Учиха Хари

      Ночь, темнота и тишина. Хари сидит в их лаборатории и изготавливает артефакт-маяк в виде черного кожаного браслета с бусинами обсидиана. Маяк этот не для всех, а для одной конкретной призрачной личности, чтобы она всегда смогла найти носителя этого браслета. И нет, этот браслет не для Саске, его она и так найдет, этот браслет для Наруто и его матери. Зачем? Ну, тут все просто…       Ночью того же дня, когда они нашли призрак Кушины-сан, Хари пришла к ней поговорить. Женщина расположилась под одним из деревьев и с задумчивым видом смотрела перед собой.       - Доброй ночи, Кушина-сан, вы хотели меня видеть? – вежливо поздоровалась девочка.       - Здравствуй! Да, хотела. Как мне к тебе обращаться? – чуточку взволнованно спросила Узумаки, вставая с насиженного места и подходя к собеседнице.       - Можете звать меня Хари.       - Хорошо. Хари-сан, как я поняла, вы являетесь Жрицей Шинигами, как в прошлом мои соклановцы? – взяв себя в руки спросила женщина.       - Да, вы правильно поняли. Хотите оставить это место и перейти в Чистый Мир? – для проформы спросила волшебница. Нет, она понимала, что Кушина не из тех, кто просто уйдет, забыв о том, что ее тут держит, тем более сейчас, когда смогла наладить общение с сыном. Но спросить всё-таки надо было, так, для галочки.       - Нет, мне туда еще рано, - несколько поспешно воскликнула Узумаки, напрягаясь и даже чуточку отодвигаясь от девочки.       - Тогда что вам от меня нужно? – с любопытством уставилась на нее Хари, гадая, что же ей от нее надо.       - В библиотеке Узушио мне доводилось читать свиток, написанный одним из Жрецов Шинигами, - издалека начала женщина. – Там упоминалось, что существует ритуал открепления души от места смерти.       - Да, такие ритуалы существуют, - кивнула волшебница, начиная понимать, куда клонит ее собеседница. – Но в таком случае для души есть риск потеряться. Ведь для призраков время идет совершенно иначе, чем для живых людей, а про пространство и говорить нечего.       - Но можно же что-то с этим сделать? – с надеждой посмотрела на нее Кушина.       - Можно сделать новую привязку к человеку, месту или вещи, но тут тоже есть свои риски. Например: также застрять на новом месте или потерять вещь. А уж с привязкой к человеку все совсем сложно, ведь тогда придется тянуть силы из того, к кому привязан.       Хари мысленно вздохнула, ведь, по сути, она как раз и является тем самым призраком, привязанным к живому человеку – Саске. И хоть она старалась не тянуть его силы, но это не всегда получалось, особенно когда полностью тратила свои. А еще у них было практически объединённое подсознание, мысленная связь и одно на двоих тело, причем мужское. И если сейчас, пока они маленькие и энергетические каналы не полностью развиты, это еще нормально, но вот что будет, когда они повзрослеют, страшно представить. Особенно подростковый период. Вся надежда только на то, что к тому времени у нее будет свое тело, но она отвлеклась.       - И что же ты предлагаешь? – наконец спросила Узумаки, видимо от волнения перейдя на «ты».       - Думаю, подойдет артефакт-маяк. Это как привязка к вещи, но немного свободнее. Вы сможете ходить, где и как захотите, но всегда будете чувствовать, где носитель артефакта, а в случае чего он даже сможет вас позвать.       - О, это отлично! Когда сможем провести ритуалы? – обрадовалась женщина.       - Не спешите, - вздохнула Хари. – Сначала нужно все подготовить и провести расчёты. На это уйдет недели две, а то и больше.       - Ничего, я ждала все эти годы, подожду и пару недель. Спасибо вам, – улыбнулась Кушина.       И вот теперь Хари сидела в их тайной пещере и делала тот самый артефакт. Расчёты по ритуалу были уже готовы, их даже проверил заглянувший на огонек Шинигами. Покривился от вида рун, а не знаков фуин, раскритиковал и велел переделать почти все. Всё-таки в этом мире другие боги, несколько другие энергии и даже звездные карты тоже другие. Удивительно еще, что тот ритуал, создавший для Шисуи стазис, вообще сработал, каким-то странным образом запитавшись и замкнувшись на природную энергию вместо магии. Поэтому все ее ритуалы нужно пересматривать и переделывать. Но с основными, нужными ей, все просто – обращаться теперь не к Предвечной Госпоже, а к Шинигами. В общем, вылился этот визит в целую лекцию с кучей разъяснений и даже с историческими подробностями о жизни тех или иных богов этого мира. Ну и конечно в практикум по ритуалистике, как без этого.       Еще в тот визит Шинигами принес запоздалый подарок на день рождения (очень иронично, конечно) в виде белого кимоно и жуткой маски, напоминающей его собственную. Объяснив все это тем, что ей нужна будет рабочая одежда, а с такой маской души будут охотнее ей повиноваться. Ага, попробуй возразить такому чудовищу. Но вообще, у маски и помимо «эстетических» было множество свойств, о которых Шинигами внаглую отказался рассказывать, мол, сама изучай. Единственное, что все же сообщил, так это то, что в ней будет проще совершать любые ритуалы, связанные с душами и смертью. И что эта масочка очень ей пригодится в предстоящем действе.       Шинигами удалился, пообещав в следующий раз принести ей соответствующую литературу, чтоб не делала больше таких глупых ошибок в ритуалах, и напоследок велев быстрее учить фуиндзюцу, а то от этих прямых линий и острых углов у него голова болит.       Волшебница похихикала, но пообещала, что всенепременнейше, найти бы только хорошего учителя.

