Подношение для мистера-дракона.

      Вот она, жизнь обыкновенного офисного планктона: спокойная, размеренная, утром на работу, по пути домой – в любимую кофейню. Посидеть в каком-нибудь инстаграмме во время обеденного перерыва и с завистью кусать кулаки от фоток женщин в бикини, которых папики отвезли на Мальдивы.       Иногда, в шутку, Аякс сам задумывается над тем, чтобы завести папика. Ну а что, никаких тебе проблем, всегда при деньгах, а в остальное время хоть на голове стой. Да, пожалуй, с его жизнью, это именно то, что ему нужно. Может даже не папика, а мамочку. Всё-таки Тарталья ещё не потерял чувство собственного достоинства, чтобы встать на колени перед мужчиной, да и его, неопытного, вряд ли присмотрит какой-нибудь богатый случайный мужик. Вот о чём он думал, залипая на фотки девушек на каком-то сайте знакомств, одна, вторая, третья...       Вдруг телефон вибрирует в руках и в нижней панели сайта всплывает уведомление, ого, наверняка это снова какие-нибудь разводилы – так он думает по началу, но это кое-что поинтереснее. На аватарке милая девушка, а цвет волос у неё такой необычный: лавандово-фиолетовый. Большие глаза в фиолетовых линзах смотрят с фотографии с прищуром и улыбкой.       Оказывается, что она хочет познакомиться и даже сходить на свидание в ближайшие дни. Вот оно, прогрессивное будущее, когда девушки сами приглашают парней в кафе, чтобы пообщаться. Джекпот!       Не подозревая никакого подвоха, Чайльд быстро соглашается. Они обмениваются ещё парой фотографий, о чем-то шутят, и, кажется, что все исполнения мечт не за горами. Объяснить, конечно, почему такая красотка выбрала именно его, он не может, но надеется, что она не ошиблась.       С предвкушением Аякс ждёт вечер пятницы, где у него запланировано что? Правильно, свиданка!       Он буквально не ходит, а летает, даже с работы умудрился свинтить пораньше, чтобы преобразиться звёздным красавцем. Душ, причёска, одежда, ну и, конечно духи. Наверное, это состояние внутреннего подъёма объясняется тем, что он, так-то, за всю жизнь на свидание ни разу и не ходил. Просто не знал, как так получилось. Ожидания высоки, как Бурдж-Халифа.       Когда он приходит к назначенному месту, его уже ждёт та самая, что на сайте представилась именем Кэ Цин. Она учтиво предлагает кофе, Тарталья, не задумываясь соглашается, ощущая тепло от стаканчика и лёгкий запах карамельных духов, которые, судя по всему, она брызгала на запястья.       Они какое-то время идут по освещённому фонарями переулку, люди, такие же парочки, проходят мимо, блестят витрины магазинов и в этом вечере нет места никаким неприятностям, ведь он шутит, рассказывает какую-то глупую историю с работы, а она внимательно слушает и хихикает, когда Аякс выдаёт что-то действительно "смешное".       Неожиданно она останавливается, берёт его за руку. Всё как в мелодрамах, девушка привстаёт на носочки, смотрит ему в глаза, так пристально и долго, что уже от одного этого взгляда немеют кончики пальцев. Вот оно, сейчас они должны поцеловаться! А потом провести потрясающую ночь вместе. Разве фильмы станут врать? – Слушай, ты, случайно, не устал? – Разве можно устать от того, как сладко ты разговариваешь? – Тарталья кокетливо улыбается. – Нет, я серьезно, – она хихикает, прикрывая губы рукавом пальто, – может, присядем? – Знаешь, да, что-то мне не очень круто, – он, всё ещё держа руку Кэ Цин, медленно опускается на лавочку позади.       Девушка присаживается перед ним на корточки. Последнее, что он видит, как она улыбается и достаёт телефон из кармана: «Готовенький». Вот сука... Это что, снотворное? Что это вообще за дрянь?..       Чёрная тонированая машина останавливается неподалёку. Женщина, высокая блондинка, выходит из водительской двери, смотрит на эту компанию и начинает говорить о том, какой же у неё парень дурачок, что так напился. Прохожим, в принципе, вообще всё равно. Разве две женщины не могут забрать пьяного дружка и отвезти домой? Могут. Только вот везут они его далеко не домой.       