Молнии под кожей

Любоваться прекрасным – лучшее занятие для души. Сара думает так, когда почти неприкрыто, жадно любуется Эи, не в силах оторвать взгляда. Этот взгляд уже давно перешёл за рамки приличия и вежливости, и она прекрасно это понимает, но не в силах прекратить. Эи не смотрит на неё – она сидит на татами и разбирает тяжёлые пряди волос, распуская длинную косу. Тонкие пальцы скользят в аметистово-лиловых прядях – Сара ловит себя на мысли, что ей очень хочется поймать эту руку и прижаться к ней губами. Она знает – прикосновение будет холодное, как лёд – и от этого хочется только больше. - Сара? – Эи окликает её, замершую у порога, но Сара не слышит. Она прекрасна. Прекрасна так, как только и может быть прекрасно божество – даже сейчас, особенно сейчас, в нежном серебристом свете луны, пробирающемся в открытое окно спальни в Тэнсюкаку. Сара, кажется, даже задерживает дыхание – и может только любоваться. Тонкий силуэт, отпечатавшийся тенью на сёдзи, беспокойные пальцы, перебирающие волосы, мягкая линия плеч, нежный наклон головы… Бесконечная сила, таящаяся в этой оболочке, кажущейся такой хрупкой, почти не видна – но истинная сила никогда не бросается в глаза. - Сара, - Эи медленно встаёт и делает шаг навстречу. Сара вздрагивает, как потревоженная птица, и выпрямляется, отведя взгляд. Кажется, она в очередной раз переступила какую-то границу. – Ты в порядке? - Разумеется, - Сара кивает, не поднимая глаз – задача, как выясняется, не самая простая. Эи, кажется, веселит это зрелище – она слышит тихий, почти необидный смешок. – Простите, Ваше Превосходительство. Я задумалась. - И о чём ты задумалась, глядя на меня? – уточняет Эи. Сара не видит её лица, но слышит какие-то нечитаемые нотки в голосе – то ли усмешка, то ли искреннее любопытство, то ли… что-то ещё. Стоит ответить честно – но Сара и сама не знает, что ответить. Она ни о чём не думала, любуясь каждым движением Эи, и думала обо всём сразу. О том, что ей – одной из немногих – выпала честь находиться рядом с Архонтом, о том, какой она может быть красивой, совсем не такой, как её видят все остальные, но красивой, о том, что ей хотелось бы сделать шаг навстречу и стереть между ними всякие границы… Сара качает головой. Эи в первый раз пригласила её остаться в Тэнсюкаку – остаться с ней – и, кажется, совершенно не собиралась выделять гостевые покои. Её спальня переходила в додзё по соседству, Сара уже знала, что стоит отодвинуть ширму – и попадёшь в зал для тренировок. Здесь же помещалась стойка для тренировочных шестов, парадный доспех, низкий столик с парой подушек и – конкретно сейчас – разложенный на полу татами. На этом, включая ещё причудливо расписанную вазу, убранство заканчивалось. Несмотря на общий почти аскетичный вид комнаты Сара чувствовала себя здесь неуместно. Эи касается её плеча и делает едва заметный жест другой рукой, приглашение. Сара не может заставить себя найти место здесь, рядом с ней, но и уходить, просить другую комнату ей не хочется. Эи наблюдает за ней с интересом, переходящим в любопытство. - Может быть, хотя бы переоденешься? – подсказывает Эи, и её тонкая ладонь снова оказывается на плече Сары – она почти не ощущает прикосновения через плотный слой ткани. Сара ловит её ладонь в свою руку и осторожно касается губами. Эи не отдёргивает руку, не отводит глаза, продолжает изучающе смотреть, и в этих тёмных глазах нет дна – Сара чувствует, что падает, стоит ей только поднять взгляд и заглянуть в них. Не сильно задумываясь о том, что она делает, Сара мягко касается губами пальцев – они и правда холодные, почти ледяные – скользит к запястью, оставляя нежные, едва ощутимые поцелуи. Кожа под её дыханием согревается, и Сара не знает, чего больше хочет – отстраниться, чтобы даже касанием, даже вздохом не нарушать гармонию; или продолжать, согреть пальцы в своих руках и губах. Эи кладёт вторую руку ей на макушку и мягко, осторожно гладит чёрные волосы. Сара вздрагивает от неожиданного прикосновения и доверчиво тянется навстречу. Пальцы Эи бережно касаются её подбородка, тянут к себе, навстречу, и Сара, конечно же, поддаётся. Чтобы коснуться губами её губ, Эи приходится привстать на цыпочки, и Сара подхватывает её за талию. У Эи мягкие, удивительно тёплые, почти горячие губы – жар этого поцелуя, невинного, только полураскрытые губы, проходит по всему телу Сары. Эи мягко тянет её за собой, и Сара не в силах отказываться – но забираться в одежде на татами она всё-таки не решается, и садится на колени