрясшее Дэвида достаточно, чтобы вернуть его из своих мыслей к жизни. Он заметил, что гул ливня ещё больше усилился, чему способствовали стонущие ветры. — Чёрт возьми, Дик, я надеюсь, что у тебя завалялись свечи, а то нам придётся читать эти рецензии в полной темноте. Знаешь, я не грёбаная летучая мышь. Ричард удивился от такого внезапного прозвища, которым назвал его Алан. Только Дэвид заметил что-то среди тучи блестящих опьянённых глаз. Хозяин дома медленно моргнул и поднялся с плюшевого кресла. Он поставил свой полупустой или наполовину полный стакан Шардоне, как пытался видеть гитарист, опустившись на низкий столик рядом с Ричардом, когда он заговорил. — Попробую найти что-нибудь. Веди себя прилично, когда меня не будет.       Хор громкого пьяного смеха и шуток сопровождали просьбу Ричарда, когда он выходил из комнаты, делая короткие паузу перед тем, как опереться на удобное плечо Дэвида, чтобы не упасть. Гитарист скрыл своё удовольствие и веселье правильно подобранным фырканьем, надеясь, что это отвлечёт внимание от его слегка раскрасневшихся щёк, ставшие такими отнюдь не только от алкоголя, который Дэвид допил длинным глотком. Несколько минут спустя, вооружившись ещё одним стаканом алкоголя — на этот раз неудачной смесью москато с джином, где находились два кубика льда, предоставленные Питером. Дэвид встал посреди весёлого чтения Стивом негативной критики в журнале Rolling Stone, которая описывала самую новую песню его группы как: «…такой же бессмысленный меланж, как и остальная часть альбома. Если Pink Floyd ищут какие-то новые вселенные, то здесь они их не нашли. Попробуй побеситься ещё раз, Pink Floyd». Пока группа валялась на полу от смеха и протестов, пренебрежительная и недоумённая ухмылка попробовала заползти на губы Дэвида в ответ. Он пошёл по коридору. Босые ноги начали идти вверх по лестнице дома Ричарда в поисках владельца дома. Дэвид бывал здесь всего несколько раз, вследствие чувствовал себя чужим, с осторожностью исследуя незнакомую территорию. Непогода продолжала своё унылое и заметное наступление на стены и крышу дома, пока он поднимался и клялся, что ливень снова усилился. Дэвид подумал, что, Господи, придётся грести домой на лодке, если так будет и дальше, пока его ноги приземлились на твёрдую поверхность ступени. Мысли ненадолго остановились на любимой уличной кошке, которая могла оказаться под суровым сезоном дождей, который в данный момент терроризировал его собственный дом, прежде чем он уверил себя, что у кошки достаточно интеллекта остаться сухой на заднем крыльце. Однако сейчас он снова начал думать о настоящем, поскольку он резко столкнулся с Ричардом, несущим пару толстых свечей, горевшие раньше, а также стопку благовоний, аккуратно сложенных сверху. По крайней мере, он нёс их до тех пор, пока столкновение не повалило всё на пол в прихожей наверху с глухим стуком о ворсистый ковёр.       Выпивка Дэвида брызнула, вырвавшись из бокала и упав к остальным вещам, а он просто потирал руку и наблюдал за разворачивающимся перед ним событием, не замечая того, что происходило, пока товарищ по группе не начал опускаться на колени, чтобы собрать потерянное. Дэвид покраснел от смущения и чувства вины, а затем присел так же, как и сам Ричард, помогая собрать. — Блять! Прости, Рик, я просто… я просто искал тебя, чтобы спросить, могу ли я чем-то помочь… Ричард остался сидеть на полу, шум осадков усиливался, пока они смотрели в глаза друг другу. Он долгожданно заговорил, мягко, как это было в его манере. Слова были едва заметны на фоне дождя и раскатов грома. — Всё хорошо. Спасибо. Дэвид взял одну из свечей. Её запах разнёсся по воздуху, и он оценил аромат кедра и сосны. — У меня они были, но дай мне помочь тебе.       