Vanished

      Когда Джей стягивает с себя футболку, хочется кричать. Но Чонвон предпочтёт свои восхищённые крики попридержать в себе. Пока что. Мышцы живота сокращаются, пресс проявляется сильнее. А Ян трескается напополам.       Младший лишь заинтересованно проводит языком по пересохшим губам, намеренно закусывая одну из них, пока Пак вальяжно разваливается на диване с потрескавшейся кожаной обивкой. Почему он здесь, когда явно должен находиться среди самых высокооплачиваемых моделей или как минимум, иметь собственный бизнес, квартиру в пентхаусе и Лексус на платной парковке. По крайней мере, смотря на него, в голову лезут только такие ассоциации.       Забавно только то, что Джей мог бы находиться на высоте — он же на самом дне. Но даже при всём этом он умудряется творить такое.       — Зачем? — вопрос похоже в пустоту. Потому что глупо.       — Разве не ты пару дней назад возникал по поводу наших с тобой не романтичных отношений?       Глупо задавать такой вопрос, когда заранее знаешь ответ. Джей просто невообразим.       Свечи разных размеров и длин расставлены по всей комнате, светильник же выключен окончательно. Внимание к себе привлекает красная свеча в виде розы, стоящая на полу около ноги старшего. Ян будто уже видел её где-то. У Сону?... Кажется, так и есть.       — Хён, где ты достал всё это? — намеренно игнорирует заданный вопрос и указывает на всё безобразие вокруг. — Мог бы ещё и лепестки роз по комнате раскидать, ну, знаешь, чтобы прям максимально банально было.       Не похоже, что Джей обижается после такого, но вроде, лицо становится серьёзнее. Сколько бы старший ни называл его котёнком, в (почти) темноте Чонвон всё равно не видит ни черта.       — Не нравится?       Чонвону остаётся только начать приближаться к Джею, чтобы после упереться коленями в диван между его ног, а пальцами невесомо провести по линии челюсти. Одно движение — и на мягких подушечках останется глубокий порез.       Он усаживается к Паку на колени, переводя руки за его шею, сцепляя их крепким замком между собой. Будто совсем не в курсе, что Джей не уйдет. Просто не сможет.       — Если бы тут реально были розы, я бы подумал над тем, чтобы сразу раздвинуть перед тобой ноги.       Вся серьёзность с его лица пропадает моментально.       — Ты бы в любом случае это сделал, — утверждает, потому что знает — прав, как обычно.       — Да, — гласная протягивается невыносимо сладко, и Чонвон мимолётно косится на чужие губы, — но розы. Я буду их ждать.       — Я это обязательно учту, — Джей щурится слишком соблазнительно, растягивая губы в довольной улыбке.       Пак за поясницу придвигает Чонвона ещё ближе к себе и продолжает смотреть в глаза. Он словно змей искуситель, гипнотизирует и заставляет сходить с ума, собственноручно завязывает крепкий узел внизу, специально затягивая посильнее.       Чонвон в состоянии только подчиниться и отдать всего себя на растерзание любимому. В конце от него останутся только косточки — Ян едва ли против.       Интересно, так тепло стало из-за обилия свечей вокруг или всё же из-за тела под бёдрами?       Младший, слегка надавливая ногтём, ведёт вниз по торсу Джея от ключицы до излюбленного пресса. Оставляет тонюсенькую красную полосу вдоль. И хочет коснуться языком каждого кубика. Чонвон открыто восхищается. Может, в прошлой жизни он спас целую вселенную, раз в этой ему достался Пак. Роковой мужчина — не иначе.       Чонвон может только об его охуенно смуглой коже болтать бесконечно, что там говорить про внутренние составляющие.       — И чем мы займёмся?       Разговоры перед явно не спокойным продолжением и во время — да, пожалуй. Чонвону просто это нравится. Нравится сидеть на Джее, нравится трогать Джея, нравится нравиться Джею. Всё в Пак Чонсоне ему нравится настолько, что иногда Чонвону хочется его слопать.       — А чем хочешь?       