Не моё солнце.

Мимо нас, мимо нас, люди или птицы? Они летят, чтоб всё-таки разбиться. Убей меня потом, но только не сейчас, Сейчас… Я помню всё и всё забыл: каким я стал, каким я был. Так мало слов, так много пены… Я не ищу в толпе твой взгляд, а пламенеющий закат Себе и мне вскрывает вены. ALEKSEEV — Пьяное солнце. Сейчас, когда прошло столько лет, Сакура думает, что, наверное, надо было всё-таки трезво посмотреть на мир, когда её день от дня отталкивал от себя Саске, тогда, в её незапамятные двенадцать-восемнадцать, которые давно и бесповоротно прошли, оставив на губах горький привкус разочарования и сожаления. Надо было вдавить свои розовые очки стёклами внутрь и посмотреть лопнувшими капиллярами глаз на Наруто, который делал для неё всё, лишь бы она была счастлива. Но она этого не сделала. Сакуре Учихе сейчас тридцать четыре года — немало, правда? Она — лучший медик в Конохе, «Вторая Цунаде», героиня Четвёртой Войны Шиноби, женщина, на которую равняются дети в Академии, человек, который, вроде бы, всего в жизни добился и в жизни этой великолепно, вроде бы, состоялся. А ещё она, фактически, мать-одиночка, воспитывающая на своём горбу тринадцатилетнюю дочь, она никак не может закрыть ипотеку, у неё недосып и постоянная сверхурочная работа, а апофеоз всей сложившейся ситуации состоит в том, что сейчас, на четвёртом десятке жизни, она начинает понимать, что в этой самой жизни кардинально ошиблась всего лишь один раз — вышла замуж за Саске Учиху, тем самым загубив себе всё, к чему стремилась. Хотя нормальные кандидаты в мужья, у неё, конечно, были. Сакура задумчиво положила подбородок на кулак, глядя на то, как за пределами окон больницы в небе сверкают бескрайние коноховские звёзды — опять заработалась сегодня дальше полуночи. За Сараду бывшая Харуно не беспокоилась, та вместе с командой и Конохамару отправилась на какую-то там мизерную миссию, вернутся они все только через три дня, благо, что путешествуют уже около недели. Да и слава Ками. Хоть расслабиться можно и немного разобраться с бардаком в мыслях, который вертелся осиным роем в голове уже которую неделю. Сакура не была уродиной, пусть характер имела крайне специфический, она об этом прекрасно знала и всецело это признавала. Она была вспыльчива, могла ударить в порыве эмоций и беспочвенной агрессии в ней, порой, было просто вёдрами черпать, не перечерпать. Но её и такой всегда, почему-то, любили, хотя она никогда не любила этих людей в ответ. По крайней мере, не любила так, как любили её. Сакура натыкается своими мыслями на Рока Ли и усмехается, запуская руки в потускневшие розовые волосы. Рок был прекрасен в свои незапамятные пятнадцать, она теперь не могла не признать очевидного, глядя, с какой непомерной любовью он сейчас смотрит на своего сына. Ли был… Ли был чудесен. Сколько же роз принёс он ей, когда она была в больнице, сколько раз заплатил за неё, когда она соглашалась сходить с ним в кафе, когда Наруто был в путешествии с Джирайей (хотя она всегда стремилась заплатить за себя сама), а сколько этот необычный мальчик подарил ей заботы, всё прекрасно понимая и ничего не требуя в ответ… Сакура завидует жене Ли, счастливой женщине, которая подарила ему ребёнка и получила великолепного во всех смыслах мужа. Бывшая Харуно думает: чего же ей, пустоголовой девочке, не хватило тогда, в шестнадцать лет, раз она раз за разом отшивала такого прекрасного человека? Она резко дёргает головой и мотает ею, мысленно давая себе оплеуху. Она не любила Рока Ли — и этим всё было изначально сказано. Да, он был заботливым, хорошим, искренним, добрым, но на этом — всё. Ответных чувств, кроме дружеских, она никогда к нему не испытывала, и было бы им обоим хорошо, если бы в свои незапамятные