Большой и маленький

Даби бежал со всех ног. Их нападение на летний лагерь близилось к концу, поэтому Даби нужно было как можно быстрее добраться до портала. Герои оказались намного сильнее, чем они думали, и, к сожалению, осуществить план по поимке Бакуго Кацуки не удалось и на это не осталось ни сил, ни времени, ни ресурсов. Тойя ненадолго залёг в кусты, чтобы перевести дух и скрыться от чужих глаз. Вдруг он услышал пронзительный детский плач совсем неподалёку. Одалеваемый страхом, что его обнаружат, Даби судорожно рыскал в поисках источника звука и нашёл голого младенца, который лежал в синем геройском костюме. Он поднял ребёнка на руки и стал аккуратно покачивать его, чтобы успокоить. Младенец всё равно плакал и кричал. Даби, не найдя иной альтернативы соске, наклонился к ребёнку и дал ему сосать свою нижнюю губу. Малыш по началу морщился, возможно из-за остатков крови на губе, а может из-за шершавой кожи на подбородке Тойи. Младенец был вполне удовлетворён своей соской, поэтому уже через две минуты уснул. Времени у Даби оставалось всё меньше, нужно было продолжать бежать. Ребёнок стал обузой, и единственный рациональным выходом было убить его прямо сейчас, но почему-то Тойя не мог этого сделать. Ему не хватало духу убить кого-то, кто настолько невинен и беззащитен. Но и оставить его тут тоже было нельзя. Как скоро они его найдут? А вдруг к тому времени его съест какая-нибудь хищная птица? Даби оторвал от нижней части плаща большой лоскут, обвёл сверху правого предплечья и под левой подмышкой, завязал крепий узел, переместил этот узел на спину и положил ребёнка в импровизированную переноску прямо у груди. Тойя бежал как можно быстрее и чудом успел прыгнуть в закрывающийся портал. –Успел. А мы уже успели подумать, что потеряли тебя, — сказал Шигараки. — Даби-чааан, я таааак за тебя испугаааалась, — обеспокоенно кричала Тога и одновременно бежала к Тойе для обятий. — Ой, а что это у тебя такое, — указывая на младенца, спросила она после того, как прижалась к Даби грудью. — Ребёнок, — спокойно ответил Тойя, показывая всем спящего малыша. — Младенец?! Ты с ума сошёл? — негодовал Шигараки. — Зачем ты его взял?! Нужно было оставить его там, ну или в крайнем случае убить. А впрочем, я могу убить его сейчас, и никаких проблем. Шигараки потянулся к малышу, но Даби прижал его к себе. — Не надо. — В каком смысле не надо? Мы и так провалили задание, а ты предлагаешь ещё и ребёнка нянчить? — А теперь подумай вот о чём — откуда в летнем лагере для учеников старшей школы взялся младенец? — Может ребёнок кого-то из персонала. Откуда мне знать? — В лесу? Совсем один? Абсолютно голый? Внутри чьего-то геройского костюма? Странно, не находишь? Шигараки промолчал. — У кого-нибудь из завербованных тобою людей была причуда превращения в младенца? — Возможно. — Это может быть кто-то из героев. — Ещё лучше. Убьём его — избавимся от врага. В чём проблема, я не понимаю? — Я не хочу его убивать, — признался Даби. Шикараки пришёл в ярость. Он схватил Тойю на плащ и притянул. — Совсем страх потерял? Уже забыл, на кого работаешь? Мы здесь тебе не приют и не детсад. Мы злодейская лига и останемся ею даже после твоей смерти. Ты очень сильный и был бы весьма полезен, но не думай, что я не убью тебя, если натравишь на нас героев или будешь бесить меня своими необдуманными поступками. На этот раз я прощу тебя и разрешу оставить младенца, но если ты допустишь хоть одну оплошность, убью обоих. Шигараки отпустил Даби и отошёл к барной стойке. — И помогать за ним ухаживать не буду, — добавил он. — А я с радостью! — отозвалась Тога. — Дай мне взглянуть на эту сладкую булочку. Ой, а он не спит. Взглянув вниз, Даби увидел совершенно спокойного ребёнка, который молча наблюдал за ругающимися