Затолкав Аякса на заднее сидение, одна из них возвращается за руль, а вторая падает на штурманское место, расплетает свою причёску, собирая гораздо более практичный хвост. Вытаскивает из бардачка ватные диски и мицелярку, чтобы стереть макияж. – Давай, нам ещё этого балбеса готовить, – потарапливает девушка с волосами цвета лаванды. – Относись уважительно к дару, милая. – Да ты бы слышала, какие тупые шутки он травит. Я так больше рисковать не буду, чтобы заманивать подобных дураков... Слишком это подозрительно.       Видимо, в этот момент к Тарталье вернулся какой-то кусочек сознания, потому что он поворочался и недовольно промычал. Судя по всему, даже во сне остался недоволен таким отзывом на свои анекдоты. Тоже ему, цаца, не нравится ей...       Кэ Цин повернулась, заглядывая на заднее сиденье, где по прежнему, кое-как укомплектовавшись, лежал рыжий юноша, чьё лицо было покрыто поцелуями солнца – веснушками, а глаза были голубыми, как летнее небо. Он спал, а это значило, что у них ещё есть время. Впрочем, она не чувствовала никаких угрызений совести за то, что так поступила. Всё для общего блага, для высшей цели – их бога. Их великого Моракса...       Аякс начал подавать признаки жизни спустя какое-то время, но совсем не рад был обнаружить себя, брошенным на холодный каменный пол, да тем более ещё и голым. Стыд-то какой! Что эта миловидная стерва вообще себе напредставляла, чтобы притащить его сюда?       А вот, кстати, и она, в длинной мантии глубокого пурпурного цвета, рядом с ней ещё кто-то, более высокий, но лицо этого человека закрыто капюшоном охровой накидки. По звукам каблуков удаётся понять, что это женщина. У них, что, гарем наоборот здесь? – Ты! – преодолевая головокружение, Чайльд подрывается с места, но тут же падает обратно, прямо перед ступенями, что-то неприятно звякает об пол. Бог ты мой, он ещё и выглядит как среднестатистический танцор стриптиза! – Я тебе голову скручу нахуй, дай только распутаюсь! Чем ты меня напоила?! – Здесь тебя никто не услышит, – отвечает незнакомый женский голос, – но мольбы привлекают Рекс Ляписа, возрадуйся, ты станешь великим подношением для него. – Ёбаные сектанты, – он снова ругается и ощущает, как чужая рука, похожая на когтистую лапу из-за укращений, хватает его за лицо. Острый ноготь впивается прямо под уголок подбородка, чувство дискомфорта нарастает, да и страха тоже, – что... что вам от меня нужно? Ребят, мы можем договориться?.. – Смотри-ка, напыщенность улетучилась, – острым уколом ощущается насмешка Кэ Цин, хотя, при таких обстоятельствах, нельзя сказать точно, что это её настоящее имя, – ты станешь подношением для нашего бога. Он любит золото, благовония и рыжих голубоглазых девственников. Ты единственный, кто идеально подходит на эту роль, сам посуди. – Эй! Вы что, меня... убить собираетесь? – голос его трясётся, как и он сам, впрочем. Наверное холодно стоять голыми коленями на мраморе. – Какой ты глупый, – язвит блондинка, её рука окунается в какую-то чашу и Чайльд чувствует этот тошнотворно сладкий запах. Ещё ужаснее, что она добротно натирает его этими благовониями, а её железные когти царапают кожу спины, которая тут же начинает пощипывать от ароматических масел. – Если бы всё было так просто, то мы бы не мучались так с выбором дара, были бы менее требовательны... Ты особенный, хоть и не очень смышлёный в этом плане.       За спинами женщин раздаются шаги, по меньшей мере ещё семеро человек входит в храм, в длинных мантиях и причудливых масках, закрывающих их лица. Рогатая маска с красными бархатными вставками, другая рогатая – с оленьими рогами, третья – с птичьим клювом. Рассмотреть ещё что-то не удаётся. Кэ Цин совсем не мягко хватает верёвку на запястьях Тартальи, одним болезненным рывком оттаскивая его от ступеней подальше. Эта милая девушка не то, что обманщица, так ещё и нечеловечески сильна для своего роста. Вот ещё одна причина, почему связываться с ней – не лучшая идея. Да она кому хочешь может двинуть... Жаль, что интуиция не сработала, и теперь Аякс находится в какой-то жопе, в окружении фанатичных сектантов, которые ещё неизвестно что хотят с ним сделать.       Ещё чуть-чуть и он будет готов зарыдать, моля о пощаде, но что-то подсказывает, что это ему мало поможет.       Все эти странные люди встают рядом, берутся за руки и обращают свой взгляд вверх, по команде невидимого дерижёра с их уст начинает литься песня, до того жуткая и заунывная, что Тарталье хочется завыть вместе с ними. В один момент они все замолкают и отходят назад, всё дальше и дальше, пока не доходят так до входа, строясь в две колонны, по бокам от дверей.       