Сумасшествие и прочие диагнозы

Стив сошел с ума, видимо, раз несколько минут назад вполне осознанно пялился на зад Харгроува. Дело было на школьной стоянке, и тот что-то довольно продолжительно делал под капотом своей машины, ну а Стив до неприличия долго наблюдал за этим процессом. И даже когда он поймал себя на мысли: «Я что, черт возьми, любуюсь задом Харгроува?!», он вовсе не отвел взгляда, нет. Он продолжил пялиться, решив оставить рефлексию до того момента, когда эти притягательные взору ягодицы окажутся вне пределов досягаемости. Это было сродни наваждению – Харрингтон даже всерьез начал обдумывать план того, как бы пройти мимо, якобы случайно касаясь заманчиво оттопыренного зада. Стив, может, и вовсе бы не отвернулся, рискуя попасться на горячем и в очередной раз получить в нос, если бы его не подергал за рукав Дастин, тут же пускаясь в какие-то путанные и горячие объяснения, в которых фигурировали Изнанка и заброшенный дом на другом конце города. Словом, Харрингтона вынудили отвернуться и, нужно сказать, сделал он это с большой неохотой. Осознание накрыло Стива спустя несколько минут, когда он уже сидел за рулем своей машины. Прежде он был уверен в кое-каком факте. Факт: ему нравились исключительно девушки. Тем более неожиданным открытием для него стал факт номер два: он становился сам не свой при виде задницы Билли Харгроува. К этим двум фактам прилагался еще один: Билли Харгроув, определенно, не был девушкой, что автоматически переводило первый факт в разряд неподтвержденных гипотез. Но проблема была не столько в том, что Стиву понравилась мужская задница, сколько в том, что к этой великолепной, сводящей с ума, заставляющей исходить слюнями, подтянутой и, наверняка, упругой как баскетбольный мяч заднице прилагался весь остальной Билли Харгроув, сукин сын и мудак, делающий в последние полгода жизнь Стива еще более невыносимой. Впрочем, Харрингтон был уверен, что его внезапный интерес не более, чем наваждение и мимолетная блажь, которая улетучится за выходные. Не предусмотрел он только того, что машина Харгроува остановится на подъездной дорожке к его дому тем же вечером. – Где моя сестра? Стив предпочитал выходить к Билли заблаговременно, потому что не очень-то хотелось, чтобы тот в очередной раз переломал что-то не только в его теле, но и в его доме. – Откуда мне знать, – Стив отозвался на вопрос с искренним недоумением. – Разве не ты все время следишь за этими молокососами? – Вовсе я не слежу за ними все время, у меня и другие дела есть, – Харрингтон возмущенно упер руки в бока, но потом все же сжалился. – Какой сегодня день? – Пятница, – Билли достал из кармана сигареты, а, значит, на ближайшие пару минут он был точно настроен относительно мирно. Хотя этот умудрялся драться и с сигаретой во рту. – Тогда не беспокойся. По пятницам они играют в настолки дома у Дастина. – Я знаю, придурок. Я уже съездил – там никого нет. Как ни странно, Стив не столько обиделся на «придурка», сколько удивился тому, что Билли помнит привычное расписание Максин. Стив напряг память. На периферии его сознания, где-то за паническими мыслями о том, что он не выдержит и начнет пялиться Харгроуву ниже пояса прямо сейчас, кажется, было воспоминание о том, что Майк или скорее тот же Дастин, говорили ему о чем-то таком, что могло быть причиной нарушения их заведенного порядка. Наконец, он вспомнил. – О, нет. – Что «о, нет»? – Билли сузил глаза, отбрасывая сигарету после очередной длиной затяжки. – Договаривай давай. – Возможно, они пошли проверять кое-какой заброшенный дом. – Вот же конченые идиоты! – Харгроув рыкнул, а потом с силой распахнул дверцу пассажирского сидения, командуя Стиву. – Залезай. – Что? – не понял тот. – Зачем? Если честно, ему очень бы не хотелось находиться с Харгроувом наедине в столь тесном пространстве. Конечно, его восхитительная жопа будет прижата к сидению, но Стив все равно опасался своей реакции. Если он спалится, кровопролития не избежать. – Покажешь мне дорогу, – Билли явно начинал раздражаться. – А с чего ты так уверен, что я знаю, где находится этот дом? – продолжал противиться Стив. – А ты знаешь? С неохотой пришлось признать: – Да. – Тогда хватит пиздеть! – голос Билли перешел на рык. – Садись! Харрингтону пришлось послушаться. Если честно, он испытывал некоторую вину за то, что когда днем Дастин говорил ему об этой вылазке, несомненно, приглашая ее возглавить, Стив был недостаточно внимателен и вовлечен в этот вопрос, разглядывая вожделенный зад. Конечно, было бы лучше, если бы кто-то взрослый пошел с ними, но Харрингтон сказал только: «Отличная идея, почему бы и нет? Но у меня другие планы на вечер». Он-то наивно надеялся, что дети перенесут свое приключение, но они, конечно же, просто отправились в одиночку. – Я мог бы объяснить тебе и на словах. Они уже отъехали от дома Стива, а в нем все еще боролись два чувства: страх за детей и неловкость от преступной близости к Билли, чувства к которому пока оставались загадкой. Билли просто не мог ему нравиться! Только зад – да, но не весь Харгроув целиком. Только почему тогда внутри Стива все замерло, стоило их глазам встретиться в зеркале заднего вида? – Это было бы дольше, – Харгроув еще немного пошевелил зеркало, наконец, оставляя его в покое. – К тому же, разве тебя не заест совесть, если ты не поспешишь на выручку своих драгоценных пиздюков? – Спасибо, что заботишься о моих чувствах, – хмыкнул Стив почти без сарказма в голосе. – Пожалуйста, – отозвался Харгроув почти без иронии. Повисла пауза, перемежающаяся только сухими указаниями Стива, куда нужно сворачивать, которую нарушил, как ни странно, Билли. – Какой черт их дернул исследовать заброшенный дом? Вот что, Харрингтону вовсе не хотелось посвящать Билли в тонкости существования Изнанки. В конце концов, Харгроув был не самым желанным помощником и, хоть иногда им действительно не помешал бы кто-нибудь с мускулами на месте мозгов, дети убьют его, если им придется терпеть общество Билли в большей степени, чем уже было сейчас, а он даже не будет сопротивляться, признавая свою вину. Стив искренне надеялся, что в том доме они ничего не найдут. – Скажи еще, что ты в их возрасте никогда не занимался подобным. Билли хмыкнул: – Ну, было дело. – Вот и у меня было. Так что ничего удивительного. – Да ладно, – Харгроув скосил глаза в сторону Стива. – Принцессин зад побывал в заброшенных домах? Ни за что не поверю! Харрингтон оскорбился: – Я был обычным ребенком, Харгроув. Стройки, заброшенные дома и чужие сады интересовали меня не меньше, чем прочих. – А сейчас? Билли смотрел на дорогу, и Стив подумал было, что ослышался: – Тебе любопытно, что интересует меня сейчас? – переспросил он недоверчиво. Вместо ответа Хагроув, вынуждая Стива подпрыгнуть, остервенело нажал на клаксон, хотя на дороге наверняка никого не было, а потом, процедив сквозь сжатые зубы: «Забей», и вовсе включил музыку. Черт, и зачем он решил уточнить? Ведь у них в кои-то веки почти получился нормальный разговор. Впрочем, какое Стиву дело? Он ведь вообще-то вовсе не заинтересован в нормальных разговорах с Харгроувом. К счастью для барабанных перепонок Стива, не привыкших к басам тяжелого рока, резонирующим в замкнутом пространстве, они вскоре приехали. Дом был одноэтажным и неприветливо щерился на непрошенных гостей выбитыми окнами. Света внутри, на первый взгляд, не было. – Эй, ты куда? Харрингтон сам не заметил, как схватил Билли за предплечье – тот, едва выйдя из машины, решительным шагом направился к крыльцу. – Внутрь, – Билли посмотрел на него как на умалишенного, но руку