Свет замерцал перед тем, как погаснуть окончательно. Именно тогда Дэвид был поражён такой красотой, что едва не грохнулся спиной вниз с лестницы. Когда он встретился взглядом с голубыми глазами Ричарда, его сердце заколотилось, и он почувствовал, что тонет в голосах, напоминающих о тонком обаянии его товарища по группе. В частности, одно эхом отдавалось в его голове: «обладатель мужественной и красивой внешности, с длинными пушистыми ресницами, которые интересуют девушек». Ему было не менее интересно наблюдать за тем, как Ричард смотрит в ответ, наверняка вспоминая бесчисленные рассказы о молодом человеке из Кембриджа, который был безумно красив. Дэвид втайне надеялся на это, пока возился со свечкой в одной руке и напитком в другой. — Э-э… — он слабо выдохнул этот слог, чувствуя себя беспомощно растерянным, когда клавишник снова согнулся и начал собирать остатки своей ноши в руки. Его сердце начало учащённо биться после следующей вспышки молнии, за которой последовал особо громкий хлопок грома, заставивший Дэвида инстинктивно ослабить хватку пальцев и обронить на пол свечу с остатками плохого коктейля. Отдалённые возгласы одурманенных и пьяных откликов едва доносились до них, а из-за отсутствия звона бьющегося стекла оба мужчины ахнули и устремили взор на пол между ними. Растёкшаяся красная жидкость впиталась в пол, в отличие от капель дождя, довольствующиеся только землёй снаружи. — Боже, Рик, мне пиздецки жаль… — эти слова быстро слетели с его губ. — Не беспокойся, всё в порядке. Ты знаешь, сколько раз у меня случалось тоже самое с тех пор, как я переехал сюда? — Я виноват! Дай мне вытереть это. — Для этого и были созданы чайные полотенца. Успокойся, правда, всё нормально. Дэвид наблюдал, а его глаза широко расширились от сожаления и смущения. Ричард отвернулся от своих забытых вещей к шкафу в холле, достав оттуда небольшую стопку заботливо сложенных полотенец. Он снова сел на колени, обрабатывая мокрое место с предельной осторожностью. Это было, по его мнению, сродни тому, как он играл на пианино: деликатно, целеустремлённо, с решимостью — не сравнимой ни с чем другим. Это согревало сердце, заставляло желать такой же ласки, поскольку алкоголь начал действовать, и Дэвид почувствовал, как его взгляд начался колебаться. — Ты в порядке? — очевидно, это было заметно. Дэвид почти пропустил этот вопрос мимо ушей, прежде чем понял, что это явно было адресовано ему. Помощь начала показывать свои эффекты. Ричард, казалось, просто замечательно держал спиртное. Это немного обескураживало. Нарастающая буря молила окна впустить её внутрь, но стекло держалось крепко и не пускало никого внутрь. — Со мной всё нормально, просто чувствую себя немного пьяным. Надеюсь, я не испортил полы Джульетте. — наполовину с насмешкой произнёс Дэвид, а Ричард принял это как должное и ответил улыбкой. — Тебе придётся сделать больше, чтобы стать невежливым гостем. Если ты хочешь быть полезным, то ты можешь отнести эти полотенца. — Пожалуйста, позволь мне… — Дэвид не был убеждён. Ричард был вне себя от радости, когда его гость взял ткань из его рук и принялся изо всех сил отстирывать лёгкое пятно. Ему редко доводилось наблюдать такое со стороны своего коллеги, но он знал, каким джентльменом может быть Дэвид. — Тебе действительно не стоит… — протянутая рука Ричарда была остановлена. — Стоит. Что-то подсказывало ему, что он сказал это с гораздо более чувственно, чем хотел, но и другое говорило о том, что все чувства, которые он имел в виду, присутствовали в том, что он сказал.       Свет погас на целых пять секунд, прежде чем вспыхнуть снова, но никто из них этого не заметил. Они смотрели в красивые глаза друг друга и не замечали всего стороннего. Было ли это действо алкоголя или нет, но что-то глубокое всколыхнулось между ними и проявилось в этот момент. Желание на желании. Тоска на тоске. Это всё ударило Дэвида пронзительным осознанием. Ричард был другим. Ричард был особенным.       