рядом. Так они оказываются почти одного роста, но Саре всё равно приходится чуть наклониться, чтобы поцеловать ещё раз губы, потом – шею, плечо, выскользнувшее из просторной юката. Эи пытается подвинуться и притянуть Сару к себе, но та остаётся сидеть рядом. Руки Сары, мягко скользящие по телу Эи, легко развязывают пояс, и юката падает на татами. Эи с лёгким вздохом позволяет Саре остаться там, где она хочет – на коленях, не делая ни шагу ближе. В конце концов, думает Эи, чувствуя на коже горячие пальцы, она так привыкла почитать всемогущего сёгуна. Из всего того, что может дать ей божество, Сара способна взять совсем немногое. Сара не думает почти ни о чём – она полностью заворожена открывшейся ей картиной. Эи сидит к ней полубоком, прижимается, отвечает на прикосновения, позволяет целовать и охотно подаётся навстречу поцелуям. Сара вдыхает её запах – смесь грозы и хлопка – зарывается носом в волосы. Пальцы осторожно очерчивают плечи, шею, острые ключицы, линии груди, живот… В её голове бьётся ровно одна мысль – прекрасна, как же она прекрасна, как-же-она-прекрасна – именно её она говорит, не произнося ни слова. В момент, когда горячие губы Сары касаются символа Электро на шее – знака, который некогда связал сущность Эи с телом марионетки – Эи невольно вздрагивает, а с её губ срывается тихий полустон. Она и не знала, что прикосновение может быть настолько приятным – словно по телу проходит электрический разряд. Когда губы Сары скользят ниже, к лопаткам, на которых она тоже оставляет поцелуи, Эи едва не всхлипывает – ей хочется ещё, до невозможности хочется этих странных, новых ощущений, которые Сара вызвала одним прикосновением. Сара понимает её просьбу – приказ? – без слов и проводит по метке языком. Эи ощущает, как подрагивают её руки, и она хочет накрыть их своими, коснуться, притянуть к себе, ответить на ласку, повторить ещё тысячи раз «можно» - можно, можно, можно – чтобы Сара наконец поверила, чтобы оказалась рядом, по-настоящему рядом… но она только вытягивает шею, отвечая на эту ласку. По её телу проносятся молнии – и Эи с удивлением подмечает, что ей это нравится. Сара дразнит её, даже не задумываясь об этом – касается языком и тут же переключает внимание на лопатки, возвращается обратно – и касается губами линии плеча, одаривая чувствительную зону только горячим дыханием. Эи стонет и вцепляется в руки Сары, которые продолжают ласкать её тело – удивительно бережно, неторопливо, словно она пытается запомнить каждый её изгиб, каждое движение. Она знает, что стоит ей попросить – и Сара подчинится, и окажется рядом, но именно просить ей и не хочется, ведь… Что «ведь», она додумать не успевает, ведь губы Сары оказываются у её уха, и она чувствует на коже её дыхание и благоговейный шёпот: - Вы такая красивая… Сара даже прикасается сначала осторожно, словно спрашивая разрешения – и, получив ответную реакцию, продолжает. Генерал армии, закалённая множеством боёв, видевшая опасность ближе, чем на расстоянии вытянутой руки – неужели любовь для неё намного дальше, чем смерть? Эи мимолётно гладит пальцы Сары, жёсткие от вечных тренировок с луком. Сара тем временем доводит её почти до исступления – на нежной коже, наверное, расцветут алые пятна засосов, которые та старательно зализывает. Пальцы скользят по телу, бережно оглаживают грудь, сжимают соски, срывая с губ Эи ещё один стон, губы продолжают целовать шею, от чего Эи выгибается только сильнее. Сара откровенно любуется её напряжённым телом, изогнутой спиной – и Эи наконец не выдерживает, притягивает её к себе сильнее, вцепляется ногтями в руки, разворачивается лицом и смотрит прямо в глаза. - Сара, - медленно тянет она, ухитряясь в одном звуке этого имени совместить и просьбу, и чувство, и обещание божественной кары. Сара не вздрагивает, столкнувшись со взглядом беспросветно-тёмных глаз, только прижимает Эи к себе, покрывая её беспорядочными поцелуями. Юката, которую Эи бесхитростно надела на голое тело, давно отброшена, Эи остаётся перед Сарой совсем обнажённой. Она жалеет, что не заставила Сару снять одежду, не сейчас же ей этим заниматься, когда руки почти не слушаются, а тело просит только одного – ещё, ещё прикосновений, ещё поцелуев, не расставаться, не отрываться… Сара, удерживая Эи в крепких объятиях – какие же у неё сильные руки, думает Эи, жмурясь – целует ключицы, рёбра, живот, спускаясь всё ниже и осторожно заставляя Эи упасть назад, на татами. Кажется, она шепчет что-то беспорядочно-восхищённое, покрывая