Латентное безумие под названием «любовь»

*не бечено* Dead By Sunrise – In The Darkness Я лежу на животе с закрытыми глазами, утыкаясь носом в предплечья и думая о том, что я уже несколько дней подряд поддаюсь своим слабостям и потакаю Церберу. Отец не знает, что я занимаюсь с ним сексом, если бы знал, пристрелил бы меня. Я прекрасно понимаю, что из этого ничего хорошего не получится, но я не могу остановиться. Билл мне стал как любимый питомец. Нет, не так. Он стал мне больше, чем просто демон. Больше, чем любовник. Больше… И я не знаю, как это можно назвать и можно ли вообще называть мои чувства к демону чем-то лично моим. Может быть, это всё проделки Вильгельма? Он применил на мне свои тайные силы и контролирует меня. Иногда мне кажется, что мы с ним поменялись местами. Что это не он мой демон, а я его. Что это именно я подчиняюсь его воли и выполняю всё, что он захочет. Меня это не пугает и не радует. Я не знаю, что с этим делать. Это как сложная задача, которую я никак не могу решить. Это как те три балла, которые не хватает мне на тестировании, чтобы стать идеальным. Это как муха, жужжащая под потолком, которую я никак не могу заставить замолчать. Это то, что требует моих собственных усилий. Моего выбора. Кровать немного прогибается – Цербер садится и потягивается, и я буквально вижу это в своём воображении. Его идеальное тело, чёрные волосы и глаза. Глаза горькой карамели и сладкого кофе. Глаза его любимого виски. Билл придвигается ближе ко мне – я чувствую, как его обжигающее дыхание скользит по моей обнажённой спине и как мурашки пробегают по позвоночнику вверх. Кончик горячего языка демона касается моего тела, а потом Цербер забирается на мои ноги и придавливает меня к кровати, но я не обращаю на него никакого внимания. Он нагибается и снова скользит влажным языком по моему позвоночнику, медленно и осторожно пробираясь вверх. Я вздрагиваю, однако глаз не открываю. Его язык достигает моей шеи, а потом Билл прикусывает мочку моего уха и тихо выдыхает: - Так сладко… Я медленно приоткрываю веки и смотрю куда-то в пространство. Сейчас уже вечер, но шторы плотно занавешены, чтобы ни один лучик солнца не пробился в комнату. Лишь тусклые очертания предметов и полумрак. Видеть можно. Передвигаться можно. Но так лень. - Томми… Его томный голос вязкой тягучей смесью проникает в мой разум, пытаясь вернуть его в реальность, но я не хочу больше ни о чём думать. Хочется просто лежать и ничего не делать. У меня, в конце концов, заслуженные каникулы перед работой в фирме отца. Цербер отстраняется и скользит пальцами по моей спине, затем цепляется за край шорт и неожиданно резко встаёт, спрыгивая с кровати. Он куда-то уходит, наверное, за своими любимыми угощениями, а я неохотно переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. На душе так тяжело и странно. Не знаю, что со мной происходит, не знаю, что я вообще теперь хочу. Я больше ничего не знаю. Собрав все оставшиеся силы, я сажусь и свешиваю ноги с кровати, сонно потирая глаза. На мне одни шорты. На Билле мои спортивные штаны – он стоит у стола и делает несколько больших глотков алкоголя. Я поднимаюсь на ноги и беру с тумбочки банку с водой, медленно направляясь в сторону кресла – устало опускаюсь в него и откидываюсь назад, делая пару глотков прохладной жидкости. В комнате тихо и душно, весь дом сонно дремлет в отсутствии моих родителей. Это настолько сильно давит, что, кажется, будто я схожу с ума. Я свешиваю руки с подлокотника и ставлю банку на пол, на мгновение прикрывая глаза. Сил почему-то нет, словно все мои эмоции высосали из меня. Теперь внутри только пустота и странное беспокойство, словно