Придя Домой

Призраков в Доме много. Как разнообразны их живые соседи, так и нет среди них похожих. Я их не люблю и стараюсь избегать. Наверное, на мне так сказалось знакомство с Волком. К моему отчаянию, они почти повсюду, в коридорах, кабинетах, подвалах и даже в спальнях. В нашей только один. Сейчас он скалится в зеркале, прямо за моей спиной, жёлтые глаза сверкают не добрым огнём. Становится не уютно и я спешу уйти. Уже довольно поздно, но никто не спит. Если верить Табаки, сегодня одна из тех многочисленных ночей, когда нужно всей стаей сидеть в спальне и рассказывать легенды. Чём-то похоже на Ночь Сказок, но не совсем. Не всегда признаюсь в этом, но люблю такие ночи. Мягкий свет китайских фонариков, запах пряных благовоний, вперемешку с духом кофейных зёрен, и всё приправлено ноткой таинственности и уюта - это словно создаёт невидимый защитный купол, закрывающий от набегов желтоглазых хищников. Устраиваюсь на стуле рядом с электро плиткой, на случай, если кто-то захочет чай или кофе. Подтянув к груди колени начинаю слушать. - Врешь ты всё! - доносится возмущённый голос Лэри. - Нет в Изоляторе никакого духа девушки. Да даже если и есть, почему это только ты её видел? - А зачем милой особе являться к такому пентюху как ты? А?- вопрошает того Шакал. - И вообще, что ты меня перебиваешь? Раз не знаешь, то сиди и внимай. Табаки сильнее завернулся в цветастый халат, деловито затянулся и обвёл всех присутствующих загадочным взглядом. Лишь после данных действий он продолжил своё повествование: - Девушка эта, умерла при не известных обстоятельствах, но наверняка крайне ужасных, иначе, зачем она живёт в Могильнике? Правильно, чтобы не дать спокойной жизни тем, кто там находится. Её неприкаянная душа слоняется от палаты к палате, в поисках людей с более тонким восприятием. Именно их она сводит с ума и забирает с собой в Изнанку, и будь ты хоть трижды ходоком, обратно уже не выбраться. Он делает многозначительную паузу, а я словно съеживаюсь. Мне не приятно слушать такое. И нет, мне не страшно. Просто обидно за ту девушку, я знаю, она не такая, какой её описал Шакал. Я её видел и даже общался с ней. Рассказ продолжается, но я уже не слушаю. Крепче обнимаю колени, полностью погружаясь в воспоминания.. Это было моё первое посещение изолятора. Прошлым вечером Сфинкс протянул мне " Счастливый билет ". Именно так мне сказал Табаки, уже начиная собирать необходимые по его мнению вещи. Здесь не плохо, тихо. Я даже не много рад, что могу побыть один. Без Волка. В последнее время с ним страшно оставаться наедине. Я боюсь его и его желаний. Боюсь, что когда-нибудь они съедят своего хозяина. Стараюсь убрать всё дурное из головы как чувствую на себе чей то взгляд. Не сверлящий, как часто бывает, когда на тебя смотрят через чур пристально, а такой, как у маленького ребёнка, что выражает лишь чистое любопытство. Так как свет выключили совсем не давно, глаза ещё не привыкли к темноте. Страха нет. Очевидно, это один из покойников Дома. Тогда, у меня ещё не было неприязни к ним, только небольшой интерес. Я привстал, оперевшись на логти, и, бесполезно прищуриваясь, осматриваю комнату. У окна замечаю еле заметную сизую дымку, словно от тлеющей сигареты. Спустя пару секунд она словно принимает очертания тонкого девичьего силуэта. Не могу с точность описать её внешность, но на вид она моя ровесница, по крайней мере, выглядит так. Светлые, почти пепельные волосы, и тёмные глаза. Из одежды только больничная рубашка до колен. Она несколько нервно теребила шнурочки от воротника, будто хотела заговорить, но стеснялась начать первой. - Привет, - произнесла она, и мне показалось, что губы девушки даже не приоткрылись. - Ты что-то хотела? - наверное, это самое глупое, чем я мог ответить на приветствие, но в оправдание скажу, что я впервые заговорил с кем-то подобным. - Хочу переночевать здесь. У меня в комнате опять беснуется Чернуха. Я оторопел от её слов, поэтому только кивнул, соглашаясь, хотя мне уже казалось, что я пожалею о содеянном. Лицо призрака словно просияло, а может через неё посвечивался уличный фонарь за её спиной. В любом случае она подошла к моей кровати и скромно села в самый , сложив ноги по-турецки. - Как тебя зовут? - спросила она забавно наклонив голову на бок, как щенок. - Македонский, - первый шок начал проходить, сменяясь любопытством. - Я бесконечно рада с тобой