кожу поцелуями, заставляя её гореть от прикосновения пересохших губ и от дыхания – но Эи не может разобрать ни слова. Она сама срывается на откровенные стоны, когда пальцы Сары касаются её бёдер, а губы аккуратно прикусывают нежную кожу на их внутренней стороне. - Мой сёгун, - голос Сары оказывается чуть хрипловатым, но не дрожит, только сбивается дыхание, - если бы Вы знали, - пальцы с короткими ногтями проходятся по бедру, ещё не царапая, но уже и не нежно поглаживая, - какая Вы красивая, - поцелуй, от которого по телу Эи пробегает дрожь, - необыкновенная, - ладонь ложится на горячее лоно, и Эи, всхлипнув, тянется навстречу, - восхитительная… Эи разводит ноги, повинуясь прикосновениям рук, и, когда пальцы Сары касаются её, не сдерживает стона. Из касаний Сары наконец пропадает неуверенность, но остаётся нежность – и нежность подчиняет себе куда сильнее, чем всё остальное; и этой нежности Эи готова поддаваться снова и снова. Сара проводит большим пальцем по клитору, собирая смазку, и Эи давится стоном, когда она повторяет то же самое движение языком. В нежности больше нет медлительности и нерешительности – Эи задыхается, оглушённая невероятным количеством новых ощущений, подаётся бедрами навстречу, когда неторопливая ласка сменяется быстрыми и жадными движениями, не настолько, чтобы она успела насытиться – и снова становится дразняще-медленной. Сара целует её, гладит пальцами, прижимается щекой к бедру, прежде чем аккуратно, почти просительно войти всего на один палец – и когда Эи тянется навстречу, добавляет второй. У Сары чертовски длинные пальцы, думает Эи, которую буквально заполняют новые ощущения – уверенные, но медленные, размеренные толчки, прикосновения языка и губ, жар дыхания. Ладонь её ложится на голову Сары, стремясь то ли прижать теснее, то ли просто – приласкать, и пальцы сжимают жёсткие, слегка влажные от жара чёрные волосы. Сара отвечает тихим, хриплым стоном, от которого у Эи кружится голова сильнее, чем от любых хвалебных речей. Сара удивительно чутко прислушивается к языку тела Эи – понимает, когда стоит отстраниться, а когда, наоборот, продолжать, понимает, когда нужно ускорить темп, а когда – позволить ей насладиться ласками губ и языка. Этот контраст сводит Эи с ума – её то быстро и почти грубо вжимают в татами, то, оставив неподвижные пальцы внутри, принимаются нежно целовать. Сара и сама не сдерживается – её заводит покорность Эи, её сводит с ума открывшаяся перед ней красота, даже сама только возможность не просто любить божество – обладать божеством. Её стоны Эи готова слушать целую вечность, жаль, что нельзя просто сохранить единственный момент, запечатать его силой царства эвтюмии… Она жадно подаётся навстречу, её тело бьёт крупная дрожь – она уже почти готова сорваться, и Сара, конечно, позволяет ей сорваться. Ещё несколько сильных, уверенных движений, ещё несколько быстрых, порывистых прикосновений к набухшему клитору – и Эи чувствует, как по её телу пробегает новая, незнакомая прежде волна удовольствия, становящаяся почти материальной, искры-молнии, рождающие электрические разряды под сжатыми пальцами. - Са-а-ара, - выдыхает она вместе со стоном, с удовольствием вытягивая это имя – и выгибается, сражённая мощной волной удовольствия. Даже зрение на секунды меркнет, оставляя её в темноте, где нет ничего, кроме этого наслаждения и электрических разрядов, пробегающих под кожей. Сара покрывает бёдра Эи невесомыми поцелуями, осторожно вытягивая пальцы, и улыбается. Она только сейчас начинает чувствовать, как трясёт её саму – то ли от того, что она только что совершила нечто неуважительное, то ли от восхищения, то ли от удовольствия. Эи вздрагивает от каждого нового прикосновения к сверхчувствительной теперь коже, и Сара старается делать это нежно – она просто не может заставить себя прекратить. Эи приподнимается на локтях и смотрит на Сару, ловя взгляд янтарно-жёлтых глаз – сейчас, в темноте, они кажутся тёмными, и только на самом краю угадывается блеск расплавленного золота. Сара улыбается ей уголком влажных, слегка припухших губ, и Эи протягивает руку навстречу, чтобы, опираясь на ладонь Сары, наконец подняться и оказаться рядом, прижаться в поцелуе. Собственный вкус на чужих губах чувствуется незнакомо и волнующе. Сара тяжело дышит, когда Эи прикусывает её нижнюю губу и ласково гладит по голове. Быть может, Сара научится однажды не только преклоняться перед своим Архонтом. Быть может, однажды она научится любить Эи – и получать любовь в ответ.