пятнадцать она согласилась бы с ним встречаться, не испытывая к нему любви, которой, помимо уважения, он так жаждал? Это был бы не брак, а сожительство и жалела бы она о нём точно также, как жалеет сейчас. Она не любила Рока Ли. И сейчас не любит. И жить бы к нему, под крыло, не пошла бы. И дело тут не в Сараде и не в Саске — потому что сама не захотела бы. Сакура встаёт, отходит к окну, открывает его нараспашку и достаёт из внутреннего кармана халата пачку тоненьких сигарет с ментолом. Вообще-то курить в больнице было категорически запрещено, но главврач она или нет, в конце концов? У начальника должны быть свои плюшки, как никак, к тому же, палаты на нижнем этаже находятся, запах табака не должен помешать пациентам. Сакура думает, что, наверное, она никогда не простит себе того, что не смогла перерасти детскую влюблённость и подростковую любовь, которые вылились сейчас в то, что происходит с её жизнью. «Замужняя разведёнка с прицепом» — так о ней говорят злые языки в деревне, ей Ино передавала. Что ж, с правдой не поспоришь — с Саске она действительно стала замужней разведёнкой, ни шага влево, ни шага назад, никуда не деться, ничего не изменить. И не заявить, что пора разводиться, она не сможет так поступить с Саске. Потому что он этого не переживёт и он этого не заслуживает. Саске был слишком травмирован для любых отношений, жаль только, что она, как врач, поняла это слишком поздно. У него эмоциональный диапазон как у спички, у него психологических травм и расстройств целый вагон и сто двадцать маленьких тележек, у него нет ни одной мысли о том, что он хоть что-то делает неправильно — неудивительно, исходя из этих факторов то, что он переспал с ней, с Сакурой, пару раз, женился на ней, заделал ребёнка и ушёл в безоблачные дали, наплевав на её чувства и на чувства ещё не родившейся Сарады в самом их зародыше. Он взял от неё, от Сакуры, всё, что ему было нужно и укатил в своё одиночество, запасся им на двадцать лет вперёд и вернулся, видимо, потому что Наруто нужно было что-то передать по работе. После этого он смеет ещё удивляться, что Сарада чуть ли не прямым текстом послала его в эти самые безоблачные дали, едва его первый раз в жизни увидела? Неудивительно. Саске всегда был таким, навсегда таким и останется. Пришёл, взял, ушёл. По кругу. И снова, и снова, видимо, до тех пор, пока у бывшей Харуно репродуктивные органы от старости не усохнут, а Сарада окончательно не вырастет и не с кем ему будет играть в заботливого папу раз в пять-десять лет. Но развода он не переживёт. У него появилась, наконец, такая долгожданная семья — жена, ребёнок, пусть, дочь его почти открыто терпеть не может, а жена хочет уйти от него куда подальше, от всех этих странных слов, психосоматических травм и проблем, в которых она вязнет каждый раз, когда муж появляется на пороге семейного дома, в котором он не удосужился даже оставить своих вещей. Хотелось уйти к Наруто, как тогда, в их незабвенные пятнадцать, когда цель была только поставлена, а ожидания не разбились ещё о суровую реальность жизни, которая сейчас тыкала носом Сакуру в её тупость и подростковую недогадливость. Хотелось просто уйти к Наруто. Навсегда. Потому что, в отличие от Ли, Наруто она любила. Любила неосознанно, не понимая этого, какими-то лёгкими движениями, сотнями ничего не значащих слов и несколькими искренними разговорами один на один. Она всю жизнь думала, что любит Саске, но проблема была в том, что отличать любовь от влюбленности не учат — Сакура отличила это сама, жаль, что слишком поздно для того, чтобы было, что менять. Как не была счастлива сама Сакура в своей семье и в своём браке, так несчастлив и Наруто в повседневной жизни бок о бок с ничего не подозревающей