***

      Все то время пока шла подготовка к ритуалу, Наруто вылавливал Учиху и просил его позвать Хари, чтобы она помогла ему пройти через ворота за пределы деревни. Саске злился, Саске бесился, Саске сбегал и прятался. Блондин его ужасно раздражал своим поведением, а особенно тем, что отнимал у него внимание оне-чан. Она его и ничья больше и нечего тут постоянно крутиться возле нее.       Узумаки же не унывал, находил, догонял и ловил друга. Не помогало уже ничто. Если раньше еще получалось отсидеться за стенами кланового квартала, то теперь всё. Блондин пробирался уже и туда.       В процессе всех этих пряток-догонялок Наруто даже вновь познакомился с семьей Саске. Отец относился к их общению довольно настороженно и даже недовольно, стараясь и вовсе свести его на нет. В его памяти были еще свежи воспоминания о тех месяцах, что Наруто провел в их клане, и какую бучу подняли жители деревни, обвиняя Учиха в том, что они решили единолично завладеть джинчуурики. А ведь эти недовольства до сих пор не сошли существуют и могут в любой момент вспыхнуть вновь. А их клану и без того в последнее время приходится нелегко.       Итачи, кажется, было все равно. Он по-прежнему почти не появлялся дома, а большую часть свободного времени проводил на тренировках.       А вот Микото была невероятна рада. Она закармливала мальчика, как могла, упирая на то, что он очень худой и маленький для своих лет, а ему еще становиться шиноби. Теперь Учихе приходилось таскать в Академию не одно бенто, а два. Но с мамой не поспоришь, поэтому носил.       В итоге, кто был рад больше, когда Хари объявила обоим мальчикам о том, что они с Кушиной договорились о проведении ритуала и все к этому подготовили, еще большой вопрос.       Проводили все это действо на закате. Расчистили место, нарисовали особым костяным мелом все положенные знаки, расставили дары и артефакты. Все четверо участников заняли места на определенных рунах, начертанных в вершинах фигуры. Надев подаренные ей накануне маску и кимоно, девочка с последним лучом заходящего солнца начала читать катрены.       Все прошло на удивление легко и гладко. Магия струилась ровным потоком, сплетаясь ровно так, как и надо. Мальчишки тоже выполнили свою роль свидетелей на отлично, вовремя произнеся все положенные слова и ничего не запоров, хотя именно этого волшебница больше всего и опасалась. Но все обошлось.       Расходились они все уже по темноте. Оба Узумаки были счастливы от того, что теперь смогут постоянно быть вместе и спокойно общаться, а маленький Учиха был рад тому, что от него и Хари теперь хоть немного отстанут и будет кому приструнить его гиперактивного друга.

