ты поставишь мне 10?

Олег. Олег, Олег, Олег.. Сигарета за сигаретой, день за днём - это хуже, чем быть проклятым. Влюбиться в коллегу - тоже своего рода проклятье. Дима снова на этом пустом балконе. Буквально через две двери - место съёмок. Он совсем не в духе. Чертов Гецати. У Матвеева сердце ныло, когда Олег за него заступился. А ведь он совсем не хотел лезть в конфликт - всё случилось слишком быстро. Ещё этот мимолетный разговор при выставлении оценок.. А он, как идиот, даже на сайте ему десятку поставил, ещё и улыбнулся. Самого от себя тошнит. А что будет дальше? На группу «трахни меня, Олег Шепс!» подпишешься? Дима снова курит. Снова ищет выход в едком дыме. Он делает это так часто, что иногда сам удивляется, а почему ещё не умер к чертям. Кстати, о чертях. Эта улыбка. Если бы красота человека стоила денег - Дима не смог бы дать этой улыбке меньше миллиарда. Олег выглядит как черт, как ангел ада, как главный герой самых грязных фантазий. И Диме мерзко, что он записался в число миллионов девочек. Матвееву страшно, что он ведёт себя странно рядом с ним. Так и хочется улыбаться, улыбаться, улыбаться. К щекам поступает тепло, и, блять, как же страшно, что это отображается и визуально. Когда, почему, как - ни на какой из вопросов ответа нет. Просто рядом с ним он.. ну просто не может. Не может молчать, не может лишний раз «случайно» не дотронуться, он просто не может. Они знакомы давно. На шее Димы не было татуировок, в душе - вечной мерзлоты. Он влюбился в характер, влюбился в изящные черты лица. Влюбился в заботу, в голос и эти чертовы руки. Он влюбился в Олега. Он ведёт себя как ребёнок. Как маленький мальчик, которому понравилась одноклассница, сидящая впереди. Только он - не маленький мальчик, а Олег - даже не девочка. Не девочка. Ещё одна сложность. На счету у Шепса лишь девушки - и их много. Дима с ним, бывало, по душам говорил - слушал, поддерживать пытался. И как же больно, когда с этих манящих до одури губ, срывается «друг». Друг. Вот только Дима другом быть не хочет. Он хочет эти губы, что говорят такое, целовать до опьянения, до красных чертиков в глазах, хочет в зеркало смотреть на пятна алые, глупо улыбаясь своему отражению. Хочет за руку держать, пальцы сплетая. Курить, друг другу в губы дым выпуская. Обнимать нежно и на постели кричать, извиваясь. Но это уже слишком. Хотя, кто спросил? Это его мысли. И каким бы сильным не был медиум - Димины мысли не прочтёт никто. Просто не поймут. И поэтому сейчас, он вновь стоит на этом проклятом балконе. Минут через пятнадцать снимать что-то нужно. А что - он даже и не знает. Шепс своё задание выполнил блестяще. И пока все восхищаются, а брат гордится - Дима пытается не заскулить. К губам вновь подносит никотин в палочке. Мерзость. Вот бы сейчас, как пепел от сигареты, по ветру раствориться. В ветре нет Олега Шепса. Дима мечтает, чтобы он исчез, но в тоже время, чтобы прямо сейчас обнял. Раз за разом, снова и снова: губы - сигарета, дым - выдох. А дым красивый. Поднимается вверх медленно, завораживающе. Матвеев не знает границ, или знать не хочет. Из пачки хотел достать третью, но его прервал звук скрипа двери. - О, Димасик, - блять, блять, блять. - Я покурить вышел. Составишь компанию? Или ты уже всё? - Да нет, я только пришёл, даже не успел зажигалку достать, - врет, врет, врет. Олег слева от него становится, а на душе так тревожно. И Дима в сотый раз почувствовал себя сопливым подростком. - Ты как вообще, в порядке? Костя позволил себе лишнего.. - чиркая огнём, спросил Олег. - Всё в порядке. Всё не в порядке. Шепс сигарету зажег, к губам поднёс, и из губ этих дым ещё красивее, чем его пошёл. Олег и сигарета - верх неприличия. Он засмотрелся. Глаза будто магией приковались к нему. Такой красивый, такой идеальный. Такой, в конце концов, сексуальный. - Ты чего смотришь? Только не это. Дима проклял себя в пятисотый раз. - Да нет, ничего, - поспешно отвернулся, затянувшись. - извини. - О чем ты думаешь? О том, что я хочу под тебя лечь, чертов Олег. - Об оценках. Думаю, что бы тебе поставить в следующий раз. - первое, что пришло на ум и, как и ожидалось, мимо. - Но это же совсем не скоро, - вопросительно посмотрел на чернокнижника. - Ну я заранее. Практично, разве нет?.. - Хочешь сделаю так, чтобы ты мне поставил десятку? - ну, или не мимо. - И как же? - Дай мне разрешение, - столько.. столько в его взгляде он ещё не видел. - Даю на все, - Дима потушил сигарету прямо об перила, полностью развернувшись к Олегу. Две секунды. Дима - облокачивается об эти перила, а Олег - нависает над ним. А в голове лишь «что, что, что…» Такого разворота событий Матвеев уж точно не ожидал. - До съёмок не больше пятнадцати минут, что ты собрался делать? Голос Димы дрожал, ведь он, мать вашу, течёт просто от факта, что Олег в паре сантиметров от него. - Можно я тебя поцелую? - шёпотом говорит Олег. И у Димы выключается мозг. Матвеев, словно под гипнозом, касается своими губами губ напротив. Тех губ, о которых ещё пару минут назад не мог и мечтать. На весь мир хочется прокричать: «Сосите, фанатки Шепса!» Но он себе не позволяет думать об этом дольше секунды. Губы Олега тёплые и мягкие, а у Димы губы холодные, потрескавшиеся. От этого крышу сносит ещё больше. Их языки находят друг друга, углубляя поцелуй. И в голове уже рождается новая мысль: «А что, собственно блять, вообще происходит?» Но об этом он подумает завтра, докуривая новую сигарету. И, возможно, не в одиночку. Руки Шепса блуждают по волосам, шее, да так нежно, что хочется стонать. Но Дима стойкий мальчик. Точнее, был им, пока пальцы Олега не пробрались под чёрную рубашку. Матвеев шумно выдохнул в чужие губы, от чего Олег, почему то, улыбнулся. Они знают, что все остальные, наверное, скоро пойдут на исходную для этих глупых съемок, а Дима, наверное, скоро кончит. Как же глупо. От одних прикосновений. - Ты хочешь продолжить? Димы хватает лишь на судорожный кивок. Рука Олега переместилась на неприличный бугорок, параллельно соприкоснувшись лбами. В глаза смотрит. Наблюдает. С Матвеева тихий стон срывается. Он никогда так сильно не хотел чью-то руку на своём члене. Олег так мастерски расстёгивает ширинку, так неприлично стягивает джинсы с бельём. Его рука такая горячая. Стоп. «блять, мне дрочит Олег Шепс..» Движения нежные, прямо как по любви. Если кто-то увидит - будет пиздец. Но, честно, сейчас это кого-то волнует? Матвеев губы поджимает с огромной силой, ведь была б его воля - он бы во все горло закричал. Насколько это приятно, чувствовать свой член в его руке. Смазки было ужасно много, но это возбуждало обоих. Боже, до чего это дошло. - Не сдерживайся. Тут никого нет. И Дима будто с цепи срывается. Олег, как назло, начинает водить рукой быстрее, почти вызывая у Матвеева ощущение сильнейшего оргазма, только потому что это - Олег. С губ Димы срывается слабый, но протяжный стон, и он запрокидывает голову назад, открывая шею. В ту же секунду на ней оказываются губы Шепса. Он дразнит. Слышит ведь, как Дима в его руках скулит, видит, как извивается в спине. Но как только это происходит - темп снижает. - Олег.. я не волшебный.. И Олег понимает. Языком горячим по шее проводит, руку до небывалой скорости разгоняет. А Матвеев в руку эту изливается, а глаза - на мокром месте остаются. Слишком хорошо.

