А при чём тут Дэхья?..

Распахнув дверь в таверну, аль-Хайтам остановился на пороге, оглядывая помещение. И... сразу же увидел Кавеха, на поиски которого он и отправился. Подперев голову руками, Кавех сидел за столиком, грустно разглядывая бокал с вином, стоящий перед ним. "Слишком тихий... - с беспокойством подумал аль-Хайтам. - Что-то с ним не так... Неужели у него опять какие-то неприятности?" Аль-Хайтам не торопился подходить к Кавеху, он лишь немного отступил от двери. Так как Кавех был не один, а с Тигнари и Сайно, то аль-Хайтам решил понаблюдать за этой компанией. "Ничего плохого не будет, если я послушаю, о чем они говорят, - успокаивал свою совесть аль-Хайтам. - Должен же я знать, во что опять вляпался несносный жилец! - его совесть мгновенно подкинула ему мысль о том, что для этого совсем необязательно подслушивать. - Ну как же! Расскажет он мне! - возмутился аль-Хайтам. - А если и расскажет, то когда уже поздно будет. И как я смогу ему помочь, если он увязнет уже обеими ногами? Нет уж, я должен заранее подготовиться к любой неприятности! - ему стало как-то не по себе, он поежился и с раздражением подумал. - Я это делаю совсем не для него, а для себя. Мне не нужны лишние проблемы". Успокоив таким образом и свою совесть, и свое эго, аль-Хайтам незаметно подобрался поближе и приготовился слушать. Какое-то время за столом было тихо. Кавех немигающим взглядом смотрел на бокал, Тигнари и Сайно молча чего-то ждали. Наконец Тигнари нарушил молчание. - Что же было дальше? Аль-Хайтам понял, что разговор начался еще до того, как он вошел. Значит, начала он не узнает. Это его немного расстроило. Тем не менее он продолжал прислушиваться. После недолгого молчания Кавех ответил. - Аль-Хайтам сказал, что я слишком много пью... Вот я и думаю: а это сколько? Сколько можно выпить, чтобы было не слишком много? Два бокала? Или три? Я выпил всего один... Может, больше уже нельзя? - Думаю, два - это немного, - с улыбкой сказал Тигнари. - Мне кажется, что и три бокала прекрасного вина - это не слишком много, - поддержал его Сайно. Кавех с благодарностью посмотрел на двух друзей. - Вы меня понимаете, - сказал он, взял в руку бокал и с грустью добавил. - Но аль-Хайтам не понимает... Совсем не понимает... Он сказал, что я слишком много пью! На основании каких фактов он сделал такое заключение? Лицо Кавеха приобрело печально-обиженный вид. Он удрученно покачал головой и одним глотком осушил бокал. Тигнари услужливо наполнил его бокал вином и сказал: - Ты не расстраивайся. Аль-Хайтам просто беспокоится о тебе. - Да как же мне не расстраиваться! - взвился Кавех. - Ты говоришь, что он беспокоится? Как бы не так! Вечные придирки! Он готов с утра до вечера ругать меня за что только можно! А что плохого я делаю, скажите мне? Я, как маленькая пчелка, тружусь день изо дня! А где благодарность? Где, я спрашиваю? Он тяжело вздохнул и сделал большой глоток из бокала. Сайно посмотрел на Кавеха долгим взглядом и многозначительно произнес: - Твой тяжкий долг своевременно выплатить долг. Тигнари с упреком глянул на друга и уже открыл рот, чтобы сменить тему и тем самым исправить ситуацию. Но не успел. Услышав слово "долг", Кавех мгновенно взорвался. - Не надо напоминать мне о моих долгах! - закричал он, вскакивая со стула. - Хотя бы здесь в этом блаженном месте не говорите о долгах! Какой долг? Какие долги могут быть у жалкой служанки, у которой нет ни минуты отдыха и покоя? Вы только представьте, уважаемый талантливый архитектор низложен