Нила больше нет

      Натаниэль медленно открыл глаза, меланхолично рассматривая потолок аэропорта. Очередной побег? От кого он бежит на этот раз? И главное куда. Почему аэропорт? Они давным-давно договорились использовать самолет только в крайних случаях. В самых страшных и безвыходных ситуациях. Так что же случилось? Почему сейчас он именно здесь? Куда летит или уже прилетел?       — Нил! — Нат чуть хмурится, рассматривая мужчину, быстрым шагом идущего на него. Знает ли он его? Глупый вопрос.       Но, к его удивлению, мужчина останавливается перед ним. На миг он теряется, рассматривая его, но не уходит. Они знакомы? Он обратился к нему именем, которого он никогда не использовал. Может, представлялся на словах? Нет, он бы запомнил, он всё запоминает. Хорошая память — долгая жизнь, повторяла мать лупася его, после одного неприятного случая. В тот раз он назвался другим именем, не постаравшись запомнить предыдущее. Посчитал, что другие всё равно не помнят, как его зовут. Оказалось, нет. И пусть тогда они выкрутились, он запомнил это правило почти лучше всех. После, разве что: движение — жизнь. Чем больше ты передвигаешься, тем живее окажешься.       Нат открыл, было, рот, собираясь послать его куда подальше, но осознал, что не может произнести ни слова. Чертов Рико с его приколами. Он блять охрип. Связки в говно. Точно. Он был в Эверморе. Понятненько.       — Нил? — Что за Нил? Этот мудак определенно обознался. Так ещё и продолжает лезть к нему. Ему нужно время на то чтобы собраться и свалить куда подальше. Сколько он уже здесь валяется?       Он попытался усмехнуться, но губы дрожали. Кончики вообще порваны. Чертов Рико с его привычкой пихать свои грязные пальцы в чужой рот. Наступит время, когда это сделает кто-то еще и тогда-то Рико пожалеет.       — Пошли, — Нат не пошлёт его только потому, что не может. Но все равно, пусть и криво, но усмехается. Что за чушь этот тип несёт. Если это очередная попытка отца, то нереально глупая.       — Жан сказал, что ты не в себе, — улыбка исчезает прежде, чем мужчина заканчивает фразу. Значит, его подослал Жан. Это другое дело. Почему тогда его не предупредил? Или предупреждал, а он прослушал. Не суть.       Натаниэль собирает остатки несуществующих сил, для того чтобы подняться. Несколько швов тотчас расходятся. Пиздец. Этому типу придется его подлатать. Или он сдохнет раньше, чем сможет послать его.       Мужчина без слов забирает его сумку. Нат настораживается, желая вернуть её обратно. Не хорошо, что его вещи в чужих руках. Плохо, что он даже не помнит, что находится в сумке. Кажется, шмотки или какие-то вещи. Хрен знает, что Жан туда понапихал. Почему-то он не может вспомнить, что клал туда перед Эвермором. Словно и не собирал сумку в путь.       Они садятся в машину, и весь путь от аэропорта к месту его временного пристанища, он борется с соблазном, провалится в сон. Голова нещадно болит. Но нельзя так просто расслабляться. Даже если этот тип и подельник Жана, кто знает что у него на уме. Слишком жуткий, молчаливый, да и в целом вид у него такой, словно видит его насквозь.       Нат усмехается. Чушь. Он прекрасный актер. Думать, что какой-то амбал может прочесть его, да ещё и так быстро значит сомневаться в себе. А в себе он никогда не сомневается. Да как можно. Он не такой как Рико. Не боится собственного отражения, и не верит, что каждый может предать его. Нет, он просто не сближается с людьми, не даёт им возможности узнать его. Так больше шансов на выживание. Рано или поздно Рико поймет. Например, когда его самого вздернут.       Надо бы навестить его ещё как-нибудь, может даже присоединится к его команде, когда проблемы с отцом, наконец, решатся. Глупо врать самому себе, что игра ему противна. Да, он может врать Рико, Жану, да хоть целому миру, но от себя не сбежишь. Он хочет вновь погрузиться в мир экси. Хочет дышать воздухом борьбы, насилия, страсти. Этим он готов жить. Или ради этого, это уж как посмотреть.       