the light’s overlapping, i’ll get comfortable with the heat

С бешено бьющимся сердцем из-за только что прошедшего выступления Акито запускает руку в волосы, пытаясь привести их в порядок, прежде чем сваливается на диван за кулисами. Спина ужасно болит из-за напряжённых мышц, от чего он немного съёживается. В висках стучит из-за музыки, играющей с колонок с другой стороны занавеса. В комнате совсем темно, за исключением света от прожекторов, просачивающегося сквозь дверную щель, время от времени окрашивая маленькую комнатку в яркие цвета. Прозвучал стук в дверь, сразу после которого Тойя заходит внутрь, держа в руке бутылку воды, пока капельки пота сверкают на его ключицах. — Эй, Акито. Губы почти автоматически приподнимаются при виде его (хотя сердце, всë же, немного сжимается). Тойя садится рядом с Акито, и тот глядит в его серебристые глаза, выглядящие темнее из-за тусклого света, а после бросает взгляд на его зачёсанные вниз волосы, которые были растрёпаннее, чем обычно. Акито сглатывает, и его рука (сама по себе) почти что дотягивается до напарника, чтобы погладить его по волосам, но вместо этого он быстро засовывает её к себе в карман, чувствуя, как сильно пылает лицо. «Это всё адреналин после концерта», — решительно говорит он сам себе. «Гормоны и всё такое». Он пытается не смотреть на его подёргивающийся кадык, когда Тойя отпивает воды из бутылки. Не получилось. Взгляд бежит всё ниже, к его обнажённой ключице, потом к футболке, слегка прилипающей к груди от пота, а затем… «Господи, твою мать», — он слышит обвиняющий голос Ан в своей голове. «Какой же ты безнадёжный». «Да заткнись. Он просто… Он всегда так выглядит после выступлений. И…» — он пытается спорить с Ан (или с собой?), но быстро сдаётся. «Целых два года напрасных страданий…» — он говорит себе в мыслях. Акито уже давно решил, что всю оставшуюся жизнь будет лишь наблюдать за Тойей издалека. Как бы слащаво это ни звучало (он мысленно бьëт сам себя), ему было достаточно просто быть рядом с Тойей в качестве его партнëра. Может, таким образом он сможет ещë ненадолго продлить те приятные моменты, когда улыбки или прикосновения Тойи предназначаются именно ему. «Эгоистичный ты придурок», — ворчит голос Ан. — …ито? Акито? — Тойя легонько трясëт его за плечо, вырывая из ступора. — Ты в порядке? Ты так на меня смотрел… — он неуверенно замолк. — Д-да, я просто это… Трудновато сразу вернуться в реальность. — Вообще-то, можешь мне по спине походить или ещë чего? — спросил он. — Я, кажется, что-то потянул на сцене, — Акито добавил, морщась как бы от боли, чтобы доказать свои слова. Тойя некоторое время молчит. — Хочешь лучше массаж? — на его губах играет улыбка. — Погоди- Что? «Успокойся ты, гей недоделанный», — вновь в голове всплывает Ан. «Это просто массаж». Акито берëт себя в руки, изо всех сил сдерживая жар, пытающийся пробраться к его щекам. — Ну точнее, да, конечно. Если ты сам хочешь. — Эм, приляжешь обратно? — мягко говорит Тойя, сияя от счастья при самом ужасном освещении подсобки из всех когда-либо существующих, и его бледные щëки выглядели куда розовее, чем обычно. Акито списывает это на последствия от продолжительных танцев. Он глубоко вздыхает — «просто массаж, перестань всë усложнять», — и укладывается на потëртый диван, плюхаясь головой прямо на подушку. Акито чувствует, как тонкие руки надавливают на спину. — Здесь? — тëплое дыхание проносится рядом с ухом. Тойя слишком близко, и Акито винит в этом непрекращающуюся громкую музыку снаружи. Аояги спускается руками ниже. Голова Акито готова разорваться прямо сейчас (ему лишь кажется, или звуки становятся всë громче и громче?), и он пытается прогнать свои мысли как можно дальше, пока музыка становится едва различимой при его почти бессознательном состоянии. Шинономе немного сдвигается. — Прямо там, — выдыхает он, не позволяя голосу дрогнуть. — Хорошо, — шепчет в ответ Тойя невыносимо нежным голосом. Между ними повисает неловкое молчание. — Тойя? — Акито поворачивает голову, чтобы взглянуть на партнëра, желая продлить этот момент. Тот вопросительно мычит, мгновенно останавливая движения рук. — Ты… Ты сегодня прекрасно выступил, — выпаливает Шинономе, прежде чем прикусывает себе язык, чтобы ещë больше мыслей не просочилось наружу. Было достаточно много моментов, когда он говорил быстрее, чем думал, но это была ситуация, в которой этого абсолютно не должно было произойти. Поэтому Акито запрятал оставшиеся слова и признания в самых сокровенных уголках своего сердца. Тойя отвечает не сразу, вместо этого машинально продолжая вырисовывать узоры на спине напарника. Затем на его лице появляется маленькая улыбка. — Спасибо, Акито. Я считаю, что ты тоже прекрасно выступил. Я рад, что могу называть тебя своим партнëром. Акито бормочет в ответ. — Чувак, ты не можешь просто- Просто говорить что-то такое из ниоткуда! — он чувствует, как кончики ушей начинают предательски гореть. — Но, э-э… Я… Чувствую то же самое, — он всë же выдавливает из себя, вновь пряча лицо в подушке, не желая видеть ответную реакцию. Раздаëтся тихий смешок. — Рад слышать, — говорит Тойя с дразнящей ноткой в голосе, рукой всë ещë выводя круги на спине Акито. Лëгкие прикосновения приятно обжигали. Разговор сменяется затишьем, и движения рук медленно, но верно нашли неизменный ритм. Акито пытается не дать усталости взять верх. Ему не удалось.

—

Акито просыпается с болью в шее. Первой вещью, что он заметил, стала абсолютная тишина снаружи. Второй — какая-то тяжесть на груди. Он глянул вниз и увидел копну синих волос, а также подозрительное мокрое пятнышко на своей рубашке, которого точно раньше не было. Тойя слегка ворочается сквозь сон, и только после этого Акито заметил какое-то рваное одеяло, которым они укрыты. Руки спящего парня, ранее свисавшие с дивана, медленно поднялись и обхватили Шинономе за талию. Акито утыкается головой в спинку дивана, испуская беззвучный крик. Мысли заполнены лишь тремя фактами: 1. Его лучший друг и по совместительству возлюбленный сделал ему массаж спины; 2. Названный выше лучший друг прямо сейчас спит на нëм; 3. Тойя Аояги не любит его в ответ (Акито был уверен в этом). Пялясь на лицо своего спящего партнёра, Акито смиряется с тем, что, возможно, всё было не так уж просто.