до положения слуги! Я требую... Он не успел договорить, поэтому никто так и не узнал, чего требует Кавех. У аль-Хайтама закончилось терпение. Быстрыми шагами он подошел к столу и сел на свободный стул. Его неожиданное появление произвело огромное впечатление на всех троих. За столом воцарилось молчание. Тигнари и Сайно с любопытством смотрели на аль-Хайтама, ожидая, что же будет дальше. Слегка испуганный Кавех плюхнулся на свое место и торопливо допил вино из своего бокала. - И что же жалкая служанка делает в таверне? - ледяным тоном спросил аль-Хайтам. - Кажется, служанка жаловалась на то, что у нее нет ни отдыха, ни покоя? Как тогда понимать, что ты сидишь здесь и отлыниваешь от работы? Кавех наполнил бокал, быстро выпил, а потом дерзко выпалил: - Тебе придется найти другую служанку! Я больше не намерен терпеть твой гнет! - Какой еще гнет? Прекрати нести чушь! Единственный, кто вечно доставляет неприятности, это ты. Ты ничего не можешь сделать правильно. Из-за тебя я даже выспаться не могу. - Ах так! И чем же я тебе мешаю? Вы только посмотрите на него! - в голосе Кавеха появились нотки оскорбленного достоинства. Сайно посмотрел на аль-Хайтама и понял, что ситуация накаляется. Он решил, что пора разрядить обстановку. Конечно же, он воспользовался самым действенным, на его взгляд, способом - шуткой. - Когда Кавех с аль-Хайтамом спорят, они похожи на певцов во время концерта. - Почему? - спросил Тигнари и тут же пожалел об этом. Глаза Сайно удовлетворенно заблестели. Он ожидал подобного вопроса. Если бы никто не спросил "почему?", главная часть его шутки осталась бы невысказанной. - Потому что они всегда начинают с чего-то нового, но не слишком занятного, а потом переходят к лучшему, что стало уже популярным. Все молча уставились на Сайно. А потом произошло то, что и должно было произойти. Обстановка стала еще более накаленной. - Если бы у аль-Хайтама был не такой несносный характер, то... - с негодованием начал Кавех. - Может, у меня и не слишком хороший характер, - перебил его аль-Хайтам, - но я, по крайней мере, не доставляю проблемы окружающим, не создаю суету, не раздуваю скандал на пустом месте и... - Может, сыграем в игру «Священный призыв семерых»? - Сайно сделал еще одну попытку разрядить обстановку. - Эта замечательная игра отвлекает не только от работы, но и заставляет забыть обо всех проблемах и ссорах. Кавех и аль-Хайтам даже не взглянули на него. Кавех снова наполнил бокал, быстренько выпил и, слегка заплетающимся языком сказал: - У меня только одно желание... - Осторожнее с желаниями! - воскликнул Сайно. - Один не слишком разумный молодой человек загадал желание «Хочу, чтобы у меня каждый день был День Рождения». Через два месяца он состарился и умер. Сайно засмеялся. Остальные молча посмотрели на него. Когда Сайно снова открыл рот, намереваясь произнести очередную шутку, Тигнари понял, что необходимо опередить его. - Аль-Хайтам, кажется, ты знаком с Дэхьей? Что ты о ней думаешь? - Да, я знаком с ней. Я даже предлагал ей поступить на службу в Академию, так как считаю ее очень способной. Мне очень жаль, что она отказалась. Она сильная и смелая женщина, к тому же очень умная и красивая. В Академии она добилась бы большого успеха и принесла бы немало пользы. Но я понимаю, что спокойная жизнь ей не по нраву. Кавех внимательно слушал ответ аль-Хайтама. В его глазах появился опасный огонек, он сжал кулаки и презрительно скривил губы. - Дэхья, ха! Тоже мне красавица! - Кавех ни разу в жизни не видел ее