Дэвид ухватился за столь нежные руки и сжал их, как велели пылкие потребности. Он удивился, что Ричард не отпрянул его от себя. Глаза обоих остались закрытыми. Ливень хлестал с той же настойчивостью, куда-то торопившись. Сердце учащённо билось в такт неистовому быстрому ветру. Дэвид обдумывал свою последнюю возможность отпустить руки Ричарда, но с его точки зрения было уже поздно. Разум подстегнула решимость, убедившая совершить немыслимое — он притянул своего друга в интимные объятия. Это длилось всего лишь несколько секунд, но в сознании Дэвида это длилось вечно. Наконец они разошлись, и он посмотрел в раскрытые глаза, казавшиеся удивлёнными, озадаченными и потрясёнными… но не испуганными. Двое мужчин снова внимательно изучали друг друга. Дэвид сам слегка задыхался от нервов и волнения, и Ричард делал тоже самое. Вскоре реальность снова наступила, одновременно с этим параноидальные сомнения заполняли разум. Не слишком ли много Дэвид понял того, чего на самом деле не было? Что на него нашло? Неужели он совершил чудовищную ошибку? Что он натворил? — Дэйв… нет…       Его сердце бешено заколотилось. Это было неправильно: его действия должны были быть взаимными. Он вдруг осознал мрачную реальность. Это никогда не должно сработать, а Дэвид поступил совершенно глупо, попытавшись сделать это. Как он смеет пытаться забрать Ричарда у того, кому он уже принадлежит. От волнения ему стало плохо, и он молча проклинал своё решение выпить, чувствуя, как его переполняют стыд, горе и отказ. Как же хотелось вернуть те последние секунды, которые он держал в себе как мечты, чтобы вспоминать о них в одиночестве. Как эгоистично было думать, что это может быть чем-то большим. Дэвид должен всё исправить, пока это не принесло непоправимых проблем. — Мне… мне жаль, прости меня, я не знаю, о чём я думал… Может быть, я слишком много выпил, я проебался… — Дэйв, послушай меня. Дэвид опустил глаза и попытался отстраниться, пока не натворил ещё больше импульсивных поступков, но обнаружил, что прижимается спиной к деревяным перилам. Ричард всё равно потянулся, чтобы крепко схватить Дэвида за предплечье, прижав его к полу, ради того, чтобы быть ближе к нему. — Нет, стой! — выкрики резко оборвались. — Чёрт возьми, Дэвид, просто послушай! Упомянутый почувствовал, как руки обхватили его торс с любовью, а тихие, стыдливые слёзы грозили скатиться по его щеке, несмотря на то, как сильно он пытался их скрыть. — Я… я знаю, о чём ты думаешь, хорошо? Прошу, не вини себя. Я бы солгал себе, если скажу… что не думал сделать то же самое раньше. — сказал Ричард с неуверенным и тяжёлым вздохом. Дэвид замер. Что он имеет в виду? — Я… восхищаюсь тобой. За… многие вещи, правда, — начал Дэвид. Дождь и ветер ревели за пределами его дома, когда они прижались друг к другу на полу, окутанные темнотой, но возможно было разглядеть их силуэты. Ричард икнул с ароматом вина. — Ты так хорошо знаешь себя и проходишь через препятствия перед тобой. Я не думаю, что владею такими же навыками. — он почувствовал, что едва начинает дрожать. –… Дэйв, я чувствую, что могу сказать с полной уверенностью, что знаю, что ты сейчас чувствуешь… потому что я тоже это чувствую. Я обещаю тебе, что чувствую. И если бы я не взял на себя обязательства много лет назад… чёрт возьми, возможно, сейчас у меня хватило бы смелости признать это. Но… — Дэвид мог бы поклясться, что услышал дрожь в его голосе — Я не могу. Просто не могу. И я надеюсь, что ты сможешь меня понять, потому что я не хотел бы потерять одного из лучших друзей, которые у меня когда-либо были, из-за чего-то подобного. Пожалуйста, постарайся понять, к чему я веду, потому что… потому что… ну, я честно не знаю, где бы я был без тебя в моей жизни. И я не особо сильно хочу это узнать.       