взрослыми. Его большие глаза выглядели по-разному: один был стального цвета, а второй — зелёно-голубым, почти бирюзовым. Эти глаза показались ему подозрительно знакомыми. — Посмотрите, какой лапочка, — тискала его Тога, — его левый глаз очень похож на твои, Даби-кун. — Кто-нибудь, включите телевизор, — крикнул Шигараки. –… передают, что никто из студентов не погиб, около десяти из них находятся под врачебным наблюдением из-за серьёзных травм. Один из студентов пропал без вести — выдающийся ученик и сын героя номер 2 Старателя — Тодороки Шото. Была найдена только его геройская униформа, никаких следов борьбы… — Так значит, Шото-кун. Чудесно, — обрадовалась Тога. — Интересно, если я использую на нем свою причуду, то превращусь в младенца или в него нормального? — Попробуй. Неплохой шанс внедриться в академию, — отозвался Шигараки. Тога, злорадно ухмыляясь, потянулась к младенцу с обнажённой иглой. Даби укрыл его от девушки. — Прежде чем колечить ребёнка хотя бы соску ему купите. Как я его успокою потом? — Да пусть кричит, так даже интереснее будет, — улыбнулся Шигараки. — Ну уж нет, терпеть не могу детский плач, — сказал Твайс. — Я из-за него нервничаю. — Нас сейчас усердно разыскивают. Чтобы не было проблем, я отправлю своего человека купить всё необходимое, — вступил Курогири. — Даби-кун, составь список, пожалуйста. — Да, конечно, — ответил Тойя. — А у нас сейчас найдётся ведро и хоть какая-нибудь пелёнка? — Это ещё зачем? — непонимал Твайс. — Если без еды и воды мелкий и продержится ночь, а вот необходимость сходить по нужде обойти стороной не получится. Даби получил всё необхидимое на первое время и ушёл в отдельную комнату. Он постелил пелёнку на кровать и посадил младенца на неё. Ползать малыш не мог, но уже уверенно сидел без подстраховки на краю кровати, не шевелясь. Тойя сел напротив него максимально близко, просунув ноги под кровать. Мальчик мог дотянуться до Даби рукой, что, собственно, и сделал, когда злодей удобнее устроисля перед ним. Шото аккуратно прикосался к обгоревшей коже и металлическим скобам. На удивление, ребёнок был очень тихим, а его взгляд был тяжёлым и холодным, и в то же время по-детски наивным и любопытным. Даби с интересом наблюдал за действиями младшего брата. Он будто смотрел прямо в прошлое. Будто бы он вернулся обратно домой, где были его брат, сестра, мама и не так давно родившийся братик Шото, который очень любил тихо наблюдать за всеми вокруг. Насколько бы Тойя ни стал чёрствым после того, как ушёл из дома, ему всё равно было грустно вспоминать о семье и о том, как он ненавидел Шото, за то, что тот был лучше, чем он сам. Было больно вспоминать умышленные увечья, нанесённые себе же, чтобы стать сильнее. Было больно вспоминать и то, какой путь Даби в итоге избрал. Ему никогда не нравилось быть злодеем, но быть героем куда бесполезнее, а быть обычным человеком слишком жалко. — Папа? — слегка невнятно позвал Шото. — Что? — опешил Тойя. — Я не папа. И не зови меня так. — Папа, — уже более настойчиво сказал ребёнок. — Папа. Шото заплакал. Он гладил лицо Даби обеими руками, называя его папой. Шото плакал и улыбался, будто бы был счастлив до слёз. Тойя впервые видел такие эмоции на лице младенца. — Папа, — Шото потянулся ещё ближе и начал падать, но Даби его поймал, после чего малыш крепко обнял его за шею. — Ну всё-всё, не плачь. Папа здесь. Папа рядом с тобой, — успокаивал мальчика Тойя, похлапывая его по спинке. Шото с невероятной лёгкостью уснул. Даби целую ночь сидел у кровати, не отрывая глаз от младшего брата, и гладил его по щеке, стараясь не задевать его обгоревшими участками кожи. Тойя извёл все платки, что были у него в запасе, испачкав их кровью. В очередной раз он пожалел о том, что когда-то выжег себе слёзные железы.