вот-вот в комнату ворвётся мой отец и увидит, чем мы здесь занимаемся. Это скорее даже не беспокойство, а страх. Билл прав, когда говорит, что я боюсь отца. Я всегда его боялся. Цербер со стуком ставит бутылку на стол и медленной крадущейся походкой подходит ко мне – я пристально наблюдаю за ним, но даже не двигаюсь. Демон усмехается и забирается ко мне на колени, обнимая за шею, он скользит языком по моему кадыку и облизывает губы. Мы какое-то время молчим. - Помнишь, что я тебе сказал, когда мы первый раз встретились с тобой? – спрашивает Вильгельм, откидывая назад длинные прямые волосы. Я хмурюсь и внимательно смотрю на него, вспоминая нашу первую встречу один на один. Билл тогда сказал… - Моё самое любимое лакомство – это латентное безумие, - тихо говорю я. Демон усмехается и придвигается ко мне вплотную – между нашими губами всего пара сантиметров. Я даже перестаю дышать, чувствуя, как сердце сбивается с привычного ритма. - Ты знаешь, что такое «латентное безумие»? – шепчет он мне в губы. Я шумно сглатываю, понимая, что окончательно вязну в этих липких сладких глазах. - Это… - я осекаюсь, пугаясь собственных мыслей. – Любовь. Его губы расплываются в улыбке, и Билл впивается в меня поцелуем, проникая своим языком ко мне в рот. Я обнимаю его за талию и притягиваю ближе, понимая, что это самое страшное, что могло со мной произойти, но в тоже время это самое прекрасное на свете. Я боюсь этого, но мне нравится каждая секунда, которую я провёл с Цербером, мне нравится всё, от кончиков его волос до ехидного голоса. И я не могу понять, в какой момент он, тот, кто, по сути, должен считаться моим рабом и слугой, проник ко мне в сердце и занял там самое важное место. Наверное, именно тогда, когда я увидел его в камере среди косточек черешни. Именно в тот момент, когда я понял, что хочу именно его. Цербер отстраняется и поднимается на ноги, потянув меня за собой. - Я хочу показать тебе кое-что, - улыбается демон, притягивая меня к себе и обнимая за талию. Я непонимающе вскидываю брови, но в тот момент, когда я догадываюсь, что происходит, мы окутываемся в чёрную дымку, на мгновение оказываясь в кромешной темноте, и вскоре перемещаемся в другое место. Нас охватывает ветер, и мне кажется, что я падаю. Страх охватывает меня, и я отступаю назад, врезаясь в спину демона, который хватает меня за плечи и не отпускает. Мы находимся на крыше здания БКД. Здесь так высоко, что я готов заорать от страха и расплакаться, словно глупая девчонка. Я боюсь высоты. Я до чёртиков боюсь высоты. Билл подталкивает меня к краю, и я взвизгиваю. - Не бойся, - томное дыхание обжигает моё ухо и немного успокаивает. – Я тебя не отпущу. Я сглатываю, чувствуя невероятное напряжение в теле, тихо скулю и, наконец, поднимаю взгляд, замирая. Сейчас, оказывается, не вечер, а сумерки. Солнце почти скрылось за горизонтом, освещая нас остатками своего света, город мерцает в нём, словно бы пылающий в пожирающем его пламени, и я понимаю, что никогда в жизни не видел ничего прекраснее. - Знаешь, что это? – спрашивает Цербер и тут же отвечает на свой собственный вопрос. – Это – свобода, Томми. Сердце бешено бьётся в моей груди, но я не могу отвести взгляда от заходящего солнца. Я щурюсь и немного прикрываю глаза из-за яркого света. Мне кажется, что вот он, момент, ради которого я жил. Солнце постепенно исчезает, а когда последние лучи меркнут в темноте, Билл снова переносит меня в мою комнату, словно в клетку. И только сейчас я понимаю, что на самом деле так оно и есть. Я заперт здесь, как заперты демоны в пункте раздачи. Как заперты животные, которых везут на бойню. Везут навстречу смерти…