и в первый раз о ней слышал, но в его душе поднялась волна непонятного раздражения против этой незнакомой девушки. - Послушать аль-Хайтама, так она просто кладезь ума и красоты! Можно подумать, лучше нее никого нет! Да Нилу в сто раз ее красивее и лучше! - аль-Хайтам недовольно нахмурился. - Нилу талантливая! Красивая! А еще у нее прекрасный характер! Она всегда улыбается, когда танцует! С ней приятно общаться! Сначала аль-Хайтам почувствовал легкое раздражение, но постепенно раздражение выросло во что-то более сильное и неприятное. Но самое неприятное было в том, что аль-Хайтам не мог понять, почему его так задели слова Кавеха про Нилу. Сайно заметил, как изменилось лицо аль-Хайтама и с преувеличенной веселостью сказал: - А давайте все-таки сыграем в игру «Священный призыв семерых»! Хотите, я покажу вам свою новую колоду? Все промолчали. Расстроенный Сайно молча выпил бокал вина и начал придумывать новую шутку, чтобы вставить ее в критический момент. Несмотря на то, что ни одна его попытка не смогла разрядить обстановку, Сайно не падал духом. - Только что мне в голову пришел самый короткий анекдот, - сказал он и оглядел всех сидящих за столом. - Слушайте. Проходит Кавех мимо бара… - все с непониманием уставились на него. Сайно пустился в объяснения. - Ключевое слово в этом анекдоте "мимо". Понимаете? Представьте, Кавех проходит мимо бара и не заходит в него! В этом вся соль! Теперь... Он не успел договорить, как аль-Хайтам резко перебил его и сказал: - Достоинства артиста у всех на виду. А вот о недостатках почему-то всегда забывают. Нилу умеет играть на своих сильных сторонах, поэтому она кажется идеальной таким... наивным людям. Но, поверьте, у Нилу полно недостатков. И не такая уж она и красавица, на мой взгляд. В глазах Сайно блеснул огонек. - Знаете, в каждой девушке есть что–то сморщенное и коричневое. Внутри каждой девушки, - добавил он, заранее подозревая, что его опять не поняли. Тигнари недовольно поморщился, но все же спросил: - И что же это? - Изюминка, - захохотал Сайно. Тигнари покачал головой. Аль-Хайтам нахмурился. А Кавех вскочил и ударил по столу бокалом, расплескав при этом вино. Вид у него был обиженный, на глазах выступили слезы. Сайно хотел отпустить еще одну шуточку, но Тигнари легонько толкнул его и знаком показал, чтобы он молчал. И так уже слишком много сказал! - Да ты! Ты! Вы все! - дрожащим голосом закричал Кавех. - Один твердит: Дэхья, Дэхья! Другой говорит, что Нилу сморщенная и коричневая! Да она... Красавица! - язык у него начал заплетаться. - Нилу каждому зрителю... говорит... что-нибудь приятное... А что Дэхья? Она говорит что-нибудь приятное? Не... думаю... Аль-Хайтам не понимал, почему его охватывает злость, когда Кавех говорит о Нилу. Не понимал, но злился все больше и больше. И еще что-то непонятное всплывало из глубины. При этом у аль-Хайтама сжималось сердце и возникало чувство потери. Сайно, за которым пристально следил Тигнари, по лицу аль-Хайтама понял, что вот-вот разразится буря. "Что ж, пора разрядить обстановку!" - бодро подумал он и выдал очередную шутку. - Дэхья спрашивает: "Нилу, кого ты больше любишь - Кавеха или аль-Хайтама?" Нилу отвечает: "Когда я танцую перед Кавехом и аль-Хайтамом, то больше люблю танцевать". И снова над шуткой смеялся только Сайно. Тигнари с упреком посмотрел на друга, но промолчал. Аль-Хайтам сверкнул глазами и тоже промолчал. А вот Кавех молчать не хотел. К этому времени никто уже не мог сказать, сколько вина он выпил. Сам Кавех считал