Даже страшно.1.

      —Он со мной.–Тори стиснула телефон в дрожащей ладони, её сердце колотилось, как пойманная в ловушку птица. Она стояла у окна, за которым бушевала гроза и казалось шёл дождь, каждый раскат грома казался насмешкой её собственным страхам.       —Пап, ты должен меня понять, — её голос дрожал, но она не позволила себе сломаться. — Я не хочу.–Она стихает покусывая нижнюю губу от страха и злости. — Не хочу чтобы ты забрал его.       Тишина на том конце провода была тяжелее, чем свинец. Она чувствовала, как её отец, словно огромная тень, нависает над ней, даже на расстоянии. Его голос, когда он наконец заговорил, был низким, холодным, как лезвие ножа.       —«Моя девочка , ты так пытаешься извиниться перед ним? Защищая его, ты губишь себя, Ториэль. Бог тебя не простит.»        «Его слова были мерзкими. Мне было противно слушать это от папы. Всё чего я хотела, зарыть чувство вины и убрать груз с плеч. Она постоянно говорит со мной. Кто? Совесть. Говорит, что я виновата, что просто сбежала от проблем, оставив их на брата. Но я не хотела, чтобы на него легли мои грехи. Я не хотела.»       — «Ты всего лишь маленькая девочка, которая играет в героя. Одумайся, побойся бога.»       Её пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели. —Ты издеваешься надо мной?! Ты можешь хоть раз побыть отцом?! — выдохнула она, голос сорвался на крик. — Он тебе всё равно не нужен. Будет лучше если он останется со мной.       Отец зарычал что-то неразборчивое, его слова, как яд, растекались в её ушах.       Она чувствовала, как её брат стоит за спиной, его дыхание, резкое и прерывистое, будто он только что пробежал марафон. Она повернулась, встретив его взгляд — полный страха и злости.        —Мне пора, Сорен.–Он что-то прорычал, но она уже положила трубку.       —Это был он, да?–Его голос напряжённый.       —Да–короткий вдох.       —Что он сказал?–Повторяющийся раскат грома.       —Не думай об этом, я всё решу, я сделаю всё, чтобы наша семья была в безопасности.       —В безопасности?! Да для меня нет здесь никакой безопасности! В этом проклятом городе, мать твою!       —Но ты со мной, с Тамарой и Томом. Семья Торд, ты знаешь что это?       —Ты хоть слышишь себя?! Мне не 5 лет Тори! Я не буду лишним ртом в их доме!       —Ты не будешь, ты поедешь со мной, в моём доме будет место и для тебя.       —Я не хочу жить с тобой женщина! Я хочу уехать!       —Куда?       —Тебя это ебать не должно!       —Ты никуда не поедешь. У тебя нет прав на это.       —А у тебя они были? Сгинула к какой то пизде даже не думая обо мне!       Из кухни послышался громкий шлепок? Удар? Неважно, главное на лице Торда остался розовый отпечаток женской руки.       —Даже не смей так о ней выражаться. Это был мой выбор. Я люблю её. На тот момент я была взрослее и уж тем более не думала только о себе. –Её голос непривычно спокойный.       —Поэтому обошлась со мной как с собакой.–вырвалось из его уст.       Комната была накалена до предела, словно раскаленная сковорода, готовая шипеть от малейшего прикосновения. Тори стояла, сжав кулаки, ее глаза горели холодным огнем и жалостью. Каждое слово — это нож, а каждое движение — удар.       Внезапно дверь распахнулась, и Том ввалился внутрь, словно свежий ветер, пытающийся развеять грозовую тучу. —Я слышал крики, у вас всё хорошо? — спросил он, его голос был спокойным, но в нем проглядывала тревога.       Торд резко повернулся, его лицо исказилось от ярости. Он шагнул к Тому, словно хищник, готовый рвать добычу. —Свали нахуй!— прошипел он, отталкивая парня так, что тот едва удержался на ногах. Он прошел мимо гитариста словно его там и не было.       Тори наблюдала за этим с ледяным спокойствием, но в ее глазах что-то шевелилось, словно змея, готовящаяся к удару. Она знала, что Торд не просто злится — он боится.              Комната была наполнена густым, почти осязаемым молчанием, разрывающимся только тиканьем старых часов на стене.       —Что с ним?–Недоумевал подросток смотря вслед.       —Мы поругались, не думай об этом, это наше личное.—Она опустила взгляд потирая виски.       —Торд он всегда такой... Эм... Типа грубый?—Ему неловко задавать вопросы явно раздраженной девушке.       —Весь в отца. Яблоко от яблони.–Пальцы продолжали потирать виски.       —Понятно. Ты тоже яблоко?–Фатальная ошибка подростка.       —В смысле? –Её лицо исказилось недоумением, словно Том смеётся над ней.       —Ну вспыльчивая, типа загадочная. Всё же яблоко от яблони не далеко падает? –Он в шутку поднимает яблоко с блюдца, что давно наблюдала за ссорой Ларссонов.       —Том, мне почти 30! Я переросла этот этап! И тебе бы уже пора повзрослеть. —Тори уходит, задевая плечо подростка.       —Ч-что я такого сказал?–Он остаётся в полной тишине. Нет криков или ругани, но на душе чувство вины, за что? Он ничего не сделал.