сбросил лишь спустя несколько секунд. – Так сразу? – Стив изрядно нервничал. – А как же план? – Какой тебе нахуй нужен план? Я просто зайду и посмотрю там ли мелкая рыжая сучка или мне придется ночевать в машине, потому что, не привези я ее домой, меня отец на порог не пустит. Стив решил не комментировать последнее замечание – у него были проблемы и поважнее. Например, если внутри окажется кто-то, помимо нарывающихся на неприятности детей, ему бы не хотелось, чтобы с этим столкнулся Харгроув, потому что черт его знает, как Стив будет это ему объяснять. С другой стороны, если детей придется вырывать из лап потустороннего нечто, без оружия и без помощи Харгроува, удачный исход вряд ли будет на стороне Стива. В общем, как ни крути, ситуация хреновая, плана нет, а Билли, которого Стив в самоубийственном порыве опять схватил за руку, явно вот-вот окончательно потеряет терпение. – Ладно, мы зайдем внутрь. – Я обойдусь и без твоей помощи. Рука Харрингтона вновь была немилосердно сброшена, и тому оставалось только удивляться, как Билли все еще ее не сломал. – Это меня радует. Просто давай зайдем… Ты зайдешь, – поправился Стив. – Не с парадного входа. Скажем, через окно с обратной стороны дома разве не будет лучше? Билли пристально смотрел на него в течение нескольких секунд, прежде чем выдать: – Во что ввязалась моя сестра? – Н-не знаю, – Стив не покривил душой. Наверняка он, действительно, не знал. – Я просто думаю, что всегда лучше действовать осторожно. – Ссыкло. Как ни странно, Харгроув все же сменил траекторию своего движения, к радости Стива явно намереваясь обойти дом с другой стороны. Было темно, но Стив все равно не удержался от того, чтобы бросить короткий взгляд на зад парня. Увы, чуда не произошло – зад был все также прекрасен, как и днем, и Харрингтон все также был готов смотреть на него неотрывно. Стив постарался отвлечься, припустив вслед за парнем. К заднему окну пришлось пробираться через густые заросли какой-то колючей травы – Харрингтон тысячу раз проклял себя и свою осторожность, но все же добрался до Билли, который, не теряя времени, подпрыгнул, опираясь на карниз и заглядывая внутрь. Стив не успел впасть в панику от того, что теперь вожделенный зад Харгроува был прямо на уровне его лица только потому, что Билли глухо сообщил: – Ничего не видно. Посвети-ка мне. Прекрасные, округлые ягодицы, туго обтянутые голубой джинсовой тканью так и манили Стива. Очень хотелось провалиться сквозь землю. – У меня нет фонарика, – отозвался он слегка заторможено едва слышным шепотом. – Из кармана достань, – Билли тоже говорил тихо. Судя по всему, он намеревался лягнуть Стива пяткой в грудь за тупость, но тот даже не отодвинулся, потому что только и мог, что сосредоточиться на необходимости держать себя в руках, и ни в коем случае не трогать то, что потрогать ну очень хотелось. – У меня нет в кармане фонарика, – Харрингтон был в абсолютной прострации. – Из моего кармана, кретин! – теперь пятка Харгроува все же достигла цели, и это немного привело Стива в чувства. Как минимум потому, что теперь на его белой футболке красовался грязный след от подошвы Билли. А еще потому, что Стив увидел очертания пресловутого фонарика. И он ни в коем случае никогда в жизни не должен был все это время быть в заднем кармане джинсов Билли. Но он там был. В заднем кармане. Также плотно обтянутый тканью, как и зад Харгроува. За что ему все это? За что ему все это? За что?! – Давай скорей, придурок, у меня руки устали. Стив решил, что сделает это быстро – так гораздо проще и безболезненнее для его психики – как пластырь сорвать. Он даже отвернулся, во избежание лишнего соблазна, но это дела не меняло. Ему все равно пришлось запустить свою руку в задний карман Харгроува и быть от бывшей пределом его мечтаний задницы всего в двух слоях ткани. – Держи, – Стив запыхался так, словно пробежал марафон. – Чем? – огрызнулся Билли в ответ. – Зубами? Просто посвети внутрь. Стив посветил. Он решил на время отключить мозг и просто делать то, что от него требуется. Потому что включенный мозг змеем искусителем опутывал его одной мыслью: «Раз тебе так понравилось трогать Билли за зад, сделай это еще раз». – Как будто пусто, – отчитался Харгроув. – Это хорошо, – откликнулся Стив на автопилоте. – Надо лезть внутрь. А вот это уже было не очень-то хорошо. Харрингтон не успел возразить, как Билли подтянулся на руках еще сильнее, но потом вдруг сдавленно зашипел, явно от боли: – Твою мать! – Что такое? – Стив попытался скрыть заботу в голосе за покашливанием, но сам понимал, что не очень-то в этом преуспел. – Этот мудак мне плечо повредил. Стив не стал уточнять о каком мудаке идет речь, тем более что, зная Билли, мудаки, скорее всего, были естественной частью среды его обитания. Тем более, что любопытство с него как рукой сняло одной простой фразой: – Подтолкни меня под зад. Стив аж отступил на пару шагов. – Я не… – Это была твоя тупейшая идея лезть через окно, так что живо помоги мне, уебок! – судя по голосу, Билли был в ярости: злой шепот превратился в сдавленный рык. – Я не могу, – выдохнул Харрингтон совсем слабо. Он был просто обязан избавиться от этого наваждения и перестать хотеть задницу Харгроува, но также он знал, что еще одно прикосновение, и он никогда не сможет перестать о ней думать. – Шевелись или я убью тебя, Харрингтон. И это прозвучало настолько спокойно и уверенно, что не было похоже на простое устрашение. Скорее на обещание. Умирать не хотелось. Ладно, черт с ним. Между смертью в столь юном возрасте и позорными влажными мечтами о заде Билли, Стив все-таки выбирал второе. Со своей полнейшей капитуляцией перед этими ягодицами он смирился, и теперь единственной его задачей было не спалиться перед Харгроувом. А для этого всего лишь нужно было его не лапать. – Хватит меня лапать! – и, судя по всему у Харрингтона ничего не получилось. – Ты вообще хоть что-нибудь умеешь делать нормально? Но ответить Стив не успел, потому что оба они, как один, замерли, повернувшись на звук захлопывающейся снаружи парадной двери. – Ну, пиздец! Билли среагировал первым, срываясь с карниза (Стив не помог ему сдвинуться и на пару сантиметров) и бросаясь через траву вслед за топотом удаляющихся по асфальту ног. Харрингтон чуть было не упал, когда Билли мешком свалился сверху прямо на него, но все же удержался, и, немного придя в себя, бросился следом. Когда он выбежал из-за угла, то увидел Максин, бросившуюся наперерез Билли, а также еще чью-то фигуру, спешно скрывающуюся в конце улицы. – Ты, блять, охуела? – Билли был на взводе – он схватил сестру за собранные в конский хвост волосы и хорошенько тряхнул. – Шлюха малолетняя! Трахалась там с этим черномазым, да? Что ж, видимо тот, кого Стив видел поспешно скрывающимся с места происшествия, был Лукасом. – Нет! – в голосе Макс звенели слезы. Она отчаянно вырывалась, пытаясь ударить брата, но тот держал крепко и на ее судорожные трепыхания никак не реагировал. – Эй, – Харрингтон осторожно, боком, приблизился к Билли и мягко напомнил ему. – Перестань так с ней. Она же еще ребенок. – Значит, когда нужно отвечать за свои поступки, она ребенок, а, как трахаться с кем попало, так нет? – но руку Билли все же разжал. – Мы не трахались! – Макс отбежала в сторону, яростно вытирая заплаканное лицо обнаженным предплечьем. – Целовались просто. Мне негде больше встречаться с ним, ясно? За нами повсюду кто-нибудь да следит! – Живо садись в машину, идиотка. – Сам идиот! – немедленно отозвалась девочка, но все же забралась на заднее сидение. Стив понимал, что залезает в пороховую