Нила больше нет

      Он ловит на себе настороженный взгляд Кевина и лишь криво улыбается, не желая разговаривать с кем-либо. Команда возвращается к игре.       Это ужасно. Самая ужасная команда, в которой он когда-либо играл. А у него их было всего три. Стоило ему хоть немного разобраться в тактике и движениях как они полностью переделывали всю последовательность и течение игры. Он заколебался, устал и был на 110% уверен, что порвал себе хотя бы половину швов. Но, несмотря на это, он продолжал пытаться играть, бегая, подобно собачке, туда-сюда. В какой-то момент он едва успел сдержаться и не заехал клюшкой по лицу Ники. Тот подозрительно часто ошивался поблизости, хотя на деле должен был находиться гораздо дальше.       К моменту окончания тренировки он чувствовал себя дохлой лисицей, не менее. Но, несмотря на это, он с идеально прямой спиной пересёк все поле, не позволяя себе даже намека на слабость.       Когда он положил руки на края формы, в голове возник предостерегающий знак. Он снял верхнюю экипировку, но что-то мешало снять ещё и футболку. Несколько секунд он пребывал в состоянии диссонанса, когда к нему подошел Эндрю и буквально потащил за собой к душевым кабинкам.       — Переодевайся, — выдал он, распахивая перед ним дверь и тут же разворачиваясь, чтобы уйти прочь.       Нат хотел было окликнуть его и спросить как минимум, какого черта. Но стоило ему обернуться, как он наткнулся на Ники стоящего у шкафчиков и с интересом смотрящего на него.       — Какие-то проблемы? — с не очень скрытой угрозой в голосе отозвался Нат. Он надеялся, что прозвучал достаточно грозно. Нельзя чтобы кто-то понял, что его ноги не держат. Это не круто. Словно заявить врагу о собственной слабости.       На это заявление обернулся Эндрю, успевший к тому времени добраться до конца раздевалки.       — Это ты мне скажи, — совершенно безэмоционально ответил он. При этом он как-то умудрялся выглядеть победителем. Этот Эндрю вообще тот ещё тип.       — Но ведь это у вас какие-то проблемы касательно меня, — парировал Нат, делая шаг вперёд. Сейчас его очередь наступать. Но Эндрю не спешил отходить, напротив, он смотрел на него снизу вверх так, словно был выше Натаниэля на добрые две головы.       — А может это у тебя проблемы касательно нас, — это почти что удар под дых. Только что он прямым текстом заявил что он — Нат чужой в этой команде.       Натаниэль расплылся в улыбке, изображая высшую степень сумасшествия, после чего отвернулся к душевой.       — Зачем тогда позвал меня, если теперь я мешаю тебе, — ответил он, не глядя на блондина.       — Кто сказал, что ты мне мешаешь. Если у них проблемы, пусть разбираются сами. Но если проблемы у тебя, не переводи их на окружающих.       Эндрю развернулся и быстрым шагом вышел из раздевалки. Нату оставалось только наблюдать за закрытой дверью, додумывая, что именно тот имел ввиду.       — Я вас ненавижу, — достаточно громко, чтобы каждый в этой комнате его услышал, отозвался он заходя в душевую комнату.       — Да-да, мы поняли, оставь своё бесценное мнение при себе, — крикнул ему в след второй блондин.       Нат, отсалютовав ему факом, захлопнул дверь. Вот ещё, будет он тратить свое время на разборки с этими психами. Что не так с этой командой?       Уже выходя со стадиона, его вдруг осенило. Он не оканчивал школы. Как же тогда он смог попасть в Университет? Так не бывает. Даже тот факт, что тренер позвал его в команду, не упрощает дело. Чтобы играть нужно учится в Универе к которому относится стадион. Но он в нем не учится. Или учится? Так ведь не бывает, верно?       Эндрю нашелся у машины. Он курил, оперевшись всем корпусом на пассажирскую дверь. Натаниэль замер, не доходя до него. Между ними было достаточное расстояние, чтобы табак успевал развеяться, прежде чем долетит до него.       — Запрыгивай, — издевательски протянул Миньярд, выдыхая.       Нат не ответил. Он просто стоял чуть поодаль, наблюдая за ним. Что в нем такого особенного? Почему только с ним он чувствует себя так спокойно? Ему не хочется броситься на него и перерезать глотку, не хочется хорошенько врезать, хотя подонок более чем заслужил. Ему просто хочется стоять и наблюдать за ним. Только и всего. Интересно, как он выглядит, когда спит?       Он глубоко вздохнул, переводя взгляд на поле. Это не сравнится с Эвермором, и не похоже ни на какое поле из тех, что он встречал в детстве. Почему тогда ему хочется остаться здесь? Почему вся эта чушь дарит ему спокойствие. Ему — человеку, что полжизни провел в бесплодных попытках сбежать от собственного прошлого. Разве у такого как он может быть… дом?