Над Невой пролетающая звезда

      Ночной Петербург - особое место. Здесь переплетаются тысячи жизней, мешаются в одну кучу тоска и надежда, злоба и нежность, драки и объятия - немыслимый коктейль человеческих чувств, и на каждой плиточке дороги пролиты слезы, кровь и дождь (ну и еще парочка не самых приятных жидкостей). Мама говорила - одной по городу ходить опасно. Особенно ночью. Особенно девочке. Мама говорила, мама... мама? Что такое мама? И что такое говорить вообще... мысли в голове мешались с чем-то настоящим и чем-то абсолютно нереальным. Все казалось сном, и она даже не была уверена, что она вообще живая. Она просто есть, и она просто здесь. Ни билетов на самолет, ни документов с собой, ни даже истории в каком-нибудь ВКонтакте. У нее есть плеер и наушники, а телефон... а был ли вообще телефон?       Я? А что вообще я? Меня здесь нет. Меня нет и не было никогда в этом городе. Ни знакомых, ни друзей. Меня здесь не будет, а люди останутся. Я не останусь, а память? Я хочу, чтобы кто-то помнил меня. Невский проспект горит немыслимым количеством огней. Самых разных, не только уличными фонарями - старинные фасады Петровского времени теперь украшены не свечами и фамильными гербами, а названиями. Своего рода тоже фамильные гербы, только люди связаны не кровью, а работой. Кажется, Петербург никогда не спит. Не то что не спит - он всегда живет. Он всегда куда-то спешит, чего-то ищет, кого-то ждет. Случалось ли такое, чтобы все люди в городе одновременно спали? Хоть секунду времени? Да никогда. Никогда такого не было и не будет, ведь у каждого есть свое дело, своя работа и свой график этой самой работы. Люди хотят жить, что-то есть и на чем-то ездить, и потому вынуждены работать. А вот кто и где - уже совсем другой вопрос, который нас волновать не должен. Солидные дядьки, работающие в крутом Газпроме сегодня сидят в грязном баре с голыми женщинами на стенах и пьют за здоровье. Ну или за встречу. Или за любовь. У людей столько поводов и столько тостов, чтобы выпить. А кто-то пьет вообще без этого, просто наслаждаясь вкусом. Или не наслаждаясь.       Бары в Петербурге разделились на "молодые" и "старые", и речь тут вовсе не о возрасте самого заведения. Молодые обычно отдыхали там, где много дешевого пойла. И, что самое главное, где всем плевать на то, сколько тебе лет, как ты выглядишь, и что ты вообще такое. Они знакомились, танцевали так, что в потом теряли пару кило веса, упивались до состояния забвения, занимались сексом в грязных туалетах или чистых квартирах. Люди днем скованы рамками работы и строгого графика. Они постоянно что-то делают, постоянно где-то, постоянно имеют какие-то обязанности. А ночью... ночь существует, чтобы люди отдыхали. А то, как они будут это делать, госпожу Ночь уже не сильно волнует.       Бывает так, что смотришь на человека, и в голове возникает куча слов для его описания. А бывает так, что достаточно всего одного, и это одно слово может иметь в себе десятки "подчерт". Можно ведь сказать просто "Дурак", а иногда про человека говорят "Воин". Если с дураком все ясно, то воином можно быть в сотнях значений. Ты можешь и правда вернуться с войны, можешь бороться за жизнь, можешь просто изучать воинское искусство. А бывает так, что людей описывают городами. Можно про мальчика сказать, что он Москва. Богатый, красиво одетый и вкусно пахнущий. Он любит не деньги, он любит использовать их ради собственной радости, будь то изысканное блюдо или бутылка шампанского. Он свободолюбивый, пускай не очень честный, и он ненавидит приезжать в деревню. Ходит в клубы действительно отдохнуть, без какой-то конкретной цели.       Про эту девочку можно сказать, что она - Санкт-Петербург. Таких много, их называют "не такие, как все". Загвоздка в том, что каждый "не такой" действительно особенный. Нет в это мире двух абсолютно одинаковых людей. Не говорим про внешность, а говорим про душу. Нет ни одной пары людей, которые бы любили и ненавидели одно и то же. Эта девочка любит жизнь. Она любит смотреть на жизнь днем и жить эту жизнь ночью. Она любит старые книги из букинистической лавки, и может часами сидеть на берегу и смотреть на воду. Она живет жизнь, она ходит в бары, рестораны, она знает кучу людей.

Вот только ни одного контакта этих людей у нее нет. И жить ей осталось не такую уж и длинную жизнь.