бочку, но не идти же ему домой пешком – он тоже сел в машину и, пока Билли, нервно вышагивая от фонаря до фонаря, курил, осторожно спросил у девочки: – Почему мне Дастин вообще говорил про этот дом? – Я с предателями не разговариваю, – отозвалась та, насупившись. – Это ведь ты его сюда притащил, правда? – Слушай, я не специально. Он тебя потерял, сказал, что отец не пустит его домой, если он не найдет тебя, что я еще должен был делать? – Стив выглянул в окно и тут же отвел взгляд обратно – Билли как раз стоял к нему спиной. – Тем более, я не знал, что это твое тайное место для свиданий с Лукасом. Я просто слышал что-то от Дастина сегодня утром, вот и все. Макс еще какое-то время рассерженно посопела, но потом все же пояснила: – Нам с Лукасом показалось, что мы видели там что-то, поэтому мы рассказали ребятам. Мы пришли туда все вместе, но ничего не обнаружили, так что остальные ушли, – она пожевала немного нижнюю губу, прежде чем добавить. – Мы, правда, с ним еще не спали. Пусть этот придурок не наговаривает на меня всякое. – Я обсужу с ним эту тему попозже, – пообещал Стив. Хоть он и плохо себе представлял, как вообще может выглядеть подобный разговор. Вряд ли Билли хоть когда-нибудь обратится к нему за советом по воспитанию. …Ехали они в тишине, пока Стив осторожно не уточнил: – Эй, ты же подкинешь меня до дома? Билли, не продержавшийся без очередной сигареты и пары минут, и сейчас стряхивающий пепел в приоткрытое окно, бросил на Харрингтона такой взгляд, что тот решил было, что его прямо сейчас вышвырнут из машины на полном ходу. – Конечно, я подкину до дома твою королевскую задницу, – то, насколько спокойным голосом это было сказано, немного пугало. – Я встаю на работу в мастерской в пять утра и, вместо того, чтобы спать сейчас, я ищу по всему городу неблагодарную рыжую сучку, да еще и в компании кретина, от которого проблем всегда больше, чем пользы. Я живу жизнью мечты! – Харгроув выбросил окурок в окно и закурил новую сигарету. – Мне жаль, – внезапно тихо откликнулась Макс с заднего сидения. – Я не думала, что твой отец отправит тебя меня искать. – Конечно, ты не думала, – фыркнул Билли. Сарказма в его голосе поубавилось. – Лучше ты, чем он, – сказала Максин уже совсем тихо. Повисла пауза. Билли свернул на улицу, где жил Стив. – Я не скажу, где ты была и с кем. Но в следующий раз возвращайся домой вовремя. Харрингтон чувствовал себя странно, присутствуя при этой сцене. И особенно странным было то, что Билли повел себя не как мудак, а как вполне себе нормальный старший брат. Правда, стоило Стиву сказать: «Спасибо, что подвез», как он тут же получил в ответ резкое: «Уебывай», и теплое чувство, появившееся в груди, тут же исчезло. Но на какие-то пару мгновений это чувство с ним было. И Стив совсем не понимал, что это за чувство и что ему с ним делать. * * * Стив знал, что так будет. Стив должен был быть к этому готов, но он оказался ни хрена не готов к горячим снам с участием Билли, к тому, что его мысли раз за разом возвращались к заду Билли на скучных уроках и к тому, что ему приходилось буквально заставлять себя не распускать руки, если он видел парня, достающего что-то, например, с нижних полок своего шкафчика. Просто полнейший пиздец! Но, что еще хуже, теперь они разговаривали. Оказывается, предыдущие полгода все в жизни Стива было хорошо, потому что они с Харгроувом либо игнорировали друг друга, либо пытались убить – тогда ему было не до чувств. Но теперь они разговаривали как нормальные люди: Стив, скованный обещанием, данным Макс, передал Билли ее слова, и с тех пор они нет-нет да перебрасывались парой фраз, встречаясь в коридорах или перед баскетбольными тренировками. То, что Стив совсем было начал привыкать к Харгроуву и его прекрасному заду, и привело к тому, что произошло только что. Они готовились к матчу со школой из соседнего штата, и Стиву, вышедшему из раздевалки, путь перегородил нагнувшийся Харгроув, завязывающий шнурок. Он ведь мог присесть, и тогда ничего бы не произошло. Стив мог выйти минутой позже, и тогда бы снова ничего не произошло. Но Билли стоял, нагнувшись, его чудесный, вожделенный зад, был оттопырен, и Стив, ни на секунду не задумываясь, шлепнул его по этому самому заду. До него даже не сразу дошло, что он сделал. Он столько раз шлепал зад Билли во сне и своих мечтах, что то, что он сделал это в реальности, накрыло его осознанием, только когда он оказался впечатанным затылком в противоположную стену. На лице Билли четко можно было прочитать четыре слова: «Что это, нахуй, было?». Стив приготовился к своей смерти через три, две, одну… – Что это, нахуй, было? – озвучил Харгроув очевидное. Он оглянулся по сторонам (к счастью, в коридоре, ведущем от раздевалок к спортзалу, никого, кроме них не было) и выжидающе приподнял бровь. Стив хотел было сказать: «Да ладно тебе, это ничего не значит. Все друзья так делают», только вот они все еще не могли считаться друзьями. Поэтому он сказал: – Я не хотел. – Нельзя нехотя шлепнуть кого-то по жопе, – логично напомнил Билли. Странно, но он не выглядел так, словно вот-вот придушит Стива и бросит его хладный труп здесь, после чего преспокойно пойдет надирать зад ребятам из Огайо. – Я не думал, что это ты, – попытался оправдаться Стив, на что получил недоверчивое хмыканье в ответ. – Ну и кого ты ожидал повстречать в коридоре, ведущем из мужской раздевалки? Черт, все становилось только хуже! – Никого. То есть… Кого угодно, – Харрингтон прикрыл глаза, понимая, что несет какую-то чушь. Его мозг просто отказывался работать, когда Билли стоял к нему вплотную, все еще придерживая за ворот футболки. – Разве с тобой не случалось такого, что идешь ты мимо, видишь чей-то оттопыренный зад, и ладонь опускается на него прежде, чем ты успел подумать? Это как рефлекс, – Стив улыбнулся, гордый тем, что смог все же выдать что-то более-менее связное. – Безусловный. – Условный, придурок, – и, что странно, Билли разжал руку и отступил. Когда парень, развернувшись, продолжил свой путь в сторону спортзала, Стив возвел глаза к потолку и поблагодарил бога за то, что тот явил чудо – усмирил бешенный темперамент Билли Харгроува и не дал ему прикончить Стива. Хотя, может, Билли просто решил отомстить ему после матча, кто знает? – Ты идешь? – Харгроув окликнул его, и Стив поспешил в сторону зала, кусая губы, чтобы скрыть довольную улыбку. Он шлепнул Билли по заду, и ему ничего за это не было. …Матч был жестким. Это было хорошо, потому что в последнее время на тренировках Стив то и дело думал о Харгроуве. Порой мысли были совсем уж дикими и смущающими, вроде, почему бы и Харрингтону тоже не начать играть без футболки, раз уж Билли так любит прижиматься к нему своим голым торсом в попытках отобрать мяч? Сейчас он был рад интенсивности происходящего и тому, что времени на всяческие безумные мысли у него не оставалось. Харгроув всегда играл хорошо, да и Стив был неплох – иногда у них получались удачные передачи, и тогда Стив не мог не улыбнуться в ответ на довольный оскал Билли, и ему нравилось, как тот рычал и хлопал его по спине после заброшенных мячей. Все было просто хорошо, и места мыслям о том, что у Стива был здоровый фетиш по части задницы Харгроува, которую он шлепнул меньше пары часов назад, не оставалось. А пришел конец хорошему, как не иронично, после того, как раздался финальный свисток. Они победили! Все зрители вопили, большинство от радости, а те, кто приехал с гостевой командой, от разочарования. Команда в едином порыве бросилась друг к другу, выражая шквал эмоций криками и чересчур крепкими