Хинатой, Боруто, который периодически ночует то у бывшей Харуно в больнице, то у Сарады, лишь бы не появляться дома и малюткой Химавари, которая уж действительно не заслужила отца, который неделями пропадает на работе, чтобы не шагать на порог слишком надоевшего и холодного, чужого для него дома. Наруто любит своих детей, любит не слишком нормального Боруто, любит Химавари, которая через две недели пойдёт в Академию, но, увы, Наруто не любит Хинату, которая ни о чём не подозревает и это — одна из самых главных причин его тотального несчастья и недовольства собственной жизнью. Увы, но с правдой спорить — так себе затея. Наруто слишком поздно понял, что Хината так себе ему подходит. Слишком добрая, слишком мягкая, слишком заботливая, возможно, даже слишком хорошая. Для Наруто, который всё-таки решил позабыть свою любовь к Сакуре, Хината оказалась вся какая-то «слишком» и Узумаки был бы дураком, если бы открыто не признавал этого хотя бы для самого себя, если не для Хинаты, которая, со всей своей безграничной любовью, этого уж точно не заслуживала. В чём-то с Хинатой они с Сакурой были схожи — обе не переросли свою любовь, вот только если бывшая Харуно прекрасно понимает, что Саске она в край не сдалась, то бывшая Хьюга этого и не поймёт, пока Наруто ей сам об этом не скажет. А он и не скажет — потому что Хината для этих ужасных слов слишком хорошая. Слишком добрая, слишком милая, слишком заботливая, слишком сильно любит. И, в отличие от бывшей Харуно, которая во всех своих проблемах была виновата сама, слишком хорошая и слишком наивная для этого мира Хината таких слов спустя почти пятнадцать лет честного, взаимоуважительного брака уж точно не заслужила. «Лёгок на помине.» — отвлечённо подумала Сакура, когда увидела, как под окном, в которое она скидывала пепел с сигареты, начал проходить никто иной, как сам Хокаге Деревни Скрытого Листа. Наруто явно был невесел — тоже засиделся, видимо, в резиденции с кипой бумаг и только-только пошёл, словно из-под палки, домой. Плёлся он еле-еле, убрав руки в карманы и не поднимая глаз от тропинки — явно не хотел он идти домой, в котором сидели Химавари, которая так и не дождалась сегодня отца, да Хината, спящая в холодной постели, к которой он не ляжет, чтобы не будить. Опять будет ночевать в кабинете, чтобы не тревожить бывшую Хьюгу, чтобы не ждать ненавистный чай, который Хината обязательно встанет заваривать, чтобы не слушать её сердобольные, сочувствующие, нежные слова и не засыпать с ней в обнимку, потому что — не хочется. Потому что не любится. Всё это Сакура прекрасно знала — они, как старые передрузья-недопара, часто, будучи чуть навеселе, обсуждали свою супружескую жизнь, не касаясь того, чего у них так и не случилось — держали дистанцию. Чтобы не сорваться, наверное. Нынешняя Учиха негромко свистнула, облокотившись об оконную раму — Узумаки поднял голову и вымученно улыбнулся, после чего помахал подруге рукой. Она же в ответ махнула головой в сторону своего кабинета, приглашая. Наруто кивнул и, развернувшись, пошагал в сторону входа в госпиталь — чуть быстрее и веселее, заметила Сакура, чем шёл домой. Бывшая Харуно затушила окурок в пепельнице и начала прибираться на столе — в конце концов, работать она уже точно сегодня не будет, и так на часах почти два часа ночи. Она и до этого собиралась домой, а появление Наруто ясно подсказало ей, что действительно пора бы покинуть задолбавший до смерти кабинет главврача как можно быстрее. Спустя пятнадцать минут в дверь постучались и, без разрешения, внутрь вошёл Наруто, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Привет. — Сакура кивнула, убирая карты пациентов в ящих стола и закрывая его на ключ. Узумаки опёрся спиной о стену и снова