Джей валит младшего на спину, оказываясь над ним, и наконец целует. Губы трепещут под чужими, стираются в жалкий порошок, который развеется сразу же, как только Пак оторвётся от них. Его язык пересчитывает зубы, ведёт по десне, а после путается с языком Чонвона. Их поцелуи, как свечи. Каждый разный, но абсолютно во всех пылает огонь. Страстный и обжигающий.       Ян пальцами хватается за сильные плечи, ведя ладонями то вверх, то вниз, обводя рельеф.       — Я могу медленно раздеть тебя, так, чтобы для начала исцеловать всё твоё тело, — начинает Джей, переходя губами к щекам, — а потом взять тебя нежно, чтобы собирать слёзы, пока ты будешь умолять.       Под толстовкой пальцы оглаживают пупок, неторопливо переходя ниже, к пуговице джинс. Одежда на теле чувствуется как никогда не нужно.       — Или же, что ты думаешь насчёт свеч? Представь, как красиво будет смотреться воск на тебе, — он продолжает, не унимаясь, — или на твоих ягодицах, — в этот момент сжимает одну из них, пока Чонвона под ним выворачивает наизнанку.       Ян стонет, не в силах себя удержать. В руках старшего он — кукла, которой Джей очень удачно управляет. Но Чонвон никогда не стал бы и не станет противиться, пытаться выкрутиться. Потому что сам этого не хочет. Капкан захлопнулся, Чонвон принципиально не убрал ногу.       — Что ещё можешь предложить? — он перебирает тёмные волосы, тормоша.       — Много чего, — загадочно протягивает Пак, снова утыкаясь своим взглядом в чужой, не менее вызывающий, — можно как обычно.              — Джей, я имею ввиду, что-нибудь из разряда романтичного, а не «как обычно», — передразнивает его, проговаривая последнюю фразу наигранным басом.       — Курить траву и трахаться — тоже романтика.       — У нас нет травы.       Чонвон не признается даже самому себе, что упирается забавы ради.       — Хисын всегда на проводе, — напоминает Джей.       Цыкнуть бы и сделать вид, что обижен, но на это банально нет сил. Единственное, чего хочется прямо сейчас — поскорее почувствовать его в себе. Глубоко. Чтобы до закатывающихся глаз и саднящего горла.       Джей лишь смеётся, утыкаясь носом в шею младшего. И сразу становится хорошо.       — Котёнок, не дуйся на меня, — всё ещё улыбаясь говорит он, в знак извинения целуя парня в лоб.       Ласковое «Котёнок» хоть и произносится старшим ежедневно, но всё равно воспринимается близко к сердцу.       Молчание в ожидании последующих слов Джея прерывается звуком пришедшего на телефон уведомления. Голову никто из них в сторону не отворачивает.       — Что там? — Ян всё-таки позволяет улыбке проползти по краю губ.       Пак усмехается.       — Не знаю, я же на тебя смотрю, — он заправляет мокрую от пота прядь волос Чонвона за ухо, перед тем как продолжить, — наверное Сону-я злится, я же у него свечки одолжил.       — Одолжил или взял без спроса?       Чонвон на грани того, чтобы просто громко рассмеяться. Джей выгибает бровь, из-за чего становится только смешнее. Какой же он всё-таки дурачок.       — Ну-ну, какого ты обо мне мнения, Вон-и? — возмущённо говорит он.       Удивительно, как с игрово кокетливого тона они чуть ли не сразу перешли на это.       — Так что? — Чонвон, точно по-кошачьи, тянется ближе.       — Я у Сонхуна спросил.       Младший окончательно прыскает со смеху, а Джей лишь качает головой. Скорее всего, это действительно Сону, потому что за одним уведомлением следует одно, а потом второе. И так на протяжении минуты. Очень интересно послушать оправдания старшего в свою сторону. Что-то вроде: «Мне было очень нужно» — будет стопроцентно.       Чонвон смеётся даже тогда, когда чужие пальцы на его подбородке смыкаются, обращая на себя внимание.       — Между прочим, кое-кто собирался заняться со мной сексом, а не лежать и ухохатываться сейчас, — он по привычке склоняет голову в сторону.       А Ян только улыбается, показывая самые яркие на его щеках ямочки.       — Романтик херов.