объятиями, а потом они и вовсе упали, и так уж вышло, что Стив во всей этой суматохе оказался прижатым лицом к влажной и горячей груди парня под собой. И, конечно же, это была грудь Харгроува. «Спасибо, что не к заднице!» – обязательно сказал бы Стив, если бы мог говорить, в этой безумной толчее оказываясь все более распластанным по телу Харгроува. А еще, если бы вдруг не понял, что напряженный сосок под ладонью, которой он сейчас пытался оттолкнуться от груди парня, чтобы все происходящее не стало еще более безумным, его очень даже возбуждает. Ну, нет! Ему хватало одержимости и задом, не хватало запасть еще и на грудь! Но, что греха таить, у Харгроува была потрясающая грудь – такая накаченная, что ее очертания прослеживались всегда под тканью футболки, такая упругая (Стив мог сейчас убедиться в этом самостоятельно), что ее сложно было жадно не сжимать ладонью. Такая, черт возьми, удобная, что в нее было вовсе даже не стремно быть вжатым лицом. Эта суматошная, мельтешащая конечностями куча тел на самом деле быстро распалась, ведь им еще нужно было получать приз, но Харрингтону казалось, что он пролежал на груди Билли целую вечность. Также толкаясь, обнимаясь, и галдя, они встали в круг, чтобы тренер поблагодарил их за игру и сказал, как он ими доволен, но Стив думал только о том, насколько сильно горят его щеки и как он теперь уж точно никогда больше не сможет смотреть Харгроуву в глаза. Он даже не сразу понял, что слева его обнимает именно Билли, но, поняв, почувствовал вдруг, что рука парня находится преступно близко к его ягодицам. Стив скосил глаза – ему было интересно, что задумал Харгроув, но в следующий миг это и так стало понятно, когда Билли сильно, с оттягом, шлепнул его по напряженному заду. Стив вздрогнул – ладонь Билли все еще лежала на его ягодице, когда он повернулся, чтобы уточнить, какого черта парень творит. Тот лишь одними губами произнес: «Рефлекс». Стив понял, что в эту игру вполне могут играть двое. * * * – Почему ты не сказала, что твой брат подрабатывает именно в этом бассейне? – это Стив спросил у Максин, стоя на скользком бортике в одних плавках. Если бы он знал, что с противоположной стороны на него будет с прищуром смотреть Билли, одетый в ничуть не большее количество вещей, то даже не подумал бы выходить из раздевалки. Дело дошло до летних каникул. Между Стивом и Билли не происходило больше ничего столь же смущающего, как шлепки по заду, но и ничего враждебного не происходило тоже. Они также перебрасывались парой-тройкой фраз каждый день, Стив старался не пялиться, а Билли, вроде как, старался делать вид, что не замечает, как Стив на него пялится. Харрингтон все же решился играть на тренировках без футболки, и ему никто ничего на это не сказал. Каждый вторник и пятницу кожа Билли была такой горячей, когда они хватались друг за друга, иногда, казалось, и вовсе забывая, что делают это ради мяча. Недавно Харгроув впервые засмеялся над шуткой Стива. Это был искренний смех, когда Билли запрокинул голову, и хохотал до тех пор, пока не начал икать. И Стив тогда подумал, что ему нравится то, как смеется Билли, и что ему хотелось бы слышать его смех почаще. А потом он подумал, что лучше бы Харгроув заметил, что он пялится на его зад в тот первый раз, и убил его на месте, чем теперь, когда он дошел до стадии, где ему хочется чаще слышать смех парня. Потому что одно дело хотеть упругий зад и оформленную грудь, и кубики пресса, и сильные руки. И совсем другое – хотеть, чтобы человек больше смеялся. Это уже не пиздец, это уже катастрофа. Это уже то состояние, откуда обратно не возвращаются. Это уже край, с которого Стив либо скоро скатится кубарем вниз и расшибется насмерть, либо взлетит на небеса. – А это важно? – удивленно подняла брови Максин. – Мама с Нилом уехали, и он, вроде как, за мной присматривает. Он сказал, что я либо буду весь день сидеть дома, либо могу прийти сюда. Выбор был очевиден. Она позвала с собой в бассейн всех друзей, и про Стива тоже не забыла. Тем более на последнем ее брат как-то особенно настаивал, мотивируя это тем, что должен быть кто-то еще, помимо него, кто будет присматривать за толпой малышни. Билли продолжал смотреть на него с противоположного бортика, гипнотически покачивая пальцем свисток спасателя, висящий на длинном шнурке, из-за чего Стив не заметил, как Майк и Дастин коварно подкрались к нему сзади и с радостным улюлюканьем столкнули в воду. Вообще-то Стив не жаловался на свои навыки пловца. Но сейчас он оказался немного не готов к тому, чтобы оказаться в воде. Еще и, как назло, над ним вдруг оказался кто-то, медленно дрейфующий на огромном надувном фламинго, так что вынырнуть сразу у него не вышло. И он, зная свою удачливость, даже не удивился, когда спустя пару секунд его за пояс обхватили крупные руки Харгроува, вытаскивая на поверхность. – Ебанулись совсем? – мирно уточнил Билли у Майка и Дастина, которые, похоже, успели перепугаться, когда Стив не выплыл из воды сразу же. Те тут же бросились подальше от бассейна, от чего Харрингтон рассмеялся, закашлявшись. – Эй, придурок, если сдохнуть решил, то не в мою смену, ясно? – Билли похлопал его по спине. По сравнению с прохладной водой бассейна у него было очень горячие ладони. Одна, кстати, все еще покоилась у Стива на поясе чуть повыше плавок. – Лучше бы я утонул, – резюмировал Стив свои ощущения. – Ты чо, воды наглотался, что ли? – Билли недоуменно нахмурился. Голубые глаза, казалось, видели Стива насквозь. – Иди, отлежись на шезлонге. Живо. И не отстал, пока не усадил Харрингтона на полосатую, нагретую солнцем материю. Стив понимал, что это – конец. Он влюбился, мать его, в эти горячие руки и хрипловатый, насмешливый голос, и глаза неестественно-яркие, как хлорированная вода в этом самом бассейне. Влюбился в гребаного Билли Харгроува, которого раньше избегал всеми силами, а теперь искренне переживал из-за того, что во время каникул у них почти нет возможности видеться, если только Стив вдруг не сделается заядлым пловцом. Стив прикрыл глаза, предаваясь неутешительным мыслям о накрывшем его стихийном бедствии по имени Билли, когда из размышлений его вывело то, что кто-то резко прижал к его бедру что-то холодное. – Эй, Харрингтон. Харгроув обнаружился на краю соседнего шезлонга – сейчас он протягивал Стиву бутылочку ледяной кока-колы, от которой тот не смог отказаться. Билли кивнул в сторону сбившихся в кучку и над чем-то смеющихся детей. – Я, вроде, сегодня вечером разрешил всему этому выводку потусоваться у нас дома. Ты как, не хочешь… – Билли явно смутился, и Стив подумал, что парень очаровательно краснеет и отводит взгляд. А потом подумал, что очаровываться смущением Харгроува – это уже и вовсе клиника. – Не хочешь приглядеть за ними со мной? Родителей дома не будет. Звучало так, словно он на свидание звал, а не присматривать за тем, чтобы толпа подростков не натворила ничего совсем уж безумного. – Ладно. Билли заметно повеселел, словно и не надеялся на согласие. Хлопнул Стива по плечу: – Тогда с тебя пиво. И это все вдруг на миг показалось Стиву чем-то большим, чем могло быть на самом деле. * * * Стив лично довез до дома Харгроува Оди, Уилла и Майка. И ничуть не удивился недоуменному вопросу последнего: – А мы все туда влезем вообще? Дом был просто крохотным. Казалось, набейся в него шестеро подростков и двое парней постарше, и он лопнет по швам. Конечно, ребята вовсе не собирались устраивать безумную вечеринку – всего лишь есть пиццу, болтать и играть в настолки. Так что шанс распределиться по самой большой комнате в доме, гостиной, какой-никакой