***

      Первые дни Кушина привыкала к тому, что теперь может постоянно находиться вместе с сыном, а также свободно гулять по деревне. Она ходила по улицам, вспоминала прошлое, заглядывала к друзьям. В общем осматривалась. Но долго это не продлилось. Она вспомнила о том, что она мать и ее ребенку срочно требуются забота и воспитание.       Готовить и убирать она не могла, все же простому призраку это не по силам, но вот научить этому сына – запросто. Наруто вообще требовалось очень многому научить, начиная от норм и правил поведения в обществе и заканчивая клановыми знаниями Узумаки. Блондин от всего этого натурально взвыл и даже попытался сбежать, но куда там. Отловили, вернули и принялись воспитывать.       Хари периодически заскакивала на огонек, сочувствовала мальчику, одобрительно улыбалась его матери, пока тот не видит, и иногда помогала по дому, все же с магией это довольно просто.       В один из таких визитов девочка застала любопытную картину – Кушина пыталась обучить Наруто основам фуиндзюцу, а тот всячески упирался и пытался сбежать, чтобы потренироваться, не понимая, зачем ему эти рисунки. Противостояние, видимо, длилось уже долго и оба были настроены решительно, не желая принимать точку зрения оппонента. Во что бы это в итоге могло вылиться, неизвестно, ведь волшебница, увидев знаки фуин и узнав, что старшая Узумаки является аж мастером фуиндзюцу, тут же попросилась к ней в ученицы, чем очень удивила блондина, заставив поколебаться его уверенность в том, что это так бесполезно.       А через пару дней раздумий Наруто сам подошел к Хари спросить, что же такого крутого в этих закорючках. И девочка ему рассказала и даже показала несколько нарисованных ею печатей. Правда активировать пока не решалась, все же у нее не было полной уверенности в том, что они сработают как надо. А после рассказа еще и о запечатывающих свитках и барьерах блондин и вовсе воспылал энтузиазмом и сам стал просить его обучить этим «крутым закорючкам». Надолго этого энтузиазма конечно не хватило, ведь от основ до самых простых печатей ох как далеко, но далее включилось баранье упрямство и желание стать сильнее и показать всем, какой он крутой, особенно Саске, чтоб его признали. Поэтому теперь мальчик целыми днями сидел дома, изводя кучу бумаги и чернил, вырисовывая простейшие знаки. А прерывался разве что на приемы пищи, сон и походы в Академию. За распорядком дня Кушина следила строго, как и за поведением сына, отчего резко повысилась его успеваемость и снизилось количество шалостей. Учителя просто нарадоваться не могли и приписывали это благотворному влиянию Учихи.       Саске же, после того как Узумаки от него отстал, неимоверно радовался данному обстоятельству. Теперь он мог свободно гулять по улицам, а не постоянно прятаться от всяких полоумных блондинов. Но потом он заскучал. Не от кого стало отбиваться и не с кем стало ругаться. Нет, были приятели в Академии, ребята в клане, с которыми можно было спокойно пообщаться, были даже девчонки из фан-клуба, от которых он по-прежнему сбегал. Но это все не то. Не так. Не радовало даже то, что Наруто стал меньше общаться с его оне-чан и перетягивать ее внимание на себя. Она теперь вновь почти все время проводила с ним, но теперь этого просто не хватало. Хотелось вновь подраться с блондином, или покричать друг на друга, или может даже что-то обсудить, или просто поиграть. Но теперь Наруто был постоянно занят: его мать взялась за дело всерьез, отчего времени на что-то еще совсем не оставалось. Нет, если бы он сам к нему подошел, то Узумаки бы, скорее всего, с радостью наплевал бы на все дела, да и Кушина, наверное, не стала возражать. Вот только подойти самому ему мешала гордость. Это означало бы, что ему и правда важна их дружба, которую он так упорно не хотел признавать.       Первой за всеми этими мучениями устала наблюдать Хари. Ей просто ужасно надоели постоянные дожди во внутреннем мире. Уяснив для себя проблему, она решила просто столкнуть их вместе, а дальше пусть сами налаживают общение.       Поводом для встречи были выбраны взрывные печати. Она старательно вывела их уже на настоящей, а не призрачной, бумаге настоящими же чернилами, и наполнила своей магией. Кушина-сенсей одобрила ее работу и разрешила проверить их в действии. Местом был выбран дальний заброшенный деревенский полигон, недалеко от Леса Смерти. А время – после уроков в Академии.       Наруто об этом прямо никто не сообщал, но так как разговор происходил в его же квартире, то само собой он смог все подслушать. А вот перед Саске пришлось нарочно засветить свеженарисованные взрывные печати, а потом и проболтаться о месте и времени проведения испытаний. Н-да, та еще задачка, проговориться обо всем так, чтобы это выглядело не слишком нарочито.       В общем, в указанный час все были на месте и прятались по кустам, ожидая обещанных испытаний.       Весело переглядываясь с Кушиной, волшебница установила одну из печатей на максимально безопасном расстоянии, чтобы в случае чего никто не пострадал, после чего тоже отошла и сложила активирующую ручную печать. Громыхнуло. После того как рассеялся дым, на земле обнаружилась небольшая воронка. Покивав самой себе, девочка установила другую печать, с большим наполнением. О чем, конечно же, сообщила вслух своей наставнице. Мальчишки в кустах возбужденно заерзали. Новый взрыв и новая воронка, на этот раз немного крупнее предыдущей.       После еще парочки взрывов, видя, как интерес мальчишек начинает ослабевать, Кушина велела переходить сразу к самой сильной. Согласно кивнув, Хари вынула из довольно толстенькой еще стопочки самый нижний лист и установила его максимально далеко от наблюдателей. Вновь сложенная ручная печать и импульс магии, после чего прогремел такой взрыв, будто кто-то одномоментно использовал десяток заклинаний «Бомбарда Максима». Наблюдающих за этим всем мальчишек снесло взрывной волной, а посреди полигона образовалась огромная воронка с оплавленными краями. Но призраки почти не обратили на воронку внимания, перепугавшись за детей. К счастью, с ними оказалось все в порядке – они почти не пострадали. Зато фонтанировали просто невероятным восторгом и желанием самим что-нибудь повзрывать. Вот только все их планы обломали явившиеся на взрыв шиноби, от которых потребовалось срочно убегать и прятаться. Но тут уж их немного прикрыла Хари. Все же несправедливо будет, если ребят обвинят в том, чего они не делали.       На волне новых впечатлений мальчишки быстро разговорились, заспорили, подрались и договорились о совместной тренировке. Идиллия. По домам все расходились радостные и довольные друг другом.