***

      —Тамара? Мам?–Ни одного ответа. Он вздыхает потирая шею и подростковый суривившийся горб. Глаза бегают по сторонам в надежде найти знакомые силуэты. —В магазин уехали что ли...       Он поднимается на второй этаж в свою комнату и замечает Торда сидящего на кровати у окна. —О, хоть кто то дома. – Том заходит в комнату, закрывая дверь за собой. Подходит ближе к кровати и садится рядом. —Куда смотришь?       —Зачем ты поставил рядом другие растения? –Задаёт вопрос спокойным тоном Торд, рассматривая голубую лилию.       —А, ты об этом. –Гитарист отвёл взгляд вновь проходясь рукой по своей шее. —Просто так, почему бы нет?       —Это не ответ.–отрезал Торд убирая шторы с окна, чтобы лучше видеть цветок.       Том вздыхает и ложится на кровать раскидывая руки по сторонам. —И, чё ты хочешь от меня услышать?       Торд сжал простыню не оборачиваясь на спокойствие Тома. —Правду.       Том закрывает глаза и потирает веки руками. Он тяжело вздыхает. —Я просто подумал, что ему будет одиноко.–На его щеках появился румянец от стыда сказанного.       —Одиноко? –Удивился Торд. —Растениям не нужны друзья.—Думаешь они живые как люди?       —О боже, я знал, что ты начнёшь душнить! Лучше бы молчал.–Томас повернулся на бок в сторону Ларссона разглядывая его профиль.       —Но тем не менее, это так глупо сажать его в обычный керамический горшок.       —Так, горшки обычно такие и бывают.       —Да, но можно было найти пластиковую посуду или, что то вроде. Одноразовую.       —Это не выглядит эстетично.       Торд усмехнулся. —Эстетично? С какой стати с таким бардаком в комнате тебя волнует эстетика?       —Ты прям сказал как моя сестра. –       Торд всматривается на стикеры приклеенные на горшке. —Если ты так треплешься по поводу эстетики, то почему на горшке всякие...       —Стикеры? Наклейки? Рисунки?–Перебивает Том, понимая, что Торд не до конца понимает их принадлежность.       —Да...       —Мне показалось скучным оставлять его таким.       —Но это бессмысленно тратить их на то, что скоро умрёт.       —Но ты ведь тратишь время на меня.       —Что?       —Что? Я не прав? Или нам тоже не нужны друзья?       —Мы не растения. Мы, друзья?–На его лице растерянность он не понимает чему верить.       —А ты думал почему я с тобой вожусь?       —Не знаю, не хочу знать. Но мы, друзья? То есть просто друзья?       —Не знал, что тебя это так волнует.       —Волнует конечно! Ты за кого меня принимаешь?       —Просто твоё положение чуть чуть сложное. Мне казалось ты паришься об отце.       —Ты уходишь от ответа.       —И ты тоже.       Тишина снова натянулась. Слышалось тиканье часов на первом этаже. Каждая секунда на счету.       —Твою мать! Почему с тобой так сложно разговаривать?! –Торд смотрит на расслабленного и неловкого Риджуелла. Аж гнев закипает, видя это тупое лицо.       —Это семейное. –Усмехнулся Том, отворачивая взгляд на пальцы.       Торд вздыхает, убрав чёлку назад. —Ладно, хорошо признаю, ты меня волнуешь.       —Волную в смысле?       Щёки норвежца пылают и быстро окрашиваются в красный. —Волнуешь! Ну типа... Типа... Тревожишь, беспокоишь, привлекаешь, очаровываешь, смущаешь...–Он съедает звонкие буквы, переходя на свой язык.       —Хах... Эм спасибо? Но я не просил тебя перечислять, я хотел услышать один конкретный ответ.       —Один ответ? Есть множество того, что я могу сказать.       —Ну тогда выбери один чтоли? Говоришь, со мной сложно разговаривать?–ухмыляется Том.       —Я боюсь за тебя. Ты мне нужен.       Том не ожидал услышать такие слова. Его глаза побелели от удивления. Тишина вновь тянется. Взгляд Риджуелла долгий, а молчание неловкое.       —Ой блять! Да иди ты к чёрту!–Ларс махнул на него рукой прикрывая румянец ладонью.       —Подожди, ты серьёзно? То есть ты сейчас не шутишь?–Том положил ладонь на забинтованную руку приятеля.       Торд краснеет гуще ощущая гитариста на себе. —Я не умею шутить, ты знаешь. Сердце стучит.       —И ты мне тоже важен. –Запинается Томас.       Торд отводит взгляд его глаза бегают по комнате пытаясь найти, что то чтобы отвлечься. Но Риджуелл встаёт почти нависая над ним. Ларссон чувствует себя неловко и очень беззащитно. Он толкает Тома в грудь заставив его упасть на кровать. —Даже не думай, кретин.       Том удивился моменту грубости. Рогатый кидает на грудь Тома подушку, а после ложится поверх неё. —И, что это? –спрашивает Риджи. Торд всегда был сильнее Тома, даже в самом побитом состоянии.       Губы поджал, видно стыдно, понятно смущён.—Так я хотя бы что то могу сделать.–Руки Торда обвивают талию Тома. Даже сквозь преграду он слышит сердцебиение любимого и это его жутко будоражит. Слышать как чья то жизнь тикает как часы.       