оставался. Только вот Билли и Стиву там места уже явно не было. – Ну, идем ко мне, – Харгроув выглядел смущенным. После того, как он угрожающе нависая над детьми, напомнил о том, чтобы те не распускали руки, не покушались на его запасы алкоголя, не вздумали курить в доме, употреблять наркотики по жизни и, самое главное, входить в его комнату без стука, он качнул головой Стиву, после чего показал на невзрачную дверь. Комната Билли была размером где-то с треть той, в которой жил Стив. В ней помещалось не так уж и много, так что не удивительно, что она была захламлена. Про стук в комнату стало понятно, после того, как Харрингтон заметил сломанную, болтавшуюся на одном винте щеколду. – Я уже заколебался чинить, – пояснил Билли, проследив за взглядом Стива и ероша пятерней волосы. Он был в домашней растянутой майке и свободных шортах, и Стиву очень хотелось его… Да просто хотелось, чего уж тут скрывать. – А кто ломает? – поддержал беседу Стив. – Отец, – признался Билли после небольшой паузы. – Ебанутый он. Не дает нам всем покоя. – Сочувствую. Отец Стива был, конечно, тоже не верхом совершенства, но хотя бы замок в его комнату никогда не выламывал. – Думает все время, что я здесь с кем-то трахаюсь. Прямо помешан на этом, – продолжил Харгроув, присаживаясь на край кровати, и кивая Стиву, что тот может пристроиться рядом. В руках у обоих было зажато по бутылке уже открытого пива. – И как часто ты здесь с кем-то трахаешься? – Стив тут же отпил из бутылки, чтобы скрыть смущение. – Да никогда, если честно, – Билли хмыкнул. – Ты вообще первый, исключая родственников, кто видит мою комнату. – Какая честь! Харрингтон, и правда, был немного польщен. – Слушай, я не подумал, что пиздюков придется оставить в гостиной. Думал, мы с тобой там телик посмотрим, все дела. У меня тут, вроде как, совершенно нечем заняться. У Стива в голове была парочка вариантов того, чем они могли бы заняться, и эти варианты точно не понравилось бы папаше Билли. Но Харрингтон до сих пор не был уверен, что не получит за подобные предложения кулаком в нос, поэтому пожал плечами. – Мы можем просто поболтать. Харгроув поморщился так, словно Стив предложил ему что-то поистине мерзкое. – Ну, или поиграть, – пошел Стив на попятную. – В бутылочку? – Билли хитро прищурился. У Стива внутри все замерло. Это чувство – нечто средне, между страхом и предвкушением. – Для этого бутылка должна быть либо закрытой, либо пустой, – Стив был не совсем уверен, что сказанное Билли не шутка, поэтому и сам сделал попытку отшутиться. Харгроув, кажется, приготовился допить свое пиво залпом, но Стив, не уловив этого сразу, его опередил: – Может, в «я никогда не»? Сказав, он подумал, что Билли, скорее всего, не согласится и что нужно было лучше посмотреть на то, как далеко может зайти история с бутылочкой, но тот кивнул. – Правила: пьешь, если когда-нибудь делал то, чего не делал я. – Договорились. Но тогда я начну, – Стив ненадолго задумался над стратегией. Он пока не решил, хочет ли он вывести Билли на какое-нибудь откровение или просто сделать так, чтобы тот напился быстрее, чем он сам. И пока что решил сказать первое, что пришло ему в голову. – Я никогда не водил машину пьяным. Хмыкнув, Билли отпил из бутылки. Ладно, это полнейшая херня – конечно же, Билли водил машину пьяным, тоже мне откровение! Но заняться в полной мере самобичеванием Стиву не дало то, что Харгроув со смешком выдохнул: – Я никогда не скакал верхом на лошади. К щекам Стива тут же прилила краска. Но, эта игра становилась гораздо интереснее, когда оба были честны, так что Харрингтон сначала демонстративно закатил глаза, а потом сделал глоток. – Так я и знал, – Билли оскалился. – Принцесса. У всех принцесс в детстве были пони, да же? Стив в ответ только показал ему средний палец. Но на самом деле ему стало очень тепло от того, что никогда еще это «принцесса» из уст Харгроува не звучало так нежно. – Я никогда не катался на серфе. Конечно же, Билли выпил, ведь он родился и вырос в гребаной Калифорнии. Стив и сам не знал, зачем сказал нечто столь очевидное. Видимо, из мести за лошадь. – Я никогда не врал о своем возрасте, чтобы купить алкоголь. Стив был удивлен. Ну, то есть Билли выглядел как человек, который только и делал всю жизнь что-нибудь противозаконное или около того. Но больше, чем удивление, оказалось его смущение от того, что он вынужден был выпить. – Плохой мальчик, – Харгроув шутливо погрозил ему пальцем, и Стив вспыхнул до самых корней волос, надеясь, что никогда больше не услышит от Билли этой игривой интонации. По крайней мере никогда до того момента, пока не поймет, что после подобных слов сможет забраться Билли в штаны. Стив был серьезно настроен на месть. – Я никогда не употреблял наркотики. Удивительно, но Харгроув и не думал прикасаться к пиву после этого. – Какого ты обо мне мнения? – прокомментировал он недоверчивый взгляд Стива, а потом надолго задумался. – Я никогда не задумывался о своей бисексуальности. Стив сделал из бутылки огромный глоток, подавился, но сделал еще один, лишь бы скрыть смятение. Это уже кое-что личное, и Харрингтону стало немного грустно, что перед этим признанием Билли сказал «я никогда не…». Тем не менее, сам он смущенно выдохнул: – Я никогда не целовался с парнем. Билли улыбнулся и поднес бутылку к губам. – Что, серьезно? – Стив почувствовал себя по-дурацки, потому что смутился от своего же предложения куда больше Харгроува. – Ты же только что сказал, что никогда не задумывался о своей бисексуальности. – А чего тут думать то? – Билли хмыкнул, кажется, особенно довольный от того, что Стив покрылся румянцем сильнее прежнего. Харрингтон ожидал, что сейчас будет что-нибудь, что заставит его сгореть дотла, но никак не того, что Билли вкрадчиво протянет: – Я никогда не пялился месяцами на чужой зад без того, чтобы признаться этому человеку в своих чувствах. Стив допил бутылку до дна. В голове немного шумело и мысли совсем запутались, поэтому он чуть было не упустил, как Билли пододвинулся чуть ближе, вкрадчиво интересуясь: – Так я тебе нравлюсь? Отрицать очевидное было бессмысленно, но Стив не собирался сдаваться так просто: – Ты? Никогда! – Думаешь, я не вижу, как ты все время смотришь на мою задницу? Судя по ощущениям, Стив горел. И снаружи, и внутри. Он еще никогда не чувствовал себя настолько обнаженным и доверчивым, настолько напуганным и всемогущим. И, как оказалось, бога можно было не благодарить за тот раз, когда Стив без всяких последствий шлепнул Билли по заду. Конечно, если бы тот не хотел этого также сильно, как хотел Стив, никакому богу не удалось бы сдержать его ярость. – Всегда знал, что глаза у тебя на жопе, – фыркнул он небрежно, ничуть не собираясь инстинктивно подаваться навстречу, когда Билли наклонился к нему, горячо и уверенно обхватывая шею сзади. – Хорошо, на мою грудь. С нее ты тоже глаз не сводишь. Хочешь потрогать? Стив, разумеется, хотел бы. Не просто хотел, он жаждал этого на протяжении последних пары месяцев. Тем не менее, ему было ужасно страшно от того, что все это могло оказаться только лишь затянувшейся шуткой. – Зачем тебе это? – Ну, я давно ни с кем не трахался, – Билли пожал плечами, прежде чем оторвать враз потяжелевшую и безвольную ладонь Стива от кровати и положить ее поверх своей майки, как раз на уровне так полюбившегося Харрингтону однажды соска. – Насколько давно? – Стив сам не знал, зачем задал этот вопрос. Билли отпустил его запястье, но руку от его груди Стив не убрал, мягко проводя пальцами снизу вверх. – Не знаю, – Харгроув плавными круговыми движениями поглаживал