Утро в котором мы наедине

Очередная дешёвая сигарета тлела в руках Татищева. Тело покрывалось мурашками от холодного утреннего воздуха. Магнитогорск стоял на балконе, опираясь на ледяные перила. Он обожал просыпаться раньше Дани и курить, встречая рассвет, а после возвращался в постель и смотрел, как спит его «принцесса», перебирая его светлые волосы. Сейчас Серёжа собирался сделать то же самое, пока его неожиданно не обняли со спины, положив голову на плечо. — Доброе утро. — Немного хрипло прошептал Даня. От этих лёгких прикосновений и сонного голоса в груди разлилось тепло. Серёжа развернулся лицом к парню.Химки взял его ладони в свои и осторожно прильнул к любимым губам.Они дарили друг другу немало поцелуев, но каждый вызывал эйфорию, будто они два влюблённых подростка.Отстранившись, Даня взглянул в чёрные глаза.Уголки губ невольно поползли вверх. На Московском были только шорты и плед, он немного поëжился от холода.Выбросив сигарету с балкона, Татищев резко подхватил Даню на руки. — Эй! — Ты замерзнешь, пойдём в спальню. Я лечить тебя не буду. — Какие мы строгие. — Усмехнулся Химки, зарываясь лицом в смоляные волосы. Даня отправился в душ, пока Магнитогорск готовил им завтрак. Почти не спалив сковородку, Серëжа пожарил блинчики. Татищев не думал, что будет учиться готовить для кого-то и целовать чьи-то губы, будто те на вес золота. Но чего он точно не предполагал, так это того, что этим объектом воздыхания окажется Московский. Ещё каких-то несколько лет назад они друг друга на дух не переносили, а сейчас Серëжа представить не может свои будни без Дани. Трудно проживать часы разлуки, не видя этого родного личика. Татищев уже поливал блины сгущёнкой. Сзади послышались шаги, Серëжа обернулся, оглядывая своего парня. Взгляд, будто в первый раз изучал шею, изящные черты лица, глаза, из которых уже исчезли остатки сна. Но особенный шарм Дане придавали растрёпанные пшеничные волосы. — Ты чего, Магнитка? — смутился тот от долгого взгляда. — Ты по утрам такой красивый… Татищев подошёл и прижал Химки к себе, вдыхая запах клубничного шампуня. — Мы не видились всего неделю, когда ты стал таким сентиментальным? Серёжа оставил невесомый поцелуй на блондинистой макушке. — Плохо влияешь на меня. Даня не помнит, сколько они так простояли. Время замерло, всё вокруг затаило дыхание и перестало существовать. Осталось лишь тепло, которое Татищев мог дарить одному Дане.Московский бы с радостью остался в этих объятьях, но закипевший чайник вернул парочку в реальность и они вновь погрузились в утреннюю рутину.