      Потому она не боится. А какой смысл попусту растрачивать драгоценную жизнь на страх? Она одна, на шумном и длинном Невском, где каждый день, даже не обязательно ночью, может произойти что-то очень плохое. Просто идет вперед, не думая о том, куда именно. Просто вперед, иногда заворачивая на "притоки" Невского вроде Казанской или Большой Конюшенной. Люди смотрят на нее, а она смотрит на людей. Она запомнит их всех. Они? Возможно. Но запомнят они просто ее лицо и одежду. Черную куртку с рукавами, закрывающими ладони и пальцы, узкие голубые джинсы и черную футболку с большим желтым пятном (как-то она несла банку краски и уронила ее на пол) и желтые кроссовки. Запомнят не весь образ, скорее всего только детали. Яркие-яркие желтые кеды с красными брызгами все той же краски. Наушники. И улыбку. Она улыбалась всем вокруг, и никому. Самой себе, каким-то своим мыслям, которых даже и не было. Что такое мысли?..       Невский живет своей жизнью, своим неописуемым, недостижимым течением. Тебе туда не нужно, но ты продолжаешь следовать за этой человеческой рекой и надеешься, что когда-нибудь она затечет туда, куда нужно именно тебе. Пытаясь бороться с этим течением, рискуешь лишиться самого важного. Не кошелька или телефона, о, нет. Способности управлять обоими своими телами. Обычно человек может только одно - или быть здесь, физически, или уйти в свой собственный мир. И в такой толпе уход в собственный мир карается потерей чего-то важного в физическом. Можешь просто споткнуться неудачно.       Течение повернуло, и места стало чуть-чуть больше. Она смогла наконец разглядеть город. Разглядеть улицу и небольшую аллею, по которой почему-то почти никто не шел. Только на редких скамеечках сидели пары. Почему большинство людей выбирает именно дорожку у проезжей части? Ведь есть маленькая аллейка, всего на пару шагов левее. Появилось время перевести дух и немного посмотреть вокруг. В наушниках все еще играла музыка. Свет играл на сводах Казанского собора, бережно очерчивая каждую линию каждой фигуры, над которыми годами работали самые разные художники. Так красиво и так... неожиданно спокойно. Вся эта толпа осталась где-то там, никто не торопит, никто не заставляет следовать течению и куда-то спешить. А куда вообще спешат все эти люди в этот час? А который час?

01:08

Вот бы можно было подойти к случайному человеку н улице и просто спросить "Куда ты идешь?". И не получить за это по лицу.

      И куда можно пойти теперь? Только вперед. Она шла вперед, и в этот раз сердце тихо шепнуло: "Поверни здесь". Поворот уводил на тихую улочку, где почти никого нет. Какие-то мужчины сидели прямо на табуретках возле подъезда, курили и смеялись. С балконов тоже слышно голоса, но они такие тихие, что слов совсем не разобрать. Слышно смех, пахнет сигаретами. Люди отдыхают и, скорее всего, скоро отправятся спать. А кто-то, быть может, только ждет гостей. Света здесь куда меньше, но совсем не темно. Фонари отражаются в мокром после дождя асфальте. А ты представь, если б асфальт мог разговаривать?       Она дернула калитку двора-колодца. Открыто. Повинуясь какому-то внутреннему ощущению, зашла во двор. Здесь совсем никого. Более того, свет горит всего в паре окон. Темнота, тишина. Только луна отражается в большой луже посреди двора. Рука коснулась воды. Медленно, почти невесомо. От пальцев отошли круги - девочка потревожила здешний покой. Чирикнул скворец. Вода холодная, даже ледяная. Но от нее не холодно. Девочка прикрыла глаза и опустила ладонь полностью в воду. "Глубокая лужа". Пальцы двигались медленно, холодное спокойствие растекалось по телу. В голове возникали образы людей - семья за обедом, пара за просмотром фильма, дети чистят зубы. У всех людей в этих окнах есть свой маленький мир. Целая вселенная. В каждой семье ведь есть свои традиции, свои обычаи. Традиционное блюдо на обед или на завтрак. Что-то очень знакомое, что-то любимое и безопасное. У них есть дом.       Двор снова пустой, а она идет дальше. Дома, их так много, и все такие разные. Потерявшись в фасадах, она не смотрела на дорогу. И вернулась в мир только тогда, когда услышала громкий автомобильный гудок - она случайно вышла на дорогу. Но не опусти она глаз, не увидела бы снова кучу разноцветных огней еще одной улицы. Пригляделась - бары. И снова толпы людей, но на этот раз они никуда не спешат. Толпа статична. Она двигается и течет в множестве маленьких мест, но сама по себе не движется. Голоса, их столько, что даже предположить страшно. Но на душе спокойно. Люди здесь добрые, люди больше не обременены работой. Оттого и такие счастливые и беззаботные. Кто-то курит, кто-то пьет, кто-то просто вышел за порцией свежего воздуха.       Бар. Совершенно маленький, всего с одним окном. Вывеска светит красным, но таких здесь с десяток. Таких одинаковых, но таких разных... Возле бара также стоят люди и смеются. Компаний несколько, и в каждой найдется хотя бы один курящий.

Выпить чего-нибудь? А чего я хочу? Не знаю.. Что здесь вообще наливают? А если просто зайти и сказать "Налей что-нибудь", сработает? Должно сработать.