Чувство животного страха и холода оседает внизу живота, а вкупе со слабостью хочется тошнить, прямо здесь. Возможно, это последнее его желание, ведь что-то ранее ему невиданное вальяжно входит в двери храма... – Д-д-дракон! – Аякс ошалело вскрикивает и пытается пятиться, но положение ему не позволяет. Огромный, по человеческим меркам, ящер, медленно прохаживается вперёд и клокочет. Это явно угроза, никак иначе... – Властелин, Моракс, примите этот дар от ваших верных адептов. Подарите благословение и благополучие в обмен на тело и душу этого человека, – одновременно звучит со всех сторон, все эти люди встают на колени и протягивают руки вверх, пока названный Моракс выгинается в спине, похлёстывая каменный пол хвостом. Его горячее шумное дыхание опаляет замёрзшее тело парня.       Тарталья скукоживается, жмурясь. Он не хочет смотреть, не хочет думать о том, что сейчас это огромное подобие галлюцинации сожрёт его и даже не подавится. От него ведь буквально ничего не останется! Но, на удивление, дыхание это куда-то исчезает, а звуки удаляющихся шагов намекают на то, что он остался с этой тварью один на один... За что это всё?! Он просто хотел познакомиться с девчонкой, перепихнуться и продолжить жить себе спокойно, а не всё это! – Открой же глаза свои, человек, – низкий властный голос удивляет Аякса куда сильнее, он вздрагивает и в неверии повинуется приказу. – Мистер дракон, не ешьте меня, я хочу жить, я проживу правильную жизнь, не буду грешить, только отпустите меня, прошу, – он снова жмурится и тараторит что-то о спасении. Мужчина, представший перед ним в длинном белом балахоне, лишь посмеивается. – Как ты, человек, смешон и до чего же несообразителен, – рыжий ощущает прикосновене к плечу, которое плавным движением проходит вверх, рука обхватывает его нижнюю челюсть, – везение, такое, как выпало тебе – высшая награда в твоей жизни. Прими же её достойно. – Что? – голубоглазый сглатывает, ощущая, как острые ногти впиваются в щёки сильнее, золотые глаза напротив смотрят с долей лукавства. Только сейчас становится заметен необыкновенно длинный, напоминающий змеиный, язык, когда подобие человека перед ним облизывается. Внутри всё холодеет ещё сильнее. – Я хочу вкусить все прелести этого тела, выбить из тебя душу и полакомиться ею. Говорят, что у рыжих души нет, но они ошибаются...       «Мама, почему именно я?!», – сил закричать не остаётся, когда мужчина наклоняется и грубым поцелуем сминает его губы. Тут же их начинает ссаднить, по телу пробегает тёплое, чуть успокаивающее, ощущение покалывания. Кажется, что этот поцелуй был ядовит и точно опасен, хотя и поцелуем его трудно назвать. Может, проходит пара мгновений, может, пара минут, но Аякс начинает ощущать то, что сейчас хотел чувствовать меньше всего. Он чувствует, как медленно заводится... Быть таким извращенцем, как он, трудно. Чайльд сейчас стоит на коленях перед, мать его, драконом в человеческом облике и чувствует, как медленно у него встаёт член, поэтому только сильнее сжимает бёдра. Это просто позорно!       Хотя, стоп, наверняка виноват этот самый поцелуй в начале, иначе простой отбитостью Тартальи это не объясняется... Боже, разве это вообще важно?!       Неожиданно холодный пол сменяется чем-то более мягким и приятным, парень падает в ложе, ощущая, как сверху его придавливает чужое тяжёлое тело.      Мужчина вдыхает запах этих тошнотно сладких благовоний, и, судя по всему наслаждается этим. Кто бы мог подумать, что что-то настолько приторное нравится ему так сильно.       Ослабленная бдительность тут же откликается болью. Прокушенное плечо совершенно неприятно ссаднит, до сорвавшегося с губ вскрика. Следом за зубами пробегает мокрый язык.      Ощущение слюны на коже настолько же неприятное, как и вся эта ситуация в целом. – Умилительно видеть, как ты боишься, – верёвка на запястьях трещит и рвётся, руки чувствуют свободу, но воспользоваться ей не светит, – неужели я так пугаю тебя? – Меня похитили твои чудоковатые приверженцы, привезли хуй пойми куда, раздели, а сейчас ты довольно недвусмысленно намекаешь на то, что хочешь трахнуть меня! – По мнению Чайльда это должно звучать как: «да, пугаешь до усрачки», – но что-то идёт не так. – Вот как это называется в вашем мире, "трахнуть", – мужчина будто смакует это слово, решает что-то у себя в голове и улыбается, показывая зубы, те самые, которыми недавно прокусил кожу на веснусчатом плече, – быть по твоему, но я не вижу, чтобы ты пытался сбежать или что-то подобное...       Тарталья, будто опомнившись, подрывается с места, но тут же тяжёлая рука прижимает его обратно к постели. Из лёгких вылетает последний воздух, парень впивается ногтями в чужое предплечье, всем своим видом сигнализируя, что эта затея ему совсем не нравится. Ну, почти не нравится, не считая колом стоящего члена.       В ответ на протест это непонятное существо лишь ухмыляется, видимо, торопиться ему некуда. – Стоять. Я не разрешал тебе сбегать, – мужчина усмехается, вглядываясь в сплошь красное лицо напротив. – Я заметил... – Всё, что от тебя требуется, так это быть послушным, я не так уж много прошу, – обманчиво-мягким движением Моракс оглаживает чужое лицо, – для дара ты слишком строптив, я ведь могу рассердиться, – его рука одним аккуратным жестом ложится на чужую шею, вызывая ощущение удушья.       Чайльд что-то хрипит в ответ, но довольно быстро становится понятно, что шансов рулить этой игрой не остаётся никаких. Грудь его быстро беспокойно вздымается, ему всё ещё страшно, и становится ещё страшнее, когда его бедро случайно натыкается на чужой пах. Существо сверху эта реакция, кажется, только веселит. Что вообще может быть смешного в таких размерах? Не успевает Аякс адекватно собраться с мыслями, чтобы ляпнуть что-нибудь ещё более тупое, чем в прошлый раз, как его приоткрытые губы тут же оказываются в поцелуе с чужими. Клыки у мужчины острее, чем у обычного человека, язык болезненно царапается о них, но в остальном, это всё ещё самый долгий и серьёзный поцелуй в его жизни. Ощущение эйфории накатывает следом, растекаясь лёгкой дрожью и мурашками по телу. Если других вариантов не осталось, а никто не собирается вызволять его, как это бывает в сказках про спасение принцессы, то, скорее всего, было бы разумно отдаться воле случая. Жестокой и совсем не ироничной, воле.       От всех мыслей парня отдаляет одно лишь ощущение руки, накрывшей его вставший член. – Знаешь, тебе чертовски идёт это подобие одежды, – Моракс поддевает резинку нижнего белья пальцем, оттягивает и упивается болезненным вскриком, когда отпускает её, – но знаешь, что подойдёт тебе ещё лучше? – Даже представить не могу, – Аякс, ощетинившись, шипит в ответ, не успевает даже сообразить, как парой движений оказывается снова скинут на пол, но теперь уже между чужих ног. Теперь он точно потерял чувство собственного достоинства, оно просило передать, что не скучает. – Встать на колени предо мной, быть послушным и делать то, что я тебе скажу, – с каждым словом все больше казалось, что волосы парня попали в тиски, а не мужчина сжимал их своей рукой.       Пускай, с этим утверждением Тарталья не был полностью согласен, но выбора больше не оставалось, не важно, что ему придётся сделать.       Наверное, он сейчас выглядит как последняя блядь, нечто подобное он может прочитать в глазах напротив.       На какое-то время между ними повисает молчание, рыжий, коротким неуверенным движением, тянется к поясу Моракса, нужно было это как-то снять, но с такой странной одеждой он сталкивался впервые. Видя замешательство в чужом взгляде, мужчина, сжаливлись, помогает ему, освобождаясь от нижней части балахона. Только сейчас становится понятен весь масштаб... довольно-таки внушительный.       Наверное, Аякс в этот момент сходит с ума, ведь иначе объяснить горячее тягучее чувство внизу живота не может.       Руки его ложатся аккурат на чужие колени, но действовать он отнюдь не спешит, пока чужая тяжёлая рука вновь не вплетается в рыжие растрёпанные волосы, срывая с губ полувскрик-полустон, эхом удрившийся об высокий потолок храма. – Ну же, смелее, – он смотрит сверху вниз, с едким прищуром, – так забавно знать, что вы, люди, наблюдаете друг за другом в самых непристойных ситуациях, но сделать ничего не можете.       