Рычаги мироздания

О рычагах воздействия мироздания Брайан Кинни особо не думал, зато о своих собственных никогда не забывал. Точнее, Брайан как раз был уверен, что этих рычагов, с помощью которых его можно было бы чем-то убедить, где-то остановить или, боже упаси, попробовать в чем-то урезонить, так вот, этих рычагов попросту не существовало. Близких друзей не выбирают, так думал Брайан. Пусть эти друзья неидеальны, так и он сам не сахар. Зато среди них нет подлецов, а это уже много по сегодняшним меркам. Семью не выбирают, так думал Брайан. В семье случается всякое, но если ты предпочитаешь не быть таким, как члены этой веселой семейки, то свали из дома и будь независим. Тогда не придется каждый раз вздрагивать от звонка любимой мамы и не бесится от вида ненаглядной сестры. Выбирают любовника, партнера по сексу, так думал Брайан. Вот здесь уже можно дать волю фантазии. Уж этими рычагами, будь они хоть брюнетами, хоть рыжими в крапинку, уж ними всеми Брайан Кинни поуправляет от души! Да, брюнеты, рыжие, в крапинку и в полосочку. Кто бы мог представить, что споткнуться можно и на блондине! И то сказать, какой из Джастина рычаг управления? Мальчик, по уши влюбленный в своего первого мужчину. Однако, не ребенок, решительности и своенравия не занимать. Упертый. Дальше — больше. Теперь можно сказать, тоже из близких. Брайан Кинни был сам по себе, сам себе центр мироздания. С комплексами, с ошибками, с породистыми блестящими тараканами, вольно пасущимися в его мозгу. Но это были его личные тараканы, с какого это перепугу, ему надо было бы ими с кем-то делиться. Несомненно, Джастин Тейлор оказался успешным тараканьим тренером. Вся эта романтическая шушера, с цветочками, ужинами при свечах, ванильными поцелуйчиками и серенадами под окнами, боже, какой кошмар, так вот, вся эта шелуха обволакивала Джастина, будто кокон. Он даже пах теперь иначе. Именно этот навязчивый запах ванильных «отношений» бесил Кинни больше всего. Конечно, Джастин был совершеннолетний независимый человек, свободный в своих поступках и решениях. Джастин мог себе позволить шляться по вечеринкам с такими же независимыми шалопаями, предаваясь, черт знает, чему они там предаются! Допустим, тому же, что и гуру рекламного бизнеса в задних комнатах «Вавилона», или в парилке бани. Все могут себе позволить все, что угодно. Тогда почему же Брайан сидит сейчас в углу темного лофта, один, а его любовно выхоленные тараканы испуганно жмутся в углу его головного мозга, едва пошевеливая тонкими усиками? Загудел лифт, стукнула решетка, щелкнул замок и дверь лофта отодвинулась. На пороге возник Джастин, освещенный лампой с лестничной площадки. Он, не торопясь, закрыл дверь, свет включился уже в лофте, и Брайан вновь увидел ту самую рассеянную улыбку, с которой его белобрысый Тейлор не расставался пару последних месяцев. — Где был? — подал голос гуру рекламного бизнеса из своего уютного уголка. Джастин, застигнутый врасплох, едва не подпрыгнул. — Так… гулял. — Гулял, стало быть, — Брайан не спешил с выводами, хотя и так все было ясно, просто к гадалке не ходи. — Гулял, — уже с вызовом повторил Тейлор. — Вот, в душ иду, а то вспотел весь! — Подожди минутку. Брайан легко поднялся со своего места, будто танцуя. Пара шагов и он оказался лицом к лицу с Тейлором. Тот отшатнулся от него, словно не желая, чтобы Кинни был на таком близком расстоянии от него. — Ну, Брайан, — пытаясь обратить все в шутку, протянул Джастин. — Я серьезно. Пусти… Этот чертов запах. Джастин уже пожалел, что проигнорировал ванную комнату в халабуде Итана. И время на душ еще было, но сам внешний вид обтерханного закутка не впечатлял. К хорошему быстро