затылок Стива, вынуждая того чуть ли глаза не закатывать от этой незамысловатой ласки. – Где-то с конца апреля. – После матча с Огайо? – спросил Стив раньше, чем понял, о чем спросил. В глазах Билли загорелись опасные огоньки. – Умница. Стива определенно точно повело от того, каким это слово сказано тоном. Он скользнул пальцами выше, проводя кончиками по ключице Билли, виднеющейся из ворота растянутой майки, и выше, чуть царапая шею. – Обычно ты говоришь, что я придурок. – Потому что обычно ты ведешь себя, как придурок, – парировал Билли. Но это все еще не обидно и ужасно горячо. Стив пропустил прядь жестких от геля волос Билли на затылке между пальцами, прежде чем глупо хмыкнуть: – Так значит придурки в твоем вкусе? Сейчас ему очень хотелось бы быть во вкусе Харгроува. Ладонь Билли тяжело давила на шею сзади, и Стив именно этим оправдал для себя тот факт, что придвинулся еще ближе, приоткрывая губы и подаваясь навстречу горячим и сухим губам парня. Билли Харгроув – гребаный предел его мечтаний. Стив злился на себя за эту мысль прежде, но не сейчас, когда их губы соприкасались мягко, почти целомудренно, но даже от этого простого взаимодействия его бросало в жар. – Получается, что так, – усмехнулся Билли в ответ на вопрос Харрингтона, отстраняясь от него прежде, чем поцелуй перерос бы в нечто большее. И ему было приятно от того, что Стив непроизвольно потянулся следом, желая продлить удовольствие. – А кто в твоем? Стив не сразу понял, что хочет от него Билли. В голове было пусто и гулко, хотелось целоваться до скончания веков и ни о чем не думать. Рукой Харрингтон вновь провел от ключиц Билли вверх, и все желание ответить что-нибудь колкое пропало, стоило парню, запрокинув голову, зарычать, наслаждаясь этим нехитрым прикосновением. – Видимо, парни с крепкими задницами, накаченным торсом и голубыми глазами. Стив и сам не знал, зачем добавил про глаза, делая все еще более очевидным. – Ну надо же! – Билли белозубо оскалился. Стиву нравилось, когда он так улыбался – хищно и самоуверенно. – Только не возгордись. – А если я уже возгордился? Харрингтон коротко прошелся языком по пересохшим губам – Билли почему-то воспринял это как сигнал к тому, чтобы глаза его подернулись поволокой, а губы вновь потянулись к Стиву, припадая жадно и настойчиво. Целоваться, повернувшись друг к другу боком было не очень удобно. Стив сам не заметил, как оказался сидящим у парня на бедрах, в шаге от того, чтобы стянуть с него майку, под которой он и без того бесстыдно шарил руками, и наконец насладиться этим прекрасным телом так, как ему давно хотелось. Еще три месяца назад он ни за что не поверил бы, что может так откровенно восседать у другого парня на коленях, покусывая его шею и гладковыбритую линию челюсти, недовольно шипя, когда Билли со смешком обвинял его в ненасытности, то и дело отворачиваясь и дразня. Сам же при этом он давно стащил со Стива его поло, и наслаждался возбужденным румянцем, давно перешедшим с лица на грудь. Стив вообще ничего не слышал вокруг, полностью отдаваясь во власть своих ощущений, поэтому его как ведром ледяной воды окатило, когда за дверью прозвучало: – Билли? У Стива сердце на пару мгновений перестало биться, ухнув куда-то вниз. Только сейчас он вновь стал слышать гул голосов за закрытой (не на замок) дверью, смех собравшихся там детей, скрип пола и звуки шагов. Он дернулся было в сторону своей снятой рубашки, но Харгроув придержал его за пояс, шепотом сообщая: «Она не зайдет». Стиву еще никогда не было так стыдно. – Чего тебе? – Мы с ребятами собрались в торговый центр, – сообщила Максин тем временем. Билли провел ладонью по обнаженной спине Стива, как будто просто не мог прерваться даже на короткий разговор, прежде чем спросить: – И что? Максин недовольно фыркнула: – Ты же сам сказал сообщить тебе, если мы куда-то соберемся. – А, да. Стиву не понравилось то, что в следующий миг в глазах Билли заплясали шальные чертенята. – Надолго? Парень бы не отказался быть сейчас частью разговора, находясь в менее неловкой позе, а не сидя на коленях у Харгроува голым по пояс, но тот держал крепко. – Да нет. Туда и обратно. – Может, прогуляться еще захотите? Харрингтон понял, что замыслил Билли. Его-то все устраивало – проблема была в другом. «А если она все поймет?» – он нахмурился, произнося это одними губами, но Харгроув только отмахнулся. – Где-то на пару часов, ты имеешь в виду? – о, Макс была очень сообразительной девушкой. – Да, сойдет. – Вам со Стивом что-нибудь купить? Харрингтон был уверен, что его имя только что было произнесено с очень насмешливой интонацией. Билли посмотрел на него вопросительно, словно ситуация была абсолютно нормальной, и Стив отрицательно качнул головой. – Не. Деньги в верхнем ящике на кухне возьми, на что там тебе надо. – Уже взяла. Ну, пока. – Вали. Снова голоса, еще более интенсивные и близкие, от чего Харрингтону делалось не по себе, он даже мог различать отдельные слова и, ей Богу, Дастин поинтересовался: «А Стив, что, не пойдет с нами?». К счастью, ответа Макс он не разобрал, а то бы, наверняка, сгорел от стыда на месте. Наконец, входная дверь громко хлопнула в шестой раз. В замке заскребся ключ. – Какая умная девочка, – похвалил Билли сестру, пускай и заочно. – Теперь мы точно услышим, когда они вернутся. – Я не хочу рассказывать потом детям, чем мы тут занимались, – вспыхнул Стив. Ему одновременно не терпелось сделать уже хоть что-нибудь и оказаться как можно дальше от этого места и этой ситуации. – Так не рассказывай, – Билли ткнулся носом в ямку между его ключицами, прежде чем подхватить под ягодицы и, приподнявшись, уронить перед собой на кровать. – Но они же спросят! Билли явно не был в достаточной мере знаком с Дастином. Даже Майк и тот, пока они сюда ехали, ехидно поинтересовался тем, с каких пор они с Билли друзья. – А ты просто не отвечай. Стив приподнял бедра, помогая Билли стащить с себя джинсы. Не смотря на прилив смущения, он вовсе не собирался упускать свой шанс – впервые за эти месяцы у него появилась возможность трогать тело Харгроува на протяжении целых двух часов. Такое нельзя было проигнорировать. – Все-то у тебя просто, – проворчал Стив. Ему не нравилось, что Билли беззастенчиво разглядывал его, нависая сверху, а сам все еще был в одежде. Он потянул за лямку майки, но Харгроув или был не слишком-то понятливым или, что скорее, хотел, чтобы Стив сам его раздел, демонстрируя, как сильно хочет. А Стив хотел его очень сильно. Теперь уже Билли оказался лежащим под Стивом – тот для начала стащил с парня майку, с силой проходясь ладонями вдоль всего крепкого тела, а потом взялся и за шорты, предполагая снять их сразу вместе с бельем. – Тебе, погляжу, не терпится, – не смотря на насмешливый тон, Харгроув выглядел донельзя довольным инициативой Стива. Тот фыркнул: – Знал бы ты, сколько раз я представлял этот момент, тебе было бы не до шуток. – И что же ты представлял? – полюбопытствовал Билли. Стив не ответил, завороженный представшим перед ним зрелищем. Голый Билли Харгроув был, одним словом, великолепен. Стив постарался запечатлеть в памяти все, медленно скользя по телу парня взглядом сверху вниз, следуя за настойчивым движением своих пальцев, впивающихся так жадно, что на загорелой коже оставались красные полосы. Он упивался этим – упругими холмами груди с напряженными сосками, мускулистыми руками и рельефным прессом. Конечно, это все Стив видел и прежде, но всегда украдкой и вскользь, стараясь не попасться на постыдном разглядывании тела другого парня. Например, только сейчас он заметил на плечах