***

      Пока дети бегали друг за другом, играли и взрывали полигоны, в доме главы клана Учиха тоже кипели свои страсти. И нет, на этот раз они были никак не связаны с Итачи, теперь речь шла о судьбе младшего сына. Саске все же переговорил с матерью о том, что хочет изучать ирьениндзюцу, а та одобрила решение сына. И вот теперь Микото пыталась убедить мужа в том, что их младшему сыну нужна эта наука.       Фугаку не желал ничего слышать и категорически отказывался отправлять сына даже на прохождение курсов в госпиталь. Саске мальчик и второй наследник клана, он воин и будущий советник следующего главы, ему все это не пристало.       Решить вопрос тихо и мирно не получилось, и вскоре к этому подключились еще и старейшины клана. Мнения разделились пополам, и ни одна сторона не желала уступать. Они спорили, приводили разные доводы и аргументы и едва не доходили до рукоприкладства. Хотя нет, двое особо ретивых все же сцепились, отстаивая свое мнение, правда к тому моменту они уже давно скатились на другую тему и перешли на личности. Но начиналось это все же с вопроса о том, пристало ли второму наследнику клана великих воинов изучать ирьениндзюцу или это пустая трата времени.       Хари поначалу наблюдать все это было довольно весело, но когда все аргументы пошли уже по десятому кругу, а решение вопроса просто неимоверно затянулось, так как никто не хотел уступать, она решила вмешаться. Нескольким старейшинам она как могла аккуратно внушила мысли о том, чтобы отдать решение вопроса на волю Ками. Пока они убеждали в этом остальных, девочка прогулялась до храма, принесла подношение и попросила духа-покровителя клана о том, чтобы он выказал свое одобрение, заодно объяснив, почему им с братом это так необходимо. Подношение было принято, а в Силе, наполняющей храм, чувствовались тепло, насмешка и согласие.       Уже через пару дней глава со старейшинами всё-таки отправились в храм. Пробыли они там довольно долго, но по возвращении Фугаку сообщил жене свое окончательное решение.       Переговоры с госпиталем длились неделю, но согласие всё-таки было достигнуто, и тем же вечером ото-сан вызвал Саске к себе и объявил ему о том, что он теперь помимо прочего будет изучать еще и ирьениндзюцу.       Первое время были просто лекции и теоретические занятия, на которых рассказывалось все то, что Учиха и так знал от матери. Ему не нравилось сидеть в группе, состоящей в основном из девчонок и слушать про оказание первой помощи, поэтому он поспешил сразу сдать теоретический экзамен и приступить к практике. Медики пошли ему навстречу, и после сдачи всех тестов началась практика по определению травм и оказанию той самой первой помощи. Ни до чего особо сложного его, конечно, не допускали, так, переломы, вывихи, растяжения, синяки и царапины. Все, с чем можно справиться без чакры. В общем, после прохождения практики, Д-ранг он получил довольно быстро, и не слишком напрягаясь.       Но радость была недолгой. Для дальнейшей учебы его прикрепили к одному из опытных ирьенинов госпиталя, который теперь за него отвечал, выдавал задания, читал по ходу дела лекции, тренировал и обучал. Если раньше Саске считал ока-сан суровым учителем, то теперь понимал, что это были еще цветочки. Видимо отец так долго вел переговоры потому, что специально выбивал ему самого жесткого и требовательного учителя.       Сэтору-сенсей драл с ученика семь шкур, но знания вбивал крепко. Вот где пригодились учеба матери и натренированный в попытках отделить магию от чакры контроль. Но учителю всего этого было недостаточно, поэтому он назначал тренировки по контролю и выдавал огромные списки литературы, которую нужно было прочитать еще вчера. Не будь у Саске Шарингана, он бы никогда не справился со всей той теоретической нагрузкой, что выдавал сенсей. А ведь были еще и Академия и учеба в клане. Хотя там все было куда легче, или это он уже привык? Но времени уже ни на что другое не оставалось. Он даже практически не заглядывал в их маленькую зельеварню, разве что только для того, чтобы забрать приготовленные сестрой зелья.       