Собравшиеся люди под ними всё ещё шумели издалека. В отсутствие проигрывателя группа занялась созданием собственной музыки и присоединились друг к другу в пьяной, нескоординированной песне, размахивая в воздухе над головой зажигалки. Этажом выше двое участников группы были неподвижны, словно замершие статуи. Мысли в голове Дэвида наплывали и убывали, как берега реки во время шторма. Все те моменты со дня их знакомства, которые оба заметили, но они никогда это не признавали — тёплый комплимент плавающим аккордам клавишника, которые висели в воздухе и поддерживали остальные их таланты с непревзойдённым изяществом, искренняя похвала особенно выдающемуся соло гитариста, от которого по позвоночнику слушателя пробегали мурашки, мягкие слова поддержки после одной из вспышек гнева их басиста, взгляд и улыбка, когда они смеялись, когда их барабанщик рассказывал им очередную забавную историю из своего детства… все они что-то значили. Было легко заметить, как Дэвид смотрел вперёд, пытаясь собраться с мыслями, отчаянно избегая зрительного контакта. — Мне очень жаль, Дэйв. Мы оставим это в прошлом.       Тёплая хватка покинула плечи Дэвида, и ему было неприятно чувствовать, как она уходит. Он всё ещё был парализован, до того, как понял, что Ричард принял молчание за безразличие, уже вставший, чтобы уйти. Дэвид снова взял его за руку и тоже поднялся, наконец-то имея возможность посмотреть снова друг другу в глаза. Он видел искреннюю, настоящую любовь и нотки печали по поводу сложившихся обстоятельств. Он видел тоску и колебание, и ему хотелось, чтобы Ричард мог заставить их исчезнуть для него, но теперь он знал, что это невозможно: по крайней мере, не таким образом. Теперь Дэвиду стало ясно, что существует не один способ любить Ричарда. — Рик… Дэвид взял обе его руки в свои ладони и нежно сжал их. -…Спасибо. За понимание. И спасибо, что не обижаешься на меня. Я тоже не хочу знать жизни без тебя, и для меня было бы честью продолжить свою с тобой. Как музыканты, как участники одной группы… как друзья… Ричард на мгновение отвёл взгляд, а затем искренне улыбнулся. Он вернул прежние объятия, а после протянул руки вверх, нежно касаясь лица Дэвида и притрагиваясь к волосам, проведя пальцами по их длине, вплоть до кончиков. Несмотря на их несовместимость, Ричард подарил своему партнёру ещё одно проявление ласки, на этот раз медленное, размеренное и сладкое. Они слились воедино, как их мелодии на концертах, словно созданные небесами для того, чтобы быть вместе вечно. Божественное вмешательство или нет, но они оба были уверены, что в их жизни не будет ни одного дня, когда один из них не присутствовал бы каким-то образом в жизни другого. — Пойдём. Нельзя оставлять тех дураков в темноте, иначе они могут спалить дом, даже в такой дождь. — прошептал Ричард. Дэвид просто смотрел в ответ с восторгом и вожделением, пока не почувствовал, что тоже ухмыляется, и его сердце растаяло от прекрасного, опьяняющего блеска в этих до боли красивых глазах. — Точно.       Взяв в руки светильники и обмениваясь друг с другом смущёнными, нерешительными хихиканьями, они вернулись в компанию. Каждый с гордостью предоставлял результаты, с благодарностью принимая новую выпивку, под одобрительные возгласы и аплодисменты совершенно беспечной толпы. В тот момент никто из присутствующих не был достаточно трезв, чтобы заметить, что снаружи начал идти лёгкий дождь, почти беззвучный шёпот ветра и тихие раскаты уже далёкого грома. Наконец-то ливень начал стихать. Скоро наступит тихий, хоть и сырой вечер. Тогда уход из дома Ричарда было последним, о чём думал Дэвид.