сложил руки в карманы. — Тоже заработалась сегодня? — Да не говори. — махнула рукой женщина, заталкивая сигареты в сумочку. — В последнее время все будто сговорились травмы получать, от генинов до АНБУ, такое ощущение, будто их всех там на миссиях в плен берут. Ты-то чего так поздно? — Да как всегда. — сморщился мужчина. — Жители жалуются на поставки продуктов, шиноби на оружие, ещё и Дождь опять вводит санкции, сегодня полдня со всем этим вместе с Шикамару разгребались, я его часов пять назад отпустил, а то Темари-сан его четвертует когда-нибудь за задержки на работе. Ещё и Ирука-сенсей, как на подбор, заказал для Академии оборудование и новые повязки для выпуска, надо заготовить партию в ближайшее время… — Наруто вздохнул и потёр виски. — Кстати, в больницу ничего не надо из других деревень заказывать? Не успел ещё добраться, послезавтра собирался… — Особо-то не надо ничего, только побольше анастетика, да несколько препаратов для сердечников и, наверное, несколько партий внутривенных, в документах указано, какие именно нужны… Ах да, ещё новый аппарат УЗИ, ради Ками, а то наш уже на ладан дышит, того и гляди, сдохнет на неделе… — на минуту задумавшись, сказала Сакура, встав руки в боки около стола. — И, если будет не сильно затратно, нужен аппарат для ингаляции, но это не так важно, у нас пока в порядке три старых, просто астматиков слишком много развелось в последнее время, очереди огромные… — Хорошо, завтра разгребусь и сделаю запросы преждевременно, всё пришлют в течении следующей недели, аппарат для УЗИ, скорее всего, вообще в течении трёх дней. — кивнул Наруто, мысленно записывая в голове всё, что сказала подруга. Он вздохнул и откинул голову назад. — Как там Сарада? Они с Конохамару же в миссию двухнедельную смылись, она хоть письма пишет? Боруто мне ни разу так и не написал, только Химавари, да Хинате иногда отписывается, они мне читать не дают, Боруто так попросил. Конохамару же только так, общие сведения присылает… — Да так, тоже одни отписки. — сморщилась Сакура. — Да разве мы им там сдались? Они от нас отдыхают, разве что Мицуки мне что-нибудь присылает тоже, он-то по Орочимару скучает, да оно и понятно… Всё, давай не будем об этом, не хочу вообще о них всех разговаривать, подзаколебали они меня со всеми своими выкрутасами в последнее время. Наруто кивнул, полностью разделяя эмоции подруги. — Ты как, не сильно домой торопишься? — женщина покачала головой. — Может, в кафе какое-нибудь забежим? Я тоже домой не особо хочу, завтра и так выходной, свидятся они со мной на неделю вперёд, а я отдохнуть хочу. К тому же, почти два месяца чисто вдвоём никуда не ходили, работы по горло, поговорить-то, кроме Шикамару, особо и не с кем… — А пойдём. — легко согласилась Сакура, закидывая сумку на плечо, предварительно закинув халат на вешалку. — Я тоже не горю желанием в пустом доме сегодня ночью куковать, да и завтра тоже. Да и соскучилась я по тебе, давно нормально, не по работе, не общались. — Наруто чуть смущённо улыбнулся, а женщина прикрыла глаза. — Слава Ками, нормальный выходной на завтра выдался, а то уже и не думала, что отсюда выберусь когда-нибудь. — Скоро в госпиталь поступят переехавшие ирьёнины из Песка, человек десять, думаю, их там будет. Выходных у тебя всё же побольше будет выдаваться. — улыбнулся Наруто, выходя из кабинета. — Куда сходим? Чего-то я не хочу в «Ичираку», Теучи-сан и Аяме-тян взяли на ночные смены новых парней, у меня с ними как-то не ладится совсем, даже желание ходить туда отбивают… — Кстати да, совсем не как раньше теперь, меньше душевности стало, что ли… Хотя Теучи-сан и Аяме-тян всегда нам рады, но без них я там не хочу появляться. — закивала нынешняя Учиха, закрывая кабинет на ключ. — Давай