лишь до третьего бокала. Не странно, что глаза уважаемого архитектора затуманились, язык плохо его слушался, мысли в голове перемешались каким-то невероятным образом. Кавех попытался встать, даже почти встал, но ноги его подвели. Он плюхнулся на стул, в который раз уже расплескав вино. - Нилу лучше... она добрая... - запинаясь на каждом слове, начал он. - Дэхья... Кто такая Дэхья? Я... ее не... знаю... А, понятно... Ее знает мой... Почему он знает, а я... не знаю? Разве это... справедливо? - вдруг Кавех замолчал, посмотрел на аль-Хайтама и воскликнул. - Ты обещал сводить меня на концерт Нилу! Аль- Хайтам с недоумением посмотрел на него. - Когда это я обещал? Что-то я не помню. - Обещал! И не сводил! - Кавех посмотрел на аль-Хайтама, помотал головой, мгновенно осушил бокал, а потом закрыл лицо руками и заплакал. - Всегда так... обещаешь... обещаешь... Я жду... жду... Никому я не нужен... Никто... меня ... не любит... - Пить меньше надо, - не скрывая раздражения, сказал аль-Хайтам. - А ты... ты... Ты не сказал, сколько... Сказал слишком... много... Меньше... Это сколько? - Не умеешь пить, не пей совсем! - отрезал аль-Хайтам и отвернулся от Кавеха. Сайно понял, что пришла пора вмешаться. - Предлагаю сыграть в игру «Священный призыв семерых». У меня есть новая колода. Уверяю вас, будет очень интересно! - Что? Какая игра? - пытаясь сфокусировать взгляд на Сайно, пробормотал Кавех. - Не знаю такой игры... - Ну все, - резко выдохнул аль-Хайтам, поднимаясь со стула. - Кажется, кто-то слишком пьян. Пора домой. Тигнари и Сайно не стали возражать. Они и сами видели, что Кавех дошел до состояния, в котором не мог ни двигаться, ни соображать. Аль-Хайтам поднял Кавеха и поставил его на ноги. - Идем домой, - почти ласково сказал он. Кавех попытался сделать шаг, но предательские ноги его не слушались. Он начал заваливаться назад, и если бы не сильная рука аль-Хайтама, то упал бы на пол. - Домой? - бормотал он заплетающимся языком. - А где мой дом? У меня нет дома... Неожиданно аль-Хайтаму стало его жалко. Он рассердился на себя за это, и поэтому довольно грубо потащил Кавеха к выходу. Вытащив его на улицу, аль-Хайтам попытался поставить его на ноги. Но это было невозможно. Кавех все время норовил сесть на землю, сопровождая свои действия громкими жалобами. - Оставьте меня в покое... Я так устал... Я много работал... Я не выспался! Дайте мне прилечь и поспать... Не мучайте меня... И так без передышки. Аль-Хайтаму ничего не оставалось, как взять Кавеха на руки и отправиться домой. На его беду, улицы были заполнены людьми. И опять же аль-Хайтаму ничего не оставалось, как нести пьяного Кавеха под удивленными взглядами прохожих. Сначала Кавех молчал. Он поудобнее устроился на руках аль-Хайтама. Казалось, что он задремал. Но не успел аль-Хайтам порадоваться, как Кавех зашевелился, открыл глаза и громко провозгласил: - Я как принцесса! Похож я на принцессу? Безусловно! Кого может нести на руках принц? Только принцессу! Как назло, язык у него перестал заплетаться, поэтому проходящим мимо людям было понятно каждое слово. - Замолчи! - прошипел аль-Хайтам. - Если ты не замолчишь, я тебя выброшу. Но Кавех, конечно же, не замолчал. Он обхватил шею аль-Хайтама обеими руками и проникновенно сказал: - Прекрасный принц, я хочу выйти за тебя замуж! Я буду хорошей женой, ты не пожалеешь. Я согласен быть с тобой в радости... - он запнулся, помолчал и продолжил. - И в чем-то там еще... В общем, бери меня замуж! Аль-Хайтама пробрала дрожь от