Машина тормозит, и он, прикусив губу, чтобы случайно не вскрикнуть, выбирается на свежий воздух.       Мужчина оценивает его быстрым взглядом, после чего кивает и они двигаются в сторону ближайшего здания. Слава богу, здесь есть лифт, думает он, не спуская с мужчины взгляда. Всегда начеку.       — Снимай все, — командует тип, едва за ними закрывается дверь квартиры.       Нат медлит, нервно покусывая кончик языка. Готов ли этот самоуверенный тип к тому, что увидит? Ну, не его дело. Пусть заштопает и на том спасибо. Зашивать раны самому, то еще веселье.       Он с огромным трудом стягивает с себя футболку, откидывая ее прочь.       На миг мужчина замирает, поджав губы и чуть нахмурив брови. Неужели первый раз видит подобное? Но уже через миг он кивает на диван поблизости и отходит за аптечкой.       Нат погружается в своего рода транс. Он оттачивал это мастерство годами. Ведь бывают такие времена, когда под рукой не то что обезболивающего, но даже алкоголя не найдется. Умение абстрагироваться от боли, позволяя другому без проблем подлатать его, было необходимым умением. Правило номер четыре.       Мужчина наблюдал за ним, пока зашивал, пока накладывал бинты, пока осматривал синяки и ссадины. Он не комментировал и не приставал с расспросами и Нат даже немного проникся к нему симпатией. Слабой и тайной, разумеется. То, что тип умеет не лезть в чужие дела конечно похвально, но если он и вправду профессионал, то ничего удивительного. Судя по его взгляду, он повидал нечто похуже.       Нат поймал себя на том, что собирался усмехнуться и сдержал ненужное движение. Это вызовет ненужную боль, натяжение и без того рваной кожи. Успеется.       — Нил ещё там? — Мужчина отложил аптечку и теперь пристально наблюдал за ним.       Натаниэль попытался припомнить был ли в Воронах игрок с таким именем. Не было.       Он покачал головой в знак отрицания, потом пожал плечами. Что это значило, он и сам не до конца понял, но как ещё объясниться без слов. Чертов Рико. Ну почему нельзя не перебарщивать.       Мужчина кивнул, в знак понимания, и неясная симпатия к нему немного увеличилась. Этот тип отлично все понимает, буквально без слов. С ним просто работать. Все по делу, без лишних расспросов, без глупости. Повезло же Жану на него наткнуться.       — Переночуешь здесь, — он указал на диван, на котором сидел Нат. — Завтра тебя ждёт встреча с Кевином.       Натаниэль вздрогнул, резко поднимая взгляд. Кевин? Он здесь? Не для этого ли Жан отправил его сюда. Вот это да. Они не виделись лет десять. Это будет веселая встреча.       Он кивнул мужчине в знак понимания и свалился на диван. Несмотря на резкость, он старался совершать действия максимально аккуратно, чтобы не повредить швы.       Ну что ж, завтра он встретит Кевина. А что будет делать дальше, решит позже.       Мама. Нат замер, силясь вспомнить, что с ней случилось. Точно. Выстрел, машина, берег. Но…       Он поднялся, ища глазами окно. На улице зима. Это точно, тут та ещё холодина. Но, мать умерла в конце весны. Неужели прошло более полугода? Как так. Почему он ничего не помнит? Что он делал все это время?       Может ли быть, что ее смерть настолько сильно ударила по нему? Это конечно да, но не настолько же. Как можно потерять семь месяцев?       Так. В Эверморе он провел не больше трёх недель. Жизнь там похожа на череду повторяющихся картинок. Игра, сон, иногда избиения. Он быстро приспособился. Рико бывает интересным собеседником, когда не боится тебя и всего что его окружает. Бывало, они ночи напролет говорили о Кевине, о прошлом, о будущем. Нат ждал, что однажды он предложит ему остаться навсегда, но тот так и не предложил. Сказал только, что они ещё увидятся. И предложил приехать летом. Ну что ж. Если летом все будет кончено, можно и подумать о том чтобы остепениться. Но как бы заманчиво это не звучало, нельзя расслабляться раньше времени.       Но что же все-таки он делал эти семь месяцев? И как Рико его нашел? Он столько лет скрывался, а тут вдруг попался, да ещё и Рико. Что-то тут не так.