Громкие мысли

*** Мы с Мальбонте редко ссоримся. В некоторых вопросах он невозможно категоричен, но чаще всего способен принимать во внимание чужое мнение, находить компромиссы, если привести достаточно веские доводы. Зато когда ссора всё же случается, то с размахом. И в последний раз мы оба перегнули палку. Он практически прямым текстом назвал меня ни на что не способной дурой, а я… в запале залепила ему пощёчину. И вот уже десять дней мы как два обиженных идиота изображаем полное друг к другу безразличие и исключительно деловые отношения. Поначалу это было не так уж сложно: я просто с головой зарылась в правительственные дела, особенно те, в которых не требовалось согласование с Мальбонте. Сегодня, например, не спала всю ночь, решая отдельные срочные вопросы. Единственное, что при этом нарушало моё хрупкое, загнанное до мыла горой дел рабочее душевное спокойствие — пробивающаяся на периферии сознания мысль, что этой старательностью и успешностью я будто пытаюсь доказать Мальбонте, как он был тогда неправ в оценке моих способностей. Глупость! Вот опять смотрит на меня своими бездонными чёрными глазами с интересом не большим, чем к какой-нибудь мебели. Так что пусть катится в пекло со своим ко мне пренебрежением. Отвечаю таким же пустым, отстранённым взглядом — ночная бессонница мне в этом в помощь. Никак не могу сегодня собрать мысли в кучу: доклады и споры советников смазываются в плохо различимую какофонию и кудахтание. Чёрт, я же всегда внимательна на Совете! Нужно срочно взять себя в руки. Мальбонте тоже утопает в делах до поздней ночи или даже до утра, и ничего: свеж, бодр и чем-то недоволен. Завидую. Вновь пытаюсь сосредоточиться. Советник вещал о поставках продовольствия и торговле в столице. Его доклад был долгим, обстоятельным… и очень скучным. Это далеко не худшее, что случалось в моих рабочих буднях, и обычно я во всё была способна вникнуть в той или иной мере, но сегодня почему-то не получалось. Взгляд опять сам собой вернулся к Мальбонте. Ну, каюсь, люблю я им незаметно любоваться. И зачем ты красивый такой?.. Уйди прочь из моей головы, пока не прекратишь изображать ледяную статую. Надоело, что это мне приходится после каждой ссоры чуть ли не с бубном танцевать, чтобы найти безопасный для обоих вариант примирения. Я, знаешь ли, тоже гордая и извиняться умею плохо. Хорошо, что он сейчас полностью поглощён докладом и пока не замечает мою сегодняшнюю расхлябанность. А то один грозный взгляд, и игнорировать скучное кудахтание советника уже не получится. Одновременно ненавижу и обожаю в Мальбонте это качество: без видимых усилий заставлять всех вокруг работать и подчиняться. Ему не нужна корона, чтобы править. Я стараюсь соответствовать. Иногда его чрезмерная властность рождает во мне стихийный дух противоречия, и всё — пошла коса на камень. Два упрямца. Может, мне стоит иногда всё же быть чуточку, эмм, дипломатичнее? Знала же ведь, какому феерически упёртому отдаю своё сердце. Внезапно в горле пересохло от пришедшего в голову… нетривиального варианта примирения. Почему-то моё полусонное сознание на запросы об обманчивой покорности выдавало исключительно неприличные картинки. Поспешно переведя преувеличенно заинтересованный взгляд на бумаги с описью чего-то там, я очень невовремя поняла, что совсем не против при определённых обстоятельствах встать перед Мальбонте на колени. Но не для того, чтобы вымаливать прощение… а чтобы заставить его умолять. Умолять меня не останавливаться. Даже в моей голове это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, но яркая фантазия вонзилась мне в мозг, не отпуская, наполняясь красками. Мы ещё не делали ничего подобного… какое досадное упущение. Во многом проблема упиралась в мою полную неопытность именно в оральных ласках. Было бы смешно, если бы не было так грустно: мы уже два года вместе и через что только не прошли во всех отношениях, а я вот так глупо боюсь разочаровать его в постели. И не в постели, кстати, тоже. Зато в фантазиях, хвала Дару Змея, можно позволить себе всё что угодно, не опасаясь пасть жертвой своего же проклятого перфекционизма. Всё, что захочется. А хотелось мне выгнать всех советников и устроить бурное примирение прямо в этом роскошном зале. Прогнать хмурое настроение Мальбонте и повисшие между нами обиды, расстегнуть или порвать все эти тысячи пуговиц на нём, которые сегодня бесят меня одним своим видом. Отринув всякую неловкость, попробовать на вкус свою честно отвоёванную капельку власти над ним. Встать на колени, оставляя по торсу дорожку сладких поцелуев, порочно обведя языком кубики пресса. Поймать и не отпускать его тёмный, горящий от желания взгляд. Дразняще-долго играться с головкой, облизывая и посасывая; пройтись языком по всей внушительной длине, смакуя терпкость, а затем… — Вики, хватит уже изображать заинтересованность в бумажке, в которую ты даже не пыталась вчитаться, и сосредоточься. Совет собирается не для того, чтобы на нём спали с открытыми глазами. Я вспыхнула одновременно смущённо и возмущённо, резко возвратившись в грешную реальность из ещё более грешных мечтаний. Однако проглотила все слова, заметив, что осадивший меня Мальбонте едва сдерживает улыбку, а в глазах его на миг вспыхнули лукавые огоньки. Если бы не Дар Змея, заподозрила бы, что прочёл мои мысли. Фух, слава Шепфа… или кому-нибудь, что это невозможно! Однако после заседания Совета мы с ним как-то невзначай задержались… заперевшись изнутри. Что поделать — дела правительственные не требуют отлагательств.