Билли россыпь бледных веснушек. Ему нравилось, что он мог наслаждаться видом, ничего не стесняясь. И что Билли его не торопил. Он лежал, чуть запрокинув голову и быстро, поверхностно дышал, пока Стив оглаживал его торс горячими ладонями. Кожа на бедрах Харгроува была гораздо бледнее. Стив почти невесомо покружил пальцами, обводя выступающие тазовые косточки, прежде чем сосредоточиться на напряженном члене. Если честно, ему хотелось поскорее изучить тело Билли все, целиком, добраться, наконец, до вожделенного зада, но все же не задержаться тут подольше он не мог. Харгроув вздрогнул всем телом, когда Стив взял в руку его член, на пробу медленно проводя вверх и вниз кольцом пальцев. Это была неожиданная реакция на столь легкое прикосновение. Харрингтон осмелел, сжимая сильнее и двигаясь чуть быстрее, а потом и вовсе наклонился, проводя по горячему стволу языком. Он не очень-то думал раньше о том, что окажется когда-нибудь с членом Билли во рту, но, наверное, он делал все вполне сносно. По крайней мере, парень под ним одобрительно мычал, прогибаясь в пояснице – ноги разъезжались по влажным простыням и дрожали. Стив видел, как его слюна стекает по напряженной мошонке ниже, в промежность и не удержался от того, чтобы проследовать пальцем по пути этой влажной дорожки, заканчивающейся между ягодиц Харгроува. Из груди Билли вырвался хриплый рык и, Стив не успел опомниться, как парень подмял его под себя, нависая сверху с хищным оскалом. – Ты что же, кажется, думаешь, что тебе все можно, принцесса? – Что тебе не нравится? Скажи, и я так больше не сделаю, – Стив никак не мог отдышаться, от быстрой смены положения немного кружилась голова. Билли в последнее время был таким мягким и податливым, что Стив начал забывать этот недобрый прищур и угрожающие интонации в голосе. – Мне не нравится, что ты лапаешь меня везде, где вздумается, не спросив, словно я – твоя собственность. Харрингтон подавился вздохом. – Прости, я не хотел, – о, он очень хотел и врал не слишком-то умело, потому что Билли явно не поверил ему, продолжая опасно смотреть глаза в глаза. – Ладно, – пришлось признать, – я хотел. Мне нравится твоя задница, ясно тебе? Но считать людей чьей-то собственностью незаконно уже несколько столетий, я в курсе, так что прости, что не спросил можно ли мне касаться тебя там. Харгроув хмыкнул. – Какой же ты все-таки придурок, – это прозвучало почти ласково. Стив ожидал чего угодно, но никак не того, что в следующий момент Билли его поцелует. Это длилось всего несколько мгновений, и было довольно агрессивно и мокро, а потом Харгроув, отстранившись, протянул: – Ладно, ты можешь лапать меня за зад. Но пихать что бы то ни было внутрь не вздумай – я сегодня не в том настроении. Стив слабо мог поверить в такую щедрость. Тем не менее, Билли снова опустился на простыни рядом, теперь на живот, без всяческого стеснения выставляя свои ягодицы на обозрение Стиву. Судя по палитре чувств, накрывшей Харрингтона при осознании того, что именно ему предлагалось, Рождество наступило полугодом раньше. – Для начала я поглажу твою спину, хорошо? – Стив решил комментировать свои действия, во избежание дальнейшего недопонимания. Билли глухо угукнул в подушку, на миг скованно замирая, но потом вновь расслабляясь, когда Харрингтон повел ладонями вниз по его телу, умудрившись еще и улучить момент, чтобы мимолетно поцеловать веснушчатое плечо. Стив впервые смотрел на чье-то тело, как на произведение искусства. Его переполняли очень противоречивые чувства: он знал, что хочет Билли в самом что ни на есть сексуальном плане, но еще ему бесконечно нравилось просто любоваться четко очерченными мускулами спины. А над мягким изгибом талии переходящей в мощные бедра он вообще чуть было не пустил слезу. Он очень рад был, что не ответил на вопрос Билли о том, что же он представлял в своих мечтах о нем, потому что Стив, несомненно, фантазировал о том, как будет ласкать его, а Харгроув будет отзывчиво отвечать на прикосновения. Думал, как возьмет его, уткнувшись носом в спутанные на затылке кудри, пахнущие гелем для волос и хлоркой из бассейна. Видел во снах, как, кончая, скажет: «Ты мой», и как Билли кивком согласится с этим, прежде чем кончить тоже. Увы, реальный Харгроув скорее сломает ему челюсть, чем согласится со статусом его парня. Все знали, что быть с Билли в отношениях невозможно. Заниматься с ним сексом – пожалуйста, но стоило речи зайти о каких-то обязательствах, как тот моментально сбегал. Так что Стив не тешил себя надеждами. Просто не очень-то хотелось думать, что скоро уже кто-то другой сможет также вести руками по его телу, с дрожью в пальцах приближаясь к упругим полусферам ягодиц. – Я хочу тебя укусить, – признался Харрингтон – внезапно накатившее собственническое чувство застало его врасплох. – За жопу что ли? – усмехнулся Билли. – Да, – Стив сглотнул, готовый, что его сейчас пошлют. – Ты серьезно на ней помешался, – констатировал Харгроув, а потом вдруг повел бедрами из стороны в сторону. – Ну, кусай, раз хочешь. Второго разрешения Стиву и не требовалось. Красные отметины его зубов, оставшиеся на белой коже, сильно тешили самолюбие. Не удержавшись, он стиснул вторую ягодицу и коротко куснул тоже, вынуждая Билли зашипеть. – Ты, бля… – Харгроув шумно втянул носом воздух. – Я не знаю просто. Псих ебучий, – последнее было сказано с нескрываемым восхищением. – Тебе понравилось? – Стив облизнулся. Следы от его зубов вызывающе алели, и парень мягко прикрыл их руками, трепетно и почти невесомо оглаживая бархатную кожу. Господи, эта задница на ощупь была еще великолепнее, чем с виду. Он не сразу заметил, что Билли как-то подозрительно замолк. – Эй, ты в порядке? – Скажешь хоть кому-то, что я тебе позволяю делать все это, и я тебя убью, – Харгроув старался сказать это зло, но, пока Стив самозабвенно тискал его зад, получалось не очень. – Как ты мог заметить, я даже тебе не мог сказать о том, что уже несколько месяцев хочу тебя. – Прям так уж и хочешь? Что-то не заметно. Пока одни сплошные телячьи нежности. Это, по-твоему… – Билли прервало то, что Стив со звонким шлепком опустил ладони на его ягодицы. Ощущение было потрясающим, но уже в следующую секунду Харрингтон испугался, что вновь переступил черту. – Не слишком? – Ебаный в рот, Харрингтон. Заткнись уже и сделай хоть что-нибудь. А, если ты и дальше будешь так долго думать, я сам тебя выебу. Это подействовало безотказно. Стив, конечно, был не против озвученных перспектив в будущем, но, когда он дорвался до вожделенной задницы, ему хотелось только одного – быть к ней как можно ближе. Он знал, что ему и не нужно будет входить, хватит простого контакта его члена с горячей, нежной кожей. Даже его первый секс не был столь невинным, но сейчас было достаточно горячего возбуждения, разливающегося по телу, когда он лег на Билли сверху, ощущая, как его член идеально устраивается в ложбинке между упругими ягодицами. – Господи блядский боже, Харгроув! Ты с ума меня сводишь, – признался он едва слышным шепотом, как и в своих мечтах утыкаясь Билли в затылок и медленно потираясь о его бедра. – Я думал, ты сразу таким был, – парировал Билли, но было заметно, что насмешнический тон дается ему с трудом. Он чуть подался назад, делая соприкосновение их тел еще более тесным и, кажется, тяжелое тело Стива на нем, горячее дыхание, оседающее на обнаженных плечах, и твердый член, горячо скользящий по коже его ягодиц, ему нравились. – Я от одного вида сейчас кончу, – признался Стив. Он вынужден был зажмуриться, когда взгляд уперся в сведенные от напряжения лопатки, обтянутые