Этот чёрт решил взять на слабо! К его счастью, но к большому собственному сожалению Аякса, он был неравнодушен к любым вызовам, будь то месячный отчёт, сделанный за полчаса, или, как в этом случае, минет для странного драконоподобного создания. И не важно, что сейчас он выглядит точь-в-точь как человек.       Тарталья обхватывает твёрдый член рукой, размазывает по ладони выступившую смазку, большим пальцем задевает головку, слыша подобие нетерпеливого вздоха сверху. Пусть знает, кто здесь рулит.       Рука, вплетённая в волосы, подталкивает ближе к сути, Аякс опускается чуть ниже и настороженно сглатывает. Все мысли о побеге уже улетучились из головы, но с чего начать он не знал. Цепкая хватка неожиданно сменилась на поглаживания, будто мужчина полностью осознавал неопытность человека, стоявшего перед ним на коленях, решил подыграть.       Чайльд, придерживая у основания всё-таки попытался взять в рот, но проникновение вышло недолгим. В попытке исправить положение, рыжий обхватил головку губами, пустив в ход язык. – Расслабься, ты весь трясёшься, – Моракс одобрительно пригладил волосы на голове Аякса, смахивая его рыжую колючую чёлку в сторону, чтобы не мешала зрительному контакту.       Смотреть на усилия совершенно неопытного в этом деле человека было довольно интересно.       Как он медленно обводит языком причудливые узоры, лижет и в некоторых местах даже целует, но всё это лишь раззадоривает сильнее, когда в очередной попытке взять глубже Тарталья терпит неудачу. Стоило приложить ещё немного усилий, может, ещё разок попробовать, потому что рваный вздох из уст мужчины значил лишь одно – он идёт в правильном направлении.       Помогая себе рукой, Аякс внутренне злорадно хохотал, когда в ответ на его неумелые ласки прозвучало что-то, отдалённо похожее на стон. Потом ещё один. Запас терпения у Моракса, конечно, нечеловеческий, но выдержать такое долгое надругательство никто бы не смог. Властным жестом мужчина давит на рыжий затылок, заставляет заглотить как можно больше, наращивает темп движений и гортанно рычит, когда чужие короткие ногти царапают поясницу и бёдра.       Единственное значимое желание – узнать, на что способен этот чертовски влажный рот. Ещё сильнее, быстрее.       Горячее семя неожиданно обжигает горло. Часть удаётся сглотнуть, но что-то проливается, как только Чайльд отстраняется, закашлявшись. Глаза его слезятся, а глотку саднит, но одновременно с этим дрожь проходит по всему телу такая, что хочется вскрикнуть от неожиданности и прогнуться в спине. Только сейчас он понимает, что его член всё ещё стоит колом, но на попытку прикоснуться к себе, парень получает звонкий шлепок по руке.       Моракс манит его пальцем встать, избавляется от пут на чужих лодыжках, а после, в приглашающем жесте похлопывает по своему бедру.       Правила игры хоть и не озвучены, но понятны, Аяксу ничего не остаётся, кроме как сесть сверху и развести ноги, раз уж его приглашают.       Секундное молчание, а за ним – ощущение неимоверной тесноты, когда крепкая мужская рука вклинивается между тел, обхватывая его член сквозь мокрое от предсемени бельё. Пары движений хватает для того, чтобы у Аякса окончательно сорвало крышу.       Тарталья заходится длинным громким стоном, запрокидывает голову и натыкается на ладонь, предусмотрительно подставленную ему, как защита от падения. Цветные пятна медленно проплывают перед глазами, на смену чувству облегчения приходит замешательство.       Никакой неоднозначности не остаётся, стоит только ему взглянуть в золотые глаза напротив. Неудивительно, что кто-то вроде Моракса остался неудовлетворён всего одним разом.       Будь что будет, а играть по чужим правилам всё равно придётся.       Тарталья ощущает, как чужой язык грубо толкается в его рот, задевает зубы, нёбо, а он и рад разомлеть от такого, подставиться. В ходе борьбы языками не удаётся одержать победу, да и оказавшись опрокинутым, приходится остановиться, чтобы отдышаться.       Моракс покусываниями-заигрываниями проходится по шее, прихватывает острую косточку ключиц, широкими мазками языка зализывая следы от зубов. От такого пальцы на ногах поджимаются, а сам Аякс жмурится, испытывая что-то, похожее на блаженсво.       Чуть позже он ощущает, как тёплые губы расцеловывают живот и тут же оставляют новый след, который начинает болезненно покалывать. Спустя мгновение остатки одежды улетают куда-то в сторону, теперь он абсолютно голый, если не считать золотых украшений и цепочек, в форме несуразной портупеи оплетающих его грудь и часть шеи.       Золото всегда нравилось мужчине, особенно когда покрывает чужое подтянутое тело, теперь такое податливое.       Будто издеваясь, Моракс обхватывает полувставший член Чайльда рукой, а на попытку того приподняться на локтях – толкает обратно. Сначала, чуть касаясь головки, водит вверх-вниз, сжимает пальцы прямо у основания и мучительно медленно поднимает вверх. В голове не осталось никаких мыслей, только ощущение чужих касаний и желание выгнуться дугой.       Сильные руки вдруг сминают светлые мягкие ягодицы. Аякс только сильнее поднимает поясницу и ощущает, как эти самые руки куда-то исчезают, когда так хочется почувствовать ещё хоть одно прикосновение, но вместо этого он ощущает мокрый горячий язык.       Слюна капает вниз, стекая по внутренней стороне бедра, неимоверно щекотно, но вместе с этим приятно, когда чужие губы с необыкновенной мягкостью целуют головку, ствол и спускаются ниже, к напряжённым яичкам. Широким медленным движением, размазывая слюну по всей длинее, Моракс возвращается к началу, упиваясь несдержанным скулежом сверху.       Будто бы этого мало, он хватает член губами, без какого-либо стыда заглатывая до основания.       Неимоверно страшно внезапно впиться дракону руками в волосы, но так было бы кстати, что Тарталья, невластный над собой, вплетает пальцы в каштановые пряди. Подумать только, сейчас его, ничего не стесняясь, трахает ртом мужчина, и только ускоряется, когда ощущает, как его всё сильнее тянут оторваться чужие руки.       Тарталья повторяет одно: "пожалуйста", – хотя сам уже не знает, чего хочет больше. Он ощущает, как готов излиться во второй раз, но оказывается жестоко обманут, когда плотное кольцо пальцев сжимается у основания, чувство эйфории медленно рассеивается, а когда взгляд фокусируется, Чайльд видит перед собой самое надменное лицо, которое только видел в жизни.       Смеясь в глаза рыжеволосому, заставляет чувствовать себя так хорошо, что становится тошно. Снова от этих благовоний, от хитрых золотых глаз и от невозможности кончить, когда это так нужно. – Ч-чёрт, – кое-как собрав мозги в кучу, произносит Аякс. – О, я гораздо хуже чёрта в этом плане, – в довесок, не боясь, что получит пяткой по голове, Моракс подкрепляет свои слова, укусив юношу за бедро.       Тот вскрикивает и злостный взгляд голубых глаз устремляется прямиком на мужчину, хитро облизнувшегося. Он чувствует полную безнаказанность, даже когда выцеловывает следы от зубов. Завтра там расцветёт такое количество засосов, что по пальцам не пересчитаешь... Вот гад.       Но, тем не менее, своими руками вытворяет вещи, за которые не жалко и простить его.       Только Аякс успевает об этом подумать, как язык Моракса касается внутренней стороны бедра, медленным движением обводит оба напряжённых яичка, срывая вздох с обкусанных губ. Он действительно хуже чёрта, когда так напористо использует свой язык в столь интимных местах, лижет между ягодиц, горячим дыханием опаляя влажную кожу. Язык его обводит напряжённое кольцо мышц, под невнятный протест парня снизу.       Моракс, хмыкнув, разжимает кольцо пальцев, поглаживает головку большим пальцем. Такая нежность с его стороны длится недолго, уже спустя мгновение, грубо взяв чужой член в кулак, мужчина доводит его до оргазма несколькими быстрыми фрикциями.       Чайльд хватается одной рукой за жилистое запястье, а второй прикрывает рот, приглушая те грязные звуки, которые из него вылетают.       Чувствуя, как холодные скользкие пальцы касаются его сзади, Тарталья кусает костяшки, по велению мужчины разводя ноги. Откуда он ещё и смазку успел достать? – Ты невероятно красив, когда делаешь то, что тебе говорят, – томный голос, приблизившись вплотную к уху, шепчет, – перевернись и подними свою задницу. – Я не могу ещё раз, – в ответ Аякс стонет, упираясь затылком в мягкое ложе. – Ты ещё молод, – дракон щерится, – сам не знаешь, что говоришь.       Шипя, Моракс подхватывает рыжего под коленом, со звонким шлепком оставляя отпечаток ладони на ягодице. Кожа тут же краснеет, проявляя очертание чужих пальцев, неприятно покалывает.       Резким движением он переворачивает рыжего, заставив опереться грудью и коленями.       Моракс хватает Аякса за ягодицы, разводя в стороны, продолжая ласкать его языком, толкаться глубже, внутрь. Горячо, приятно, но так неприлично, что у Тартальи по щеке стекает непрошенная слеза.       Мужчина отстраняется, обводя след ладони на бледной мягкой ягодице. Спустя мгновение рядом появляется новый, заставляя рыжего вздрогнуть от неожиданности. Он ощущает, как чужая рука цепко хватает волосы на макушке, тянет вверх, вынуждая поднять голову. – Так и не понял, кто здесь главный? Так я покажу тебе, – снова скользкие холодные пальцы касаются узкого сжатого входа, проталкиваясь внутрь, – что значит послушание. – О боже, – он почти задыхается. – Правильно. Моли меня о большем, пока у тебя не закончится воздух, – сразу два пальца толкаются глубже, выбивая вскрик из парня снизу, голос мужчины, рычащий и грубый, произносит, – кричи моё имя, пока не начнёшь задыхаться.       Одновременно с некоторым извращённым удовольствием ощущается и боль за свою растоптанную гордость. Но все мысли из головы вылетают, стоит лишь длинным ловким пальцам надавить на чувствительную простату. И не просто надавить, а с присущим только ему злорадством ещё и растереть, массируя.       Мокрые хлюпающие звуки и мольбы, кажется, заводят Моракса ещё сильнее, особенно когда он слышит своё имя, слетающее с чужих губ, а сразу же за ним ещё один гортанный стон.       Бедный мальчишка, наверное ему так неудобно наслаждаться подобным моментом. Мужчина наклоняется ближе к чужому плечу, пальцами поглаживая чувствительный комок нервов внутри. – Скажи, тебе хочется чего-то большего? – от резко понизившегося тона у рыжего по спине пробегают мурашки. – Д-да, пожалуйста, – пытаясь заглушить стон, он кусает свои губы, – Моракс, пожалуйста... – Что "пожалуйста"? – не услышав ответа, мужчина делает резкое движение пальцами, выбивая из чужих уст сначала стон, а потом только ответ. – Не издевайся, прошу, – Аякс почти что всхлипывает, – используй член, войди в меня, умоляю. – Даже так? – Тонкая бровь приподнимается, выражая наигранное удивление, – неужели ты научился манерам?       Тарталья пытается кивать головой, когда чужая рука всё ещё держит за волосы, грубо Моракс вжимает его в постель, вытаскивая пальцы. Звонкий шлепок заставляет Чайльда вздрогнуть и зажмуриться.       Он чувствует, как горячий твёрдый член распирает изнутри ещё сильнее, чем пара каких-то там пальцев. Ничто не сравнится с этим ощущением.       Плавно Моракс входит во всю длину, наконец отпуская многострадальную рыжую шевелюру. Несколькими неторопливыми, но не очень нежными толчками он выбивает стоны-вздохи из чужого горла. Наращивает темп, постепенно толчки становятся только размашистее. Громкие шлепки кожи о кожу заполняют пространство между ними, накалённое, кажется, уже до предела.       Неумолимо Аякс ощущает, как приближается к разрядке, на этот раз ничто не мешает ему кончить и обмякнуть, прямо в тот момент, когда чужой твердый член вколачивается в него, раз за разом всё грубее и жёстче. Он только сильнее прогинается в пояснице, когда Моракс с силой шлёпает его по ягодице, горящей от обычного прикосновения. Красными буйными следами расцветают нетерпеливые прикосновения.       Мужские сильные руки сжимают талию и под этими грубыми движениями Тарталья плавится окончательно. Он, совершенно не стесняясь, стонет во всю глотку. Моракс, хмыкнув, сжимает его ягодицы. – Наслаждаешься моментом? – Он улыбается, показывая свои острые клыки, – тогда я могу сделать тебе ещё лучше.       Вместо внятного ответа Аякс лишь кусает губы, впиваясь ногтями в собственные ладони. Мужчина делает ещё несколько движений бёдрами, наклонившись вплотную к Тарталье. Кончая внутрь с утробным рыком, он кусает Чайльда за плечо.       В последний раз Аякс доводит себя до сухого оргазма рукой, только сильнее сжимая чужой член внутри.       Запыхавшись, парень просто падает на живот, не в силах больше держать колени согнутыми. – Видимо, ты совсем выдохся, – усмехается существо, – но ничего, ты хорошо постарался. – Охуенно, – на выходе произносит Тарталья, поднимая большой палец вверх. Видимо, этим жестом он обозначает своё состояние. – Что же, у меня есть предложение для тебя, – Моракс хитро улыбается, наклоняясь над Чайльдом и касаясь своим мокрым языком его ушной раковины. – Не надо, – Тарталья кое-как переворачивается на спину и прикрывает ухо ладонью, – я просто не выдержу, если кончу еще раз... – Не все достойны достичь божественного предела, но моё предложение тебе явно понравится, – Моракс потирает пальцами, будто намекает на деньги. Увидев заинтересованный взгляд голубых глаз, Моракс ухмыляется, – я дарую тебе часть своей силы, но взамен смогу приходить тогда, когда только пожелаю. – Я чувствую здесь огромный подвох. Знаешь, какой большой? – Аякс раскидывает руки по сторонам, – вот такой. – Не смеши меня, человек. Просто пожми мою руку, давай... не сказал бы, что у тебя есть другой выбор. – Вот же чёрт... – Аякс сначала потирает лицо руками, хоть и с недоверием, но всё же жмёт мужчине руку.       Золотые глаза мгновенно сияют, показывая, насколько тот доволен. По телу рыжего мгновенно пробегает дрожь, а непонятное, неяркое свечение снизу, напрягает его. Откуда взяться такому свету в полумраке?       Тарталья сглатывает. Худшим его предположением становится вариант, что его член начинает светиться жёлтым светом, но всё это глупости.       Когда он, преодолевая себя, приподнимается на локтях – видит резную ромбовидную метку внизу живота. Глаза его становятся шире от удивления. – Что это? – Это? Печать. С её помощью я всегда смогу найти тебя, где бы ты ни был. Но не волнуйся, она светится так только в моём присутствии и не помешает тебе, – Моракс посмеивается, разглядывая озадаченное выражение лица Аякса. – Я только что понял, на что подписался, – издав мученический стон, рыжий падает обратно и совсем не замечает, как проваливается в сон. ***       Следующее утро Тарталья встречает уже дома, в своей постели, бережно укрытый одеялом. Кроме ощущения ломоты в теле, он мало что может понять, потому что из недавнего свидания не помнит вообще ничего... Абсолютно.       Рядом с ним вдруг вибрирует телефон и Аякс тянется к нему, чтобы посмотреть, кого прорвало в такую рань. Он смотрит на время. На дисплее 16:47.       В каком смысле вообще 16:47?! Это что же получается? Он чувствует боль в теле, ничего не помнит, так ещё и продрых почти до вечера. Что симпатия делает с людьми вообще?... Ужасно.       Тарталья направляет свой взгляд ниже, о, да, это сообщения от Кэйи, от кого же ещё?       Единственное, что рыжий понимает из прочтённого, так это то, что Кэйа довольно сильно обеспокоен тем, что его друг вдруг куда-то исчез.       Чайльд зевает, хочет потянуться, но буквально спотыкается об болезненные ощущения в спине. Что вообще происходило вчера?... Он сползает с кровати, подходит к зеркалу, осматривая себя. Сразу же в глаза бросаются фиолетовые синяки на шее и следы зубов.       "Вот же ж пиздец!" – пролетает у него в мыслях.       Тарталья быстро снимает с себя футболку, скидывая её на пол рядом. Часть груди и живота оказывается покрыта такими же следами, а на талии виднеется ряд небольших синяков, идеально подходящих под следы от пальцев, что Аякс понимает немногим позже.       Он вздыхает нервно, в голове складывая два и два. Только попробуйте сказать, что задница у него болит потому что... на ней несколько внушительных синяков и чёткий след чьей-то ладони!       Шикарно!       Не зная, плакать или смеяться, Аякс открывает клавиатуру, начиная диалог с Кэйей не с "привет" или чего-то подобного, а с:

"Это полный пиздец!"

"Что случилось?"

"Мне показать или рассказать?"

"А я точно готов это видеть?"

"А ты думаешь, что я готов был это видеть?"

"Ну тогда лучше расскажи, что случилось..."

"Во-первых она меня жёстко пометила... Ну, то есть, блять, она буквально несколько раз мне плечо прокусила..."

"Уф..."

"Во-вторых, судя по всему, она меня жёстко поимела."

"Ты что, не заметил члена у неё под юбкой?"

"Я тебе втащу!"

"А я что? Это твоя проблема, что ты наткнулся на такую извращенку."       Застыв прямо так, почти полностью раздевшись, Аякс ничего не замечает вокруг себя, но отвлекается на какое-то странное желтоватое свечение снизу. Что это?       Он поднимает взгляд на себя в зеркале, осматривает ещё раз все засосы, но взгляд его притягивает странный светящийся знак внизу живота...