в «Аодзиру»? Там тоже неплохо кормят, к тому же, делают обильные скидки и бонусы по субботам, мы с Ино частенько туда на обед забегаем. А ещё там очень хорошая, недорогая выпечка… Обсуждая меню в кафешке, бывшие сокомандники спустились до первого этажа, Сакура сдала ключи, расписалась в журнале и они вместе вышли на пропахшую ночью спящую улочку Конохи. Они брели медленно, лениво разговаривая о насущных делах, о новых выпусках шиноби и ирьёнинах, вспоминали сенсеев, обсуждали отношения Какаши и Ируки, вспоминали былое и рассуждали, или же полушутливо дискутировали на разные темы. Ночь в Конохе пахла данго, новым железом, чьим-то табаком, крепкими напитками и детскими игрушками — сегодня весь вечер Скрытый Лист гулял по улицам, у многих были выходные, деревня пропахла людьми и их занятиями, которые иногда напоминали Сакуре о былом, про которое она так недавно думала в кабинете. Она взглянула на идущего рядом Наруто и подумала, что волосы, которые он так неудачно остриг около двух месяцев назад, наконец приняли более менее нормальный вид, о чём женщина решила упомянуть: — Волосы у тебя, наконец, отрасли, слава Ками, а то на это убожество было без слёз не взглянуть. — Узумаки тихо рассмеялся, опустив подбородок. — В следующий раз, когда надо будет подстричься, заходи ко мне или к Ино, я иногда Сараду равняю, да мы с Яманакой друг друга по очереди. Сделаю нормально, не то, что та дура в парикмахерской… — Замётано. — не переставая хихикать, согласился Хокаге. — А ты на чай ко мне забегай, там, как раз, хоть с поставками разберёмся… Сакура, глядя в ночное небо, подумала о том, что если бы в свои незапамятные пятнадцать она бы не была такой сопливой, слепой дурёхой, сейчас бы Наруто взял её под руку, вежливо и галантно забирал бы её каждый вечер с госпиталя и они шли бы в их общий дом, за который Сакуре не надо было бы выплачивать проклятую ипотеку. И они бы играли в шоги, ложились бы вместе спать, они бы грелись друг о друга ночью, и у них бы не было детей — потому что Боруто, Химавари и Сарада были нужны не им, а Саске и Хинате, в добровольно-принудительном порядке. И всё бы у них с Узумаки было бы хорошо. А не так, как сейчас. Наруто вдруг несмело протянул ей свой согнутый локоть, предлагая взять его под руку — явно сомневаясь в правильности своего предложения, но явно отчаянно его желая. Сакура добродушно усмехнулась и просунула свою руку через его сгиб, мысленно замечая вдруг про себя, что Узумаки, когда так лучезарно улыбается, начинает походить на солнце — чуть заросшее ярко-жёлтой щетиной и всё такое же слепящее, пусть и слегка потускневшее с пролетевшими, как миг, годами. «Не моё солнце.» — поправляет себя бывшая Харуно, ещё немного замедляясь, чтобы продлить этот момент, дальше которого у них ничего и никогда уже не зайдёт. Наруто прижимается чуть ближе, чем было бы нужно и Сакура, не отдавая себе ни в чём отчёта, тоже двигается чуть ближе и теснее, чем того бы требовали приличия. Может быть, зайдёт. Они устали. У них завтра выходной. Дом Сакуры пуст, а дочь вернётся лишь на следующей неделе. Сакура не любит своего мужа, Наруто не любит свою жену. Вполне вероятно, пусть, они оба никогда в этом никому не признаются, они не любят своих детей, потому что их хотели не они, а нелюбимые им люди, которых они, по глупости и юности, выбрали в супруги. И, возможно, в эту ночь они захотят побыть любимыми и самим хоть немного любить, а не терпеть и быть вежливыми, как последние десять лет. «Но он — не моё солнце.» — строго напоминает себе женщина, шагая во тьму, пахнущую данго и детскими игрушками. Пусть, именно сейчас и хотелось бы по-другому. Как тогда, в незабвенные пятнадцать, когда она ещё не умела отличать любовь от влюбленности.