***

И, как ни в чем не бывало, пришли на съёмочную площадку. Поздоровались с Маратом. Будто пару минут назад Дима не потерял девственность во второй раз. Так хорошо ему ещё не было. Олег сам не свой, будто тоже борется с непрошедшим возбуждением. И Дима думает. Думает, что мог бы помочь с этим. Все закончилось довольно быстро. Коллеги уже стояли у выхода. - Олег, поедем к тебе? - Зачем? - многозначно ухмыльнувшись, с насмешкой спросил Шепс. - Да пошёл ты. Поехали. И Олег заводит машину.

***

Не успев закрыть дверь в квартиру, они впиваются в губы друг друга. Целуют жадно, горячо и очень, очень мокро. Не разрывая поцелуя, Олег ведёт в спальню. И Дима бы подумал, какого хуя происходит, но у него нет на это сил. Он просто хочет, чтобы все случилось прямо на этой кровати. Олег нависает сверху, Дима - лежит, параллельно расстёгивая рубашку Шепса. На обоих нет одежды через мгновение. Рывком перевернувшись, Матвеев оказывается сверху. - Теперь моя очередь. Член Олега нереально горячий, и это нравится. У Димы был такой опыт лишь раз, по пьяни где-то на вписке. Классика. Матвеев языком проводит по всему стволу, губами обхватывает головку. И тут уже у Олега сносит крышу. Дима берет глубже и глубже, наблюдая за реакцией. Как же мокро. Он находит время, чтобы размазать смазку по члену, а затем снова применяет в ход язык. Играть с Олегом не получается, ведь всё тело ноет, Дима больше не может терпеть. Он просто отпускает себя. Вопросы «откуда у него в столе смазка?» он задаст себе потом. Сейчас он думает лишь об одном. Олег, Олег, Олег. Его много, его губы повсюду. А у самого Шепса в глазах чуть ли не темнеет от того, насколько красив Дима, когда выгибается от второго пальца, как с его губ срывается ужасно неприлично громкий стон. Он стонет так, будто поёт. И это, черт его подери, ужасно нравится Олегу. Он входит в него аккуратно. - Расслабься, ангел. И все рамки исчезают. С каждым толчком Дима стонет всё громче и громче, выгибаясь сильнее и сильнее. «член Олега Шепса внутри меня..» Проходит время, но оно ощущается как секунда, и Дима не может вымолвить ничего, кроме: «быстрее, быстрее, быстрее..» Олег из-за него с ума сходит. Такой красивый, до жути идеальный. Эти рисунки, прекрасные черты лица - в нем, кажется, нет ни одного изъяна. Эти чертовы триста шестьдесят шесть - его новая (или не такая уж и новая) слабость. Шепс не может позволить себе то, о чем так плаксиво просит Дима, чьё возбуждение уже бьет через край. Он боится сделать больно. А Матвеев сам навстречу поддаётся. Как же хорошо. Внутри все сжимается от этого чувства. Дима стонет во весь голос, забыв о стеснении и бедных соседях. Ну, ничего, стены не из картона. - Олег.. Олег кончает внутрь, и чернокнижник сжимает простынь так сильно, будто это его последний шанс на спасение. Но его последний шанс на спасение - это парень, упавший рядом. - Мы же не будем играть в друзей? - отдышавшись, спросил Дима. - Я никогда и не хотел.