этих слов. Он украдкой огяделся по сторонам. Прохожие деликатно отворачивались, делая вид, что ничего не видят и не слышат. А может, они отворачивались, чтобы скрыть свои улыбки... - Куда ты меня несешь? - вдруг забеспокоился Кавех. - Домой, - буркнул аль-Хайтам. Ему хотелось придушить несносного пьяницу. Внезапно Кавех начал отбиваться, при этом он кричал на всю улицу: - Нет! Я порядочная принцесса! Только после свадьбы! После свадьбы, я тебе говорю! Терпение аль-Хайтама лопнуло. Он едва сдержался, чтобы не бросить уважаемого архитектора на землю да еще и подпнуть его ногой. Но вместо этого он посадил брыкающегося и орущего Кавеха на ближайшую скамейку и сел рядом. "Если я уйду и оставлю его здесь, - размышлял аль-Хайтам, - он непременно попадет в какую-нибудь неприятную историю. Да уж... А если я потащу его домой, то он опозорит меня на весь город... Ладно, придется подождать, пока он немного протрезвеет. Тогда я смогу без труда доставить его домой". Приняв такое решение, аль-Хайтам спокойно откинулся на спинку скамейки. Спокойствие длилось недолго. Подремав несколько минут, Кавех засуетился и начал бормотать: - Где это я оказался? Кажется, я потерялся... Потерялся! - голос его стал громче. - Что же делать? Я потерялся! Спасите меня! - закричал он. На этот раз повезло: вокруг не было ни души. Аль-Хайтам взвалил Кавеха на спину и быстрыми шагами пошел к дому. - Кто? Ты кто? - снова подал голос Кавех. - Аааа! Понял! Богиня! Ты снова пришла ко мне на помощь! Благодарю тебя! - он чмокнул аль-Хайтама в шею. - А не могла бы ты, о Богиня, идти побыстрее? Все-таки я человек, и мне не чужды низменные человеческие потребности... - он понизил голос до шепота. - Я хочу в туалет... Аль-Хайтам мысленно выругался и ускорил шаг. *** На следующий день аль-Хайтам проснулся не в лучшем настроении. Он плохо спал и совершенно не выспался. И все из-за Кавеха! Когда аль-Хайтам дотащил соседа до дома, сразу же уложил его и посидел рядом до тех пор, пока Кавех не заснул. После этого аль-Хайтам со спокойной душой отправился в свою комнату и занялся своими делами. Но через некоторое время Кавех проснулся. И с этого момента началось настоящее светопреставление. Сначала Кавех требовал еще выпивки. Делал это он громко и чревычайно настойчиво. Выпивку он, естественно, не получил. Тогда он начал привязываться к аль-Хайтаму, предлагая ему достать бутылочку хорошего вина и вместе выпить. Когда и это не подействовало, Кавех обиделся и начал плакать. После этого наступило небольшое затишье, во время которого аль-Хайтам даже успел почитать. Но то, что последовало дальше едва не спровоцировало аль-Хайтама на убийство. Кавех решил поиграть на своем любимом ситаре. Это было бы еще терпимо, но при этом Кавех очень громко и очень фальшиво пел, перевирая слова. Аль-Хайтам мог бы надеть наушники, чтобы не слышать ушераздирания. Но в этом случае он не услышал бы наступившую тишину. И Кавех мог потихоньку улизнуть, а этого допускать было нельзя ни в коем случае. К счастью, через какое-то время на ситаре лопнули струны. Наступила благословенная тишина. Но ненадолго... - Где мой муж? - орал во весь голос Кавех. - Принцесса ждет! Муууж! Ты где? А свадьба уже была?.. Потом Кавех захотел танцевать. Потом... В общем, уснул Кавех только под утро. И Аль-Хайтам тоже. Не странно, что он злился на Кавеха. Вот в таком настроении он и пришел к нему в комнату. - Вставай, - холодно сказал он. - Не могу, - проныл Кавех. - Голова раскалывается... - Пить надо меньше, - отрезал