блестящей от пота кожей, к которой прилипла длинная прядь русых волос. – Ты мне льстишь. За закрытыми веками Стив представил, как однажды поставит Харгроува на колени и войдет в блестящую от смазки дырочку между этих охуенных ягодиц. Его член должен просто идеально смотреться в этой заднице. Или, еще лучше, Билли сядет на него сверху к нему спиной, и он сможет, не прекращая смотреть на то, как двигаются мышцы на мощных бедрах, как напрягается спина и как четко проступают вены на руках парня, которыми тот упирается о торс Стива. Потом он представил Билли, требовательно разводящего его ноги в стороны, прежде чем толкнуться внутрь. Представил, какими розовыми будут его губы от возбуждения, которое в нем вызывает он, Стив, и как голубые глаза потемнеют от расширившихся зрачков. Представил напряженную шею парня, по которой вниз сбегает капелька пота, скользя по рельефной груди, как напрягаются мышцы его живота, когда он ритмично будет двигаться, заставляя Стива кончить от одного только члена внутри. Это было уже слишком. Харрингтон почувствовал, как постыдное удовольствие накапливается внизу живота, чтобы с очередным тесным трением его члена о ягодицы Билли выплеснуться наружу. – Черт! – только и смог выдохнуть он, ощущая как ослабевающие руки больше не способны удерживать его тело на весу. На миг он уткнулся в жаркое местечко за ухом Билли, вдыхая запах его разгоряченной кожи, а потом перекатился на спину, позволяя парню чуть приподняться на локтях. – Такого у меня еще не было, – хмыкнул Билли, поворачиваясь к нему. Упавший локон отбрасывал косую тень на его порозовевшее лицо и, по мнению Стива, оно было бесконечно красивым. – Никто не кончал так позорно быстро? – смутился Харрингтон. – Никто не был реально так сильно помешан на мне. – Не так уж я и помешан, – это прозвучало вяло и наигранно. – Не кисни, – Билли ткнул его в бок. – Может, мне нравятся помешанные? Стив криво усмехнулся: – Помешанные придурки. Тебе не позавидуешь. Билли расхохотался в ответ. И Стив вновь с замиранием сердца подумал о том, как ему нравилось слышать смех Билли. Отсмеявшись, Харгроув заметил: – Я все еще не кончил, так что не расслабляйся. Стив ощутил, как после этих слов вновь начинается возбуждаться. – Могу отсосать, – предложил он. – Мне нравится, когда ты такой дерзкий, – Билли закусил нижнюю губу, а потом рывком встал с кровати. – Пойдем в душ, не хочу потом сперму от простыней отстирывать. …Когда они вышли из душа, где Стив кончил снова, дроча себе, пока ртом доводил Билли до оргазма, оказалось, что на улице уже стемнело. – Надеюсь, пиздюки не нарвутся на неприятности. Харрингтон был удивлен, что не он первым вспомнил о детях. – Они могут найти их и при свете дня, так что не переживай. Стив устроился на диване, разводя ноги, на которые только что еле натянул джинсы – ткань не желала как надо садиться на влажное и распаренное после душа тело. Он откинул голову на спинку, стараясь не прокручивать в голове моменты с произошедшим только что. Не вспоминать то, как Билли хрипло стонал, запрокидывая голову. Как двигался его кадык, когда он шумно сглатывал слюну, которая, казалось, враз накапливалась, стоило ему опустить взгляд на стоявшего перед ним на коленях Стива. Как он неожиданно высоко вскрикнул, кончая. Это было настолько превосходно – то, как дрожало его тело, как враз четко очертились, а затем расслабились все мышцы, как он загнанно дышал, довольно при этом поглаживая Стива по щеке – что тот тоже кончил, и пары движений хватило. Ну и какого хрена этот парень не его? Разве это справедливо? Харрингтон мученически застонал, прикрывая ладонями глаза, но тут же открыл их, когда Билли опустился на диван рядом. – Ты чего? – Харгроув протягивал ему еще одну бутылку пива. – Ничего, забей, – Стив попытался улыбнуться. Видимо, вышло слабо, потому что Билли нахмурился. – Не понравилось? Стив никогда не подумал бы, что Харгроува могут волновать подобные вопросы. – Понравилось, и даже хочется еще, – признался Стив. – А что тогда? – А у нас будет что-то еще? – Харрингтон не знал как это лучше сформулировать, потому спросил, как есть. – Почему бы нет, если нам обоим понравилось, – Билли откинулся на спинку дивана, отпивая свое пиво и включая телевизор. Стив всплывшим на экране матчем совершенно не заинтересовался. Его интересовал профиль лица Билли, на котором мелькали голубые блики от телевизора и то, как он закинул руку за спину Стива, чуть приобнимая его одной, а второй щелкая зажигалкой. – Харрингтон, что не так? Видимо, пялился он настолько явственно, что в очередной раз не смог остаться незамеченным. – А мы теперь типа кто, друзья с привилегиями? Билли закашлялся, подавившись сигаретным дымом. – Да у тебя жизнь и так сплошная привилегия на привилегии. От меня не дождешься! – Я просто пытаюсь понять, в каких мы с тобой отношениях. Стив готов был поклясться, что Билли пробормотал: «я связался с придурком», прежде чем, после очередной затяжки лениво предложить: – Ну, как я уже говорил, у меня в последнее время никого нет, так что… Почему бы не побыть тебе, да? Стив горько усмехнулся: – Типа просто для секса? – Чем ты недоволен-то? – возмутился Харгроув. – Я бы хотел встречаться! Стив сам удивился своей решительности. Возможно, эта дерзость сейчас приведет к тому, что его выставят из этого дома раз и навсегда, но он не собирался и дальше мучиться мыслью о том, что он даже не попробовал это предложить. Харгроув смотрел на него с удивлением секунду, другую. Потом вновь откинулся на спинку дивана, выдыхая вместе с дымом: – Ну, давай. – Серьезно? – Стиву слабо верилось в то, что он только что услышал. – Сейчас-то тебя что не устраивает? – Все устраивает! – Харрингтон отпил пива, стараясь скрыть полубезумную улыбку. На такой исход событий он даже в самых смелых своих мечтах не рассчитывал. – Вот и не выебывайся тогда, – заключил Билли. Через пару минут матча, Стив почувствовал, как парень прижимает его к плечу чуть сильнее, и позволил себе подвинуться ближе, тесно соприкасаясь бедрами. Это было типа… Ну, охуеть что такое. Еще через пару минут в замке заскрежетал ключ. – Билли и Стив, мы вернулись! – с порога звонко возвестил голос Максин. Стив попытался было отодвинуться на другую половину дивана, но Харгроув процедил сквозь сжатые зубы: «куда?», и Харрингтон остался, готовый к тому, что через секунду на них обоих посыплется град вопросов. Но в дом вошли только Лукас и Макс. – А где остальные? – встрепенулся Стив. – Мы проводили Оди домой, а остальных Хоппер развез, – пояснил Синклер. – Вы ж явно выпили, и не ясно когда бы еще собрались расходиться. – Стив останется ночевать у тебя? – поинтересовалась Максин у брата невзначай, направляясь в сторону кухни. Харрингтон и не думал, что все в этой жизни будет складываться настолько просто. Он кивнул на незаданный вопрос Билли, и тот озвучил: – Сейчас ты скажешь, что тогда черн… Лукас останется у тебя, да? Макс дерзко задрала подбородок. – А что, тебе можно, а мне нельзя? Билли махнул рукой: – Да пусть остается, только предохраняйтесь. – Вы тоже! – и Макс запустила в Стива пачкой презервативов из бумажного пакета с логотипом супермаркета. Харгроув заржал, запрокидывая голову, и Стив снова залип на то, как в уголках его глаз при этом собираются морщинки, обнажаются ровные зубы и натягивается кожа на шее. – И все-таки я сошел с ума, – подвел итог Харрингтон, отпивая пиво и расслабленно откидывая голову Билли на плечо. – Это, похоже, заразно, – Харгроув ткнулся носом ему в макушку, а потом сделал звук в телевизоре погромче. Жизнь была хороша.