***

      Дверь с треском распахнулась, ударившись о стену с таким грохотом, что стёкла в окнах задрожали. В комнату ворвались двое — высокий, и одноглазый. Их движения были быстрыми, отточенными, словно они занимались этим всю жизнь. На запястьях блестели кобуры, но пока руки были свободны, пальцы сжимались и разжимались в нервном ожидании.       Подростки вздрагивают. Торд поднялся с кровати и спустился вниз осматриваясь.       Том спустился за ним по пути подобрал отцовскую биту, держа на готове.       Ларссон прошел вперёд. Он увидел знакомые два силуэта и несколько мужчин роющиеся в других комнатах. Торд схватил Тома за руку и потащил обратно на второй этаж.       —Кто там был? –       —Это кажется за мной. –Торд запер дверь комнаты Тома. —Слушай, может быть это последний раз когда мы с тобой видимся.       —Это ещё почему? –Том возражал, его голос становился громче.       —Говори тише придурок!–шепчет норвежец, затыкая ему рот рукой.       —Да, что они мне сделают? Какие то мужики врываются в мой дом, а я должен тут сидеть взаперти?!       —А, что ты предлагаешь? Идти драться с одной битой против пятерых?       —Но не сидеть же без дела! Ты умеешь драться! Ты сильнее меня! Я уже молчу о твоё-       —Это другое! Я не хочу чтобы ты пострадал или того хуже умер. Для них не важен какой то подросток.       —Тогда давай убежим, пойдём в полицию, хоть куда то!–Том цокнул от раздражения и схватив руку Торда повел к окну.              —Прыгать со второго этажа? Ты с ума сошел? –Воскликнул Торд       —Кое кто не думал об этом когда собирался прыгать под действием наркотиков.       —Сколько уже можно повторять, это не наркота! Это обезболивающее или, что то вроде...       —Нет времени оправдываться, возьми меня за руку, я знаю как спуститься вниз.              Но британец упускает момент когда рогатый спрыгивает из окна на не высокое дерево и скользит вниз по коре. Колени в садинах и занозах, но он протягивает руки как бы показывая, что сможет поймать друга.—Быстрей давай!       Риджуелл хватается за раму окна и спрыгивает вниз, его подхватывает на руки Торд.—Что дальше?       Том отстранился стряхивнув с себя невидимую пыль.— Нужно спрятаться? Я не знаю, ты говорил, что полиция ничем не помогает.       —Нужно найти Тори, она должна помочь. –Торд взял Тома за руку и потянул в сторону дороги. Подростки бежали сломя голову. Они точно не знают где она, но Том был уверен, что они поехали с мамой в ближайший супер маркет.       —Блять, дай отдышаться, прошу.       Торд остановился и подошел к чёрноглазому кладя руку на его спину и поглаживая—Тяжело? Я могу понести тебя.       —Всё нормально.–       Торд понимал, что Том боится. В его черных глазах мелькнула слеза которую он вытер ладонью. —Я опять подвел...       Торд вздыхает и гладит его по спине.—Всё будет хорошо. –Норвежцу не хотелось, чтобы Том чувствовал себя виноватым. Он понимал, что поганит ему жизнь.       —Пошли, надо скорее найти твою сестру.–Томас вновь выпрямляет спину словно собираясь бежать за помощью, но не успевают, парней хватают за руки и засовывают в машину.       Британца связали, обматав ремни вокруг тела и заклеили рот скотчем. Торду связали руки сзади и так же приклеили скотч.       Громкий удар по рулю. Это был Пол, весь красный от злости и усталости. —Гребаный ребёнок! –Он несколько раз бьёт по рулю тяжело дыша.       Сердце Торда сжимается, не то, что от страха от волнения быть снова пойманным и замкнутым в клетку. Справа от него охранник, слева Том, а от него сидит второй мужчина. Спереди Пол и Патрик. Они в ловушке. Торд пытается сопротивляться, но его тянут за волосы.       —Прекрати уже! Сколько уже можно?! Ты блядский сын лидера! Ты должен уважать меня! Сколько лет я уже нянчусь с тобой?!–Пол вновь бьёт по рулю не заботясь о том, что камеры снимают.       —Пол прекрати! Всё записывается. –Пытается успокоить его коллега.       —Да мне плевать! Нас всё равно придушат за то, что ТЫ дал этому бездарю сбежать! –Мужчина толкает Патрика, он прижимается к двери машины.       —И ты серьезно сейчас будешь истерить?       Но Пол не слушал он нервно дыша заводит автомобиль и те едут. Едут долго. По длинному пустому шоссе. Время длилось к ночи, мужчины расслабились. Стало уже плевать на подростков сзади.       Торд сидел шевелил губами пытаясь отклеить скотч с лица. Пальцы тихо перебирали узел. Он прижался в плотную к спинке сиденья чтобы мужчины окружившие их по сторонам не заметили ничего. Была лишь одна проблема, мужчина слева держал его за руку и частенько дёргал её.       Британец был в ужасе от того, что происходило. Он не верил, что его похитили. Он вообще не верил, что его могут похитить. Вся его самоуверенность и смелость моментально испарились.       В это время Торд, развязав узел правой рукой сорвал с губ скотч, оставив на лице покрасневший отпечаток, кусает левого за руку. Тот отстранился всего на миг, отпустив подростка.       Но норвежцу хватило этой секунды, чтобы с силой пнуть сиденье водителя и сорвавшись с места повернуть руль в сторону.       Пол пытался его остановить он хрипел и ждал помощи от Патрика. Но тот был в шоке и застыл, не смея прикоснуться к подростку.       Рогатый свернул руль в противоположную сторону и врезался в ограждение. Машина попала в аварию и чуть не слетела вниз за пределы шоссе. Пользуясь моментом оглушения, он хватает Тома обнимая вокруг его тела. Пинает дверь автомобиля и выходит. Он выбегает из неё и бежит, сломя голову.       Том брыкается, мычит, что то несвязное.       —Прости меня, Том. –выдыхает громко на ходу Торд и, опустив британца на землю срывает с него ремни и скотч.       —Нужно бежать! Бежать! –Том встаёт. Голова кружится после аварии.—Блять!       Норвежец переминает с ноги на ногу. —Прошу, беги, просто беги!–Он толкает приятеля в спину, но тот всё никак не уходит.       —Мы, побежим вместе, ясно?–С паузами проговаривает Том. Нет он не геройствует. Он не показывает жалости, он просто не хочет жить.       —Я побегу за тобой, обещаю, просто уходи скорее! –Торд пихает его своим телом.        Но Том подаёт ему руку. Его взгляд мутный, голова сильно кружилась и тело слишком расслабилось.       —Черт с тобой! –Выкрикнул Торд и, схватив Тома за руку рванул вперёд.        Оглушительный выстрел. Том вдруг остановился, его тело дернулось, словно куклу дернули за нитку. Торд обернулся, и мир вокруг него стал тихим. Том лежал на земле, его пепельные волосы покрылись песком на асфальте, а глаза, обычно такие ясные, теперь тускло смотрели в небо. Грудь его поднималась и опускалась едва заметно, но очень быстро, кровь расплывалась по футболке, как чернильное пятно.       Ларссон слышал этот окончательный выстрел. Он не может дышать, ему кажется, что он задыхается. Конечности покрываются иглами.       Туман рассеивается, открывая вид на лежащее тело, что слегка подёргивалось.       Торд стоял в нескольких шагах от него, дрожа. Его руки сжались в кулаки, пальцы впились в ладони, но он не чувствовал боли. Всё его существо было парализовано страхом — страхом подойти ближе, увидеть то, чего он боялся больше всего. Это был он. Его парень. Лежал на асфальте, в луже крови, которая растекалась вокруг, как темная, жидкая тень. Торд слышал его дыхание — прерывистое, хриплое, будто воздух пробивался через узкую щель. Каждый вдох казался последним.