аль-Хайтам. Он не испытывал ни малейшего сочувствия. После того, что ему пришлось пережить по вине Кавеха, о каком сочувствии может идти речь! Аль-Хайтам несколько раз прошелся по комнате, остановился прямо перед Кавехом и неожиданно спросил: - Ты все еще хочешь пойти на концерт? - Какой концерт? - в глазах Кавеха было полное непонимание. - На который, как ты говоришь, я обещал тебя сводить, - с ледяным раздражением сказал аль-Хайтам. Кавех прикрыл глаза и задумался. Думал он долго. Аль-Хайтам терпеливо ждал. Наконец Кавех распахнул глаза и с детским восторгом посмотрел на аль-Хайтама. - Неужели ты хочешь пойти со мной на концерт Нилу? - голос Кавеха слегка дрожал. - О, Нилу! Она так прекрасна! Я... - Я не хочу, - перебил его аль-Хайтам. - Однако ты сказал при Тигнари и Сайно, что я обещал сводить тебя на концерт. И хотя я не помню, когда я мог дать такое обещание, но вынужден выполнить его, - он презрительно скривил губы и добавил. - Не понимаю, что такого прекрасного ты нашел в Нилу. Со вчерашнего дня при одном упоминании о Нилу аль-Хайтам начинал злиться. Он не понимал, почему его раздражает обычная танцовщица. И это непонимание злило его еще больше. - Не только я! - с воодушевлением воскликнул Кавех. - Все, кто ее видел, кто ее знает, от нее в восторге. Она прекрасна и в танце, и в жизни! Аль-Хайтам еле сдерживался от нахлынувшего раздражения. Внезапно ему захотелось сказать что-нибудь обидное, но ничего не приходило в голову. Поэтому он презрительно хмыкнул и холодно произнес: - Если хочешь на концерт, вставай и приводи себя в порядок, - а потом неожиданно для себя зло добавил. - Может, твоя ненаглядная Нилу скажет тебе что-нибудь приятное. Кавех моментально вспылил. - Это же не твоя бесподобно-умная Дэхья! У Нилу прекрасный характер! Она для всех находит добрые слова! В отличие от некоторых, - он обиженно покосился на аль-Хайтама и начал потихоньку вставать. - Может, некоторые и не так добры, как твоя Нилу, но именно некоторые поведут тебя на концерт сегодня, - ледяным тоном сказал аль-Хайтам. - И это несмотря на то что вчера ты вел себя неподобающе и доставил некоторым много неприятных моментов. Лицо Кавеха покраснело. Он опустил голову и тихо пробурчал: - Никто не просил тебя об этом... Аль-Хайтам промолчал. А что он мог на это ответить? Конечно, его никто не просил нянчиться с пьяным Кавехом. Но не мог же он бросить его в таком состоянии... Через некоторое время Кавех встал и, постанывая, пошел к двери. - Я больше не буду пить... - жалобно сказал он. - Ну... если только совсем немного... - Хотелось бы верить, но как-то не верится, - в голосе аль-Хайтама прозвучало откровенное недоверие. - Можешь не верить сколько угодно! - взвился Кавех. - А твоя Дэхья меня бесит! "А при чем тут Дэхья? - подумал аль-Хайтам. - Мы же не о ней говорили... Меня твоя Нилу тоже бесит, но я же не кричу об этом!" Вслух он сказал: - Так ты идешь на концерт или нет? У тебя не так много времени, чтобы стать похожим на человека. - Иду, - буркнул Кавех и удалился. Аль-Хайтам постоял минуту и тоже вышел из комнаты. "Что со мной происходит? - думал он. - Не понимаю... Ничего не понимаю... И при чем тут Дэхья?" Кавех тоже не мог понять, что с ним происходит. Он злился на Дэхью, на аль-Хайтама и на себя. "А при чем тут Дэхья? С чего я вообще о ней думаю? Не понимаю... Надо спросить Тигнари и Сайно, - подумал он. - Может, я заболел..." Эта мысль успокоила Кавеха. Настроение у него поднялось, и он пошел приводить себя в порядок.