Спустя некоторое время наставник провел для него дополнительный экзамен, результаты которого его всё-таки удовлетворили, поэтому Учихе была показана Техника мистической руки и выдан материал для тренировок в виде снулой рыбы. А параллельно с этим были назначены еще и дежурства в госпитале для приобретения опыта. Не полноценные, как у нормальных медиков, он должен был просто ходить за наставником, смотреть на его действия, слушать пояснения и запоминать. Иногда ему доверяли приготовление лекарств и оказание первой помощи в тех случаях, когда не требовалось применение чакры, а также прочую работу, для которой у него вполне хватало знаний и навыков.       Если раньше работа ирьенина казалась чем-то интересным и даже возвышенным, ведь мать отзывалась обо всем этом чуть ли не как об искусстве, и в сознании у Саске сложился этакий романтический образ, где в чистых палатах лежат бравые шиноби, мужественно терпя боль, а медики с суровыми лицами и добрыми глазами ходят между коек и делают перевязки, выдают лекарства и лечат с помощью техник. Увы, реальность оказалась далека от фантазий. Ремонт и обновление оборудования в госпитале не проводили чуть ли не со времен второй мировой войны шиноби. Пациенты не желали спокойно лежать на кроватях и получать лечение, они либо начинали качать права, если гражданские, либо спешили удрать куда подальше – шиноби. А несчастным ирьенинам, приходилось успокаивать этих крикунов и отлавливать бегунов, ведь они даже не удосуживаются нормально долечиться и уходят, едва придя в себя, чем неимоверно вредят своему здоровью, а виноваты потом врачи. Поэтому ирьенины высоких рангов зачастую циничные люди с постоянным недосыпом, обожающие черный юмор, умеющие настоять на своем и способные отловить и вернуть в палату даже АНБУ, не все поголовно конечно, но все же. Пришлось наблюдать своими глазами и такое.       А вообще работа в госпитале, даже несмотря на то, что он пока только начал учебу, была довольно грязной и тяжелой, особенно если дело касалось ухода за лежачими больными или уборки в операционных. Вот уж где умирает вся романтика. А уж в каком состоянии иной раз доставляли в госпиталь пострадавших, было страшно смотреть: задыхающиеся, с переломанными в труху костями, со слезающей кожей, оторванными конечностями и раздавленными в фарш внутренними органами, бьющиеся в конвульсиях и просящие просто добить, чтоб не мучились. И всех их нужно осмотреть, понять, что произошло и оказать им помощь. Видимо наставник решил сбить спесь с кланового ученика, макнув того носом во всю грязь работы ирьенина, показывая самую неприглядную сторону этой профессии, чтобы еще десять раз подумал, а надо ли оно ему. А то если сбежит, то и бесполезно тратить на него время не придется.       Но Саске терпел. Сжал зубы и терпел грязь, вонь, кровь и прочее. Он выполнял все, что от него требовали, и из раза в раз пытался освоить Технику мистической руки, что выходило пока откровенно плохо из-за застарелого страха перед этим зеленым свечением. Но он старался. Ведь у него была цель – спасти Шисуи и возможно помочь сестре в обретении тела. Ведь ирьенины способны на многое, говорят, что даже отращивать новые конечности. А где конечности, там и все остальное. А значит, надо учиться, и тогда у него все непременно получится.       И лишь изредка по ночам он позволял себе отпустить скопившиеся внутри страх и отчаяние, беззвучно плача в подушку. В такие моменты Хари выходила наружу и как в далеком детстве укачивала отото, напевая ему колыбельные. Она каждый раз винила себя за то, что брату приходится проходить через все это, но понимала, что этот мир суров и ему все равно в будущем придется вплотную столкнуться со всем этим, причем на поле боя. И пусть лучше он увидит все это здесь и сейчас, где ему помогут наставники и семья, чем впадает в истерику там, где это может стоить жизни.