—Последним?

      Ноги Торда казались прикованными к земле. Он хотел бежать, хотел упасть на колени рядом с ним, но страх держал его на расстоянии. Что, если прикоснется к телу, которое уже начало остывать? Сердце Торда билось так громко, что он почти не слышал шума улицы вокруг. Мир сузился до этого одного человека на асфальте и до него самого, застывшего в ужасе.       — Подойди, — прошептал кто-то внутри него, голос звучал чужим, будто принадлежал не ему. — Ты должен подойти.       Но Торд не мог. Его ноги дрожали, будто под ним была не твердая земля, а зыбкий песок, готовый поглотить его. Он боялся оказаться слишком поздно, боялся, что его прикосновение станет последним. Его Том лежал там, такой близкий и такой недосягаемый, и Торд чувствовал, как внутри него что-то рвется, как стена, которая держала его вместе, начинает рушиться.              Слышится колкий рёв отца, Сорен не шутил, он не умел шутить. Блеф о котором твердил Том, был плохой шуткой. По крайней мере пули были настоящие.       Норвежец знал, что это произойдёт, он чувствовал, но всё равно связался с этим мерзким парнем.       Отец стоял на пороге, его тень, длинная и безжалостная, тянулась через пустое шоссе, как когтистый зверь, готовый схватить добычу. Его голос, низкий и гулкий, как раскат грома, прозвучал в тишине.—Торд!       Ларссон не шевелится, на глазах наворачиваются редкие слёзы. Они покрывают глаз парня жидким стеклом. Подросток делает шаг вперёд, и ещё, он срывается с места, ноги несут его к телу. Он падает на колени. Ему страшно трогать еле дышащее тело. Он боится сделать всё ещё хуже.       Кровь — яркая, алая, слишком живая для того, чтобы быть предвестницей смерти, — сочилась из раны на груди его парня. Руки Торда дрожали, как листья на ветру, пальцы скользили по коже, пытаясь найти что-то, за что можно уцепиться, какую-то надежду, которую можно спасти.       — Держись, — прошептал он, голос сорвался, превратившись в хрип. — Блять! Держись.       Том корчится от боли, губы побелели, но глаза оставались черными. — Торд, — просто сказал он, и это имя звучало как молитва, как последний якорь в шторме.       Торд нажал на рану ладонью, пытаясь остановить кровь, но она просачивалась между пальцами, теплая и липкая. — Господи, сохрани. — его голос был тихим, почти детским, как будто он сам не верил в свои слова. — Я не могу… боже помоги.       Том медленно поднял руку, пальцы дрожали, но коснулись руки Торда, оставив кровавый след. — Ты слишком сильно давишь.— прошептал он, дыхание прерывистое, как ветер, пытающийся прорваться сквозь щели. — Очень больно.       Торд зарычал, сжав зубы, слезы смешались с потом на его лице. — Прости я, — прошептал он, но в его голосе не было злости, только отчаяние. — Я не знаю, что делать.       Окружающий мир исчез, остались только они двое, асфальт под ними, черное небо над головой и кровь, которая продолжала течь. Торд наклонился, его дыхание смешалось с дыханием Тома, их лбы соприкоснулись. — Просто не закрывай глаза, хорошо?— прошептал он, и в его голосе слышна надежда...       Том закрыл глаза, его рука упала на грудь, но пальцы все еще цеплялись за пальцы Торда, как будто он не хотел отпускать. — Не уходи, ладно? Я просто немного... Обещаю не закрою глаза до конца. — его голос был едва слышным.       И в этот момент, когда смерть казалась неминуемой, Торд почувствовал, как его сердце бьется в унисон с сердцем Тома, как будто их души были связаны одной нитью, которую не могла порвать даже пуля.       —Я не могу дышать Торд...–Риджуелл схватился за свою рану на груди правой рукой. Он судорожно дышал. Кажется сейчас лёгкие лопнут от быстрых вздохов.—Мама, мне страшно...       —Томас!–Голос младшего дрожит, а в груди поднимается чувство тревоги. Торд поворачивает его на спину. Рогатый прижимает ладони к ране пытаясь остановить кровотечение.       —Не дави так сильно.–Хрипит гитарист, кладя руку поверх ладоней одноклассника.       —Блять, что же делать...–Торд впадает в панику. Его глаза бегают по ране и по окровавленным ладоням. Он слышит звонкий свист от брекетов Тома.       Британец открывает глаза глядя на взбудораженный взгляд друга. Его зрачки сужены, а тело дрожит. Томас отвлекает напуганного Торда.—Помнишь я говорил тебе, что не хочу умирать один?–Томас берёт дрожащую руку Торда, прижимая его ладонь к своей холодной коже лица.—Останься со мной, пожалуйста.–Голос Тома хриплый, совсем неестественный. Словно незаменимые, ржавые струны гитары.       Серые глаза бегают по его расслабленному лицу.—Том.–Тихо шепчет Торд. Он никогда не ощущал холодной кожи друга. Она всегда была тёплой и живой.—Том!       —Помолчи гиена, твой голос действительно убаюкивает меня...–Пепельноволосый закрыл глаза расслабившись от прикосновений приятеля.

POV Tom

      Я не думал, что мне когда нибудь будет настолько тяжело дышать. Так чувствует себя отец когда курит? Я так и не попрощался с ним. С мамой, с сестрой. И с друзьями.       Могу больше не переживать о здоровье мамы, о времяпровождении с отцом и о разлуки с Тамарой.       Но я, так и не успел окончить школу, сходить на выпускной и напиться. Столько переживаний было в пустую. Может всё не так уж и плохо. У меня есть друзья, нормальные оценки и аттестат, почти был в руках.       Где бы я был, если бы не связался с тобой? Ты так странно на меня смотришь, словно я умираю. Нет, что ты, я не боюсь смерти когда ты рядом, я боюсь твоего взгляда. Никогда не видел как ты плачешь по-настоящему. Твои глаза такие напуганные, даже страшно.       Кажется снег идёт. Но зачем он мне, мне и так холодно. Так странно. Я дышу всё равномернее, хотя в груди так болит. Хочется закрыть глаза и насладиться холодным ветром и снегом.       Становится так легко. И так тепло. Твои руки такие тёплые, Торд. Я очень хочу, чтобы ты обнял меня. Хочу, чтобы ты остался со мной пока я буду спать. Но знаю тебе рано, я подожду тебя.       Серые глаза блестят под мраком, пуская капли слёз по щекам. Он не хочет, чтобы ты засыпал.—Том пожалуйста!–Отчаянно кричит тёмноволосый, притягивая его свободную руку к своей щеке.

POV Tord

      Я не должен был приближаться к тебе. Мне страшно прикасаться. Твоё лицо побледнело. Кожа такая холодная. А грубые руки ледяные. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя брошенным или одиноким сейчас, но ты не можешь оставить свою семью! Только не маму! Только не, меня?              —Не смей!       Прижимаю твою ладонь к своему лицу, ты не реагируешь. Я не чувствую пульса. Так ужасно. Так мерзко. Так противно.—Томас!–И опять по новой. Ты был так добр ко мне. Ты сказал, что я тебе нравлюсь. Что ты любишь меня. Ты так легко в этом признавался. Как тебе удаётся?       —Том.–Заставлять меня переживать, даже в таком виде? Возьми меня с собой...       Глаза Торда становятся всё более серыми. Голубой оттенок постепенно пропадает. Капли слёз падают на грудь раненого британца. Ларс прижимает руку любимого сильнее к своей щеке потираясь ею о холодную кожу.       Сорен не улыбается, ему тошно и мерзко. Он поднимает пистолет. —Убери свои руки от этого грязного мальчика.       Торд молчит слышит стук сердца Риджуелла. —Том.       Красный лидер делает предупредительный выстрел в плечо младшего Ларссона. Слышится тяжёлый вздох, но он не реагирует.—Я предупреждаю в последний раз! Я добью этого фрика.       Торд оглядывается. Знает, что отец сделает это. Норвежец укладывается верхом, пряча своей спиной тело парня. Он обернул его руками.—Мама, я боюсь!–Голос парня раздаётся эхом по пустому шоссе.–Дети в опасности всегда зовут маму.       Сероглазый прижался к обездвиженному телу, придерживая его голову на коленях. Он опускает голову касаясь холодных губ возлюбленного. Торд чувствует вкус крови, ощущения совсем не такие какие были при первом поцелуе.       Металлическая рука отца поднимается. Сорен закуривает сигарету. Палец зажал курок орудия. Он не колеблется, готовясь стрелять в любом случае.       Рогатый ещё никогда не ощущал себя подобным образом. Кажется у него выходят все чувства которые он старался сдержать в себе, эти проклятые шестнадцать лет своей жизни. Его глаза продолжают намокать, не желая останавливаться. Брови сведены домиком, а глаза зажмурены дожидаясь долгожданного выстрела.       Но в напряжённый момент раздаётся приглушённый удар от чего тело падает на землю. Казалось, что удар был сильным и оглушающим.       Норвежец замер от тупого звука. Он открыл глаза. Оглядывается, видит маму. Маму Тома. Она стояла с битой и тяжело дышала. Тина оглушила крепким ударом Сорена, заставив того потерять сознание. Её кудри растрёпаны и сгущены. Она кидает на землю биту супруга и быстро бежит к детям. Её глаза намокли уже, чувствуя как материнское сердце разрывалось на части. Женщина видит сына, её глаза бледнеют как и она сама. Её тёплые руки покрываются холодным потом. Чёрноглазая обнимает голову сына пытаясь уберечь его безжизненное состояние от холода и снега. Она покрывается рваными всхлипами и истошным воплем.       На фоне двигатель машины, был похож на жужжание насекомых, но Тина не слышала ничего, кроме собственного крика. Она запомнила каждую трещину на асфальте, каждую снежинку, которая падала с тёмного неба. Её мысли метались между воспоминаниями о смехе и радости, которые они делили, и ужасной реальностью, что этого больше не будет.       В ней закипали гнев и безысходность. Как объяснить это трагичное событие себе и окружающим? В её сердце освободился шторм, который невозможно было остановить. Она почувствовала, как мир становится пустым, как будто она оказалась в ловушке собственного горя, и не знала, как из неё выбраться.       Ларссон закрыл уши. Ему не хотелось слушать её плачь. Отходит в сторону, давая матери в последний раз попрощаться со своим сыном. Торд видит лежащий пистолет, что отлетел от рук лежащего на земле отца. Тёмноволосый недолго, думая подбирает его. Руки дрожат, ощущая тяжесть оружия в своей ладони.       —Сволочи! Бляди!–Хрипит мужчина, поднимаясь с земли. Он прикасается ладонью к затылку. Его взгляд покрывается яростью. Глаза тут же направляются в сторону сына. Сорен, держась за голову шагает к парню, но останавливается. Торд навёл на него пистолет.       —Хах...Ты выглядишь в точности как твоя мамаша.–В глазах безумие в нём нет никакой человечности. Старший Ларссон пытается подойти ближе, но рогатый стоит между ним и Риджуеллами. Рука не дрогнет. Глаза подростка полностью теряют голубой цвет.       —Хочешь застрелить меня? Убить своего отца?–Сорен раздражён, не видя ожидаемой реакции от сына. Сжимает металлическую руку в кулак.—Ну, убей меня!       Младший не дрогнет. Он стоит, продолжая сжимать курок пистолета. Взгляд был пустым и серым. Не было ни блеска, ни сожаления. Отец правильно его воспитал. Машина для убийств.       В тишине раздаётся выстрел. Пуля попадает в самое сердце, так же, пронзив тело насквозь. Но в этот раз убивая человека до конца. Тело взрослого мужчины падает на землю. Его сын подходит ближе к отцу. Он подносит ствол к голове и пускает ещё две пули в затылок. Кровь брызгает на лицо подростка, вот только нет больше никакой реакции на лежащее мясо. Бог любит троицу.

***

      

POV Tord

     Я сгораю от волнения слыша как кипишуют врачи рядом с палатой Тома. Мне так тяжело слышать как кричат доктора. Говорят всё плохо, я так виню себя за, то, что произошло. Умереть должен был я, а не он. Я должен был убить отца раньше чем он его. Почему я ничего не смог сделать? Я не подаю вида, что правда волнуюсь. Я жду когда они скажут, что он живой. Что я могу попросить у него прощения. Рядом со мной сидит его мама и отец. Тина в отчаянии. Она плачет, очень много плачет. Джеймс в шоке от того, что произошло он иногда смотрит на меня, а после сдерживает свои кулаки. Их успокаивают Тори и Тамара. Тамара не выдаёт своего беспокойства, но вижу как дрожат руки. А Тори уже давно разрыдалась вместе с мамой Тиной. Я так сожалею, что не смог защитить тебя. Мне очень жаль. Мне так жаль, что я не смог сделать этого. Я так слаб. Но у меня тоже дрожат руки. Я не сделал ничего плохого. Это не иллюзия, я действительно люблю его. Сердце быстро колотится. Я уже не знаю о чём думать.       Мог ли я предотвратить то, что случилось?           —Торд, всё будет хорошо.–Говорит мне Тори. Она ласково гладит меня по волосам. Она видит мой напряжённый вид и испуганные глаза.       —Том,–Пытается сказать, но её губа дрожит и она закрывает рот рукой, а затем прячется за Тамарой обнимая её.       Из кабинета выходит врач? Доктор? Хирург? Медбрат? Торд точно не знает. Но видел его печальную физиономию. Его шаги движутся в сторону парня. Его голос покрыт слоем сочувствия, он уже не раз говорил эти слова.

—Торд Ларссон? Мне очень жаль.