познакомиться, Македонский, - радостно проговорила призрак. - Но мне очень-очень жаль, что не могу сказать тебе своего имени, не помню его. Так что называй как хочешь. Я лишь кивнул, не зная, что сказать в ответ. - Это удивительно, что ты меня не только видишь, но и слышишь, - кажется, её ни капли не смущало мое молчание. - Обычно, только старожилы могут говорить с нами. А ты ещё пахнешь Наружностью. Но не переживай, Дом- чудесное место. Вот взять, например чердаки.. Девушка оказалась очень болтливой, а может, просто впервые за долгое время ей удалось поговорить с кем-то. К моему счастью, она не требовала как-то поддерживать разговор, напротив, была рада молчаливому слушателю. По крайней мере, мне так казалось. Почти всю ночь я слушал рассказы обо всём и ни о чем одновременно. Начиная тем, что сейчас Дом стал значительно лучше, и заканчивая тем, что некая Чернуха совсем потеряла рассудок и вот-вот начнёт бросаться на Пауков.Наверное, стоило хотя бы поинтересоваться, кто такая Чернуха, но я сам не заметил, как погрузился в сон. Проснулся я от пристального взгляда. В изголовье кровати, склонившись надо мной, стояла призрак. Я решил, что про себя буду называть её Дымкой. Всё же, мы теперь, получается, знакомые, а знакомых людей как-то не очень вежливо называть "призрак" или "покойник ". Когда я открыл глаза, она тут же выпрямилась и приседа рядом. - Ты так долго спал, что я чуть не умерла от скуки. Я посмотрел в окно. Солнце только начало выходить из-за домов, выходит, спал я не так уж и долго. - Ты уходишь уже сегодня? Мне будет безумно грустно с тобой прощаться. Ты хороший. Вот, только, глаза у тебя плохие. Будто заброшенные. Я снова не знал, что мне ответить. Почему-то, стало неловко под словно стеклянными глазами Дымки. Но уже через секунду её прежнее состояние вернулась. Но по хозяйски развалилась на подоконнике, подняв вверх прозрачные бледные руки, словно грея их под рассветными лучами. Я подошёл к ней, решившись хотя бы попытаться поговорить с ней. Она была похожа на бездомного щенка, каких часто подкармливал Горбач. Доверчивого и не обласкованного, который хочет хоть капельку внимания. - А какого это, быть.. такой? - почти сразу я пожалел о заданном вопросе, но к счастью, её это никак не задело. - Я уже было подумала, что ты на половину немой, - её сероватые губы растянулись в широкой улыбке. - Это интресено, хоть и не множко грустно. Поначалу, было даже страшно. Очень страшно. Подумалось, что сейчас за мной придут страшные черти и заберут с собой, ведь была не самой хорошей девочкой. Ну, так говорила моя воспитательница. А потом оказалось, что ничего подобного нет. Я продолжила жить на Другой Стороне Дома. А это даже лучше, чем на Этой. Например, ты знал, что в третьей живёт Другая Птица, чёрная и молчаливая. Я пыталась его разговорить, но у меня не вышло. И Самая Длинная мне теперь тоже не страшна. Главное, держаться подальше от окон, а то мало ли что. А еще.. А потом я долго слушал о тайных жильцах Дома и о тайнах не очень тайных жильцов. И исходя из её историй, быть бестелесным не так уж и плохо. Я сам не заметил, как стал потихоньку втягиваться в её монолог. Иногда она даже вызывала улыбку. Например, когда путаясь от перевозбуждения в словах, она коверкала их так, что они обретали совсем иной, комичный смысл. Или её смех, который не совсем подходит девочке. Громкий, раскатистый, но самый искренний и чистый. За мной пришли к обеду. Дымка провожала меня до самых дверей Могильника, обещая, что обязательно навестит меня, и чтобы я не забывал навещать её. Напоследок, её руки, будто созданные из прохладного осеннего ветра, обхватили мои плечи. Наверное, она так меня обняла. А я ещё раз удивился тому, насколько проста и добра её душа. Как и обещала, Дымка навещала меня каждый день. Хотя бы до бы удивительнее, если бы она этого не делала. Я сам не заметил, как привязался к ней. Её присутсвие стало неотъемлемой частью моей жизни. Только с ней я мог свободно говорить, не скрываясь. Хоть девушка и была болтливой, но умела слушать и поддержать. Это было начало лета. Мы сидели на чердачном подоконнике. Дымка, сидевшая спиной к окну, постоянно свешивалась, почти полностью оказываясь на улице. Она подставляла лицо молодому солнцу, жмуря глаза скорее из-за привычки, а не обходимости. Я с улыбкой наблюдал за её действиями, даже немножко завидуя. В отличие от неё, я не мог