привыкаешь, так что, душевая кабина в брайановском лофте с регулируемой подачей воды и всякими прибамбасами для мытья разных частей тела, была в разы приятнее, чем ванна Итана. А коварный Итан еще и подначил, что Джастин ведет себя как настоящая парижская барышня, которая никогда не идет в душ после секса, предпочитая сохранить на себе флер разврата и сексапильности. На что Тейлор пошутил, что он попросту экономит Итану воду и никакого эротизма. Это правда, что последнее время Джастин ощущал себя словно в коконе. Только для него это был кокон неведомых ему раньше ощущений новизны и обнимашек, тайных свиданий, скрипичной музыки и цитат из кинофильмов, цветов и шоколадок. Для большинства это было так себе, ненужной шелухой, ванильными соплями и ничего не стоящими аксессуарами, но для Джастина это было важно. Или ему это так казалось, — важным. Таким он и влетел в лофт: хранящим чужой запах обладания и с блуждающей улыбкой на припухших губах. — Джастин, — брайановский тон был слегка странным и звучал где-то вдалеке, будто ритм танго отсчитывал. — Джастин, ты где? — В смысле? — начал было Джастин, но тут же спохватился, стараясь обойти Кинни и проскользнуть в душ. — Вот же, иду, хочу сполоснуться быстренько и спать, так устал сегодня! — Ну, а то, — снова голос с ноткой сарказма. — Конечно, устанешь тут! Внезапно Брайан уставился, словно уперся, взглядом в лицо Джастина. — Ты что? — едва ли не впервые Тейлор увидел в Брайане хищника: чуткого, настороженного зверя, сильного и жесткого. — Я спать хочу. — И постарался, чтобы его собственный голос звучал твердо и правдоподобно. Эта чертова улыбочка! Брайан Кинни был собственником. Джастин принадлежал ему и точка, так какого беса он тут прилетел, в эйфории, вернулся в гнездышко, блудливый пизденыш, блудливый, да еще и лыбится! Он дернул Тейлора за его мальчишескую растянутую толстовку. — Ну, Брайан, — уже слабеющим голосишком, закинув белобрысую голову назад, протянул Джастин. — Ну, Брайан… Ритм, так прочно и навязчиво, отсчитывающий такты, уже стучал в висках метрономом. Что он мог отсчитывать? Рывок, еще один, заброшенные руки на плечи, поцелуй, похожий на укус, все глубже и все отчаяннее, теперь уже не похожий, а самый настоящий укус, когда припухшие губы больно смыкать, а горло сжимается, не в силах пропустить и глотка воздуха. Еще сильнее, еще больнее, но это странно возбуждает, не вспомнить уже про ванильные серенады и шоколадки под скрипку. Только и мыслей, чтобы не отпускал, чтобы сжал и бросил на пол, под себя, под себя… Если и было в мире что-то, кроме этих двоих: одного, считавшего своего любовника именно, что своим, ход событий давно устоявшимся и без потрясений, сколько же можно, у нас же есть определенные правила и условия; и второго, окунувшегося в тайную любовь, летящим на ее свет, словно мотыльком и забывшим про то, что настоящие чувства в делах и поступках, ну как это скучно и по-стариковски, а там, там, — фонтан, гейзер любви; так все в мире исчезло кроме этого бешеного танго, танго, танго, вот только… — Черт! — Брайан замер в миллиметре от губ Джастина, от его замутненных глаз. Ощущение того, что он вошел в Джастина по чужому следу-запаху, яркая картинка Джастина под другим, и осознание того, что тот, другой также заставляет Джастина стонать и извиваться от наслаждения, это ощущение-запах снова выбесило его до тошноты. — Черт! — Джастин видел над собой лицо Кинни, оно было холодным и далеким, ужасно далеким. Этот миллиметр разделил их на «до» и «после», и никакими рычагами мироздания его уже нельзя было сдвинуть. — Иди в душ, Джастин, — ровно произнес Брайан. — Ты воняешь. Не стоило так долго гулять.