       Бар совсем маленький. Настолько, что свободно помещается здесь лишь барная стойка. Стульев много, и они не приставлены к столам - они просто есть. Картины, светильники, огромная вытяжка. места мало, потому как его полностью заполняет что-то. Какие-то украшения, какие-то мелкие детали, которые скорее всего сюда принесли сами бармены, потому что сочли это, по крайней мере, симпатичным. Или просто им нужно было где-то это оставить. Здесь шумно. Музыка, голоса, звон бокалов. Здесь суета, но почему-то так спокойно. Здесь она чувствует себя... защищенной? В безопасности? Дома? Еще один стул занят.       - Добрый вечер!       Бармены улыбаются и здороваются. Улыбаются, потому что так нужно по уставу, или потому что им правда хорошо? Рады ли они ее видеть? Вряд ли. Просто очередной клиент, красивых девушек здесь сотни. Но они всегда с кем-то, разве нет?        - Нальешь что-нибудь? - она обращается к одному из них.        - Чего мадам желает?        - На твой вкус.        Он улыбался, пока смешивал в бокале целую палитру вкусов. Разные ликеры, разные виды алкоголя образовали в бокале неожиданно прекрасный пейзаж. Как будто закат над лесом. Возможно вообще рисовать напитком? Да не просто рисовать на бумаге, как делают иногда с красным вином, а рисовать в самом бокале, используя лишь бутылку и собственные руки.        - Угощайтесь, миледи. Лиза, святые пельмени! - бармен поставил на стойку бокал и, как по волшебству, поймал уже другой, летящий со стойки. - Не распугивай мне клиентов!        Девушка, сидящая рядом, задела рукой свой бокал. Не будь у этого парня такая хорошая реакция, все содержимое разлилось бы на пол. И навечно осталось липким пятном на бетонном полу. Она протянула руку.        - Лиза. Сорян, что напугала, - она улыбалась.        - Алиса - девочка пожала ее руку. Ладонь маленькая, да и сама Лиза небольшого роста. И удивительно теплая.        Если вы скажете, что нет никакой магии, тогда что это? Почему люди, знающие друг друга всего пару минут, болтают за баром, как старые друзья? Могу предположить, это можно назвать магией молодости. Молодые в нашем мире - одна большая семья. Они легко знакомятся, легко становятся приятелями, а некоторые даже друзьями. Это их мир. Ночь - их госпожа, и она дает им самое ценное - ощущение человека. Ощущение того, что ты живой. У молодых нет предрассудков, им не нужно узнать твое прошлое перед тем, как рассказать тебе какой-то важный секрет. Можно быть друзьями, не зная ничего друг о друге. Можно влюбиться до беспамятства и даже не взять ее номер. Можно просто быть здесь и сейчас, не думая о том, что будет завтра. А когда завтра все-таки настанет, о вчера можно не вспоминать. Можно быть совершенно другим человеком, если тебя здесь еще никто не знает. Можно не стесняться. Это как на экзамене по языку - говори все, что знаешь, и это не обязательно должно быть правдой.        - Вы флиртуете! - Лиза цокнула языком.        - Мы? Ничуть, - ответила Алиса, смеясь.        - Разве? - бармен вспомнил детский мультик и "сделал моську". - Поцелуемся?        - Да, почему нет.        - Сначала я!        Сколько они знакомы? Минут 10? Может, 15. И целуются они так, будто вокруг не исписанные стены, а свадебная арка и женщина из ЗАГСа.

Любовь? Что вы, никакой любви. Любовь - что-то большее, чем случайная встреча. Любовь должна зародиться, загореться и гореть столь же долго, сколько бьются сердца тех, кто любит. Целовать ее приятно. Кожа на щеке нежная, нетронутая проблемами взрослой жизни. Такая маленькая, хрупкая... как ребенок. Ребенок? А я паспорт спросил?! Твою мать!

       Он вернулся за стойку и налил три шота какой-то ярко-синей настойки. Чокнулись, выпили. Снова улыбались.        - А тебе 18 вообще есть?        - Паспорт показать?        - А покажи! А то вдруг курить пойду, а там уже менты очень рады меня видеть.        18 ей есть. А ему... стоп, а сколько лет ему? Выглядит, как будто только выпустился из универа. На врача похож. Стоматолог или хирург. Черные волосы, густые брови, борода, темные глаза. Глаза... те самые глаза, про которые говорят "бездонные". То ли зрачок настолько большой из-за темноты, то ли радужка настолько темная, что сливается. Свет лампы на мгновение попал на его лицо - глаза синие. Будто вставные. Темный, но яркий синий. Такого цвета обычно небо перед самым заходом солнца.        - А зовут-то тебя как?        О чем и речь. Они знают, как они целуются, но имя - нет. Ни имени, ни возраста. А целуются они классно.        - Эйдель.        - И откуда ты, Эйдель?        - Да там сложно. Мама отсюда, а отец вроде норвежец. Короче, свалил за олениной, и больше я его не видел. Классе в 9 он ушел.        - А щас тебе?        - 28. - он ухмыльнулся. - Не староват?        - В самый раз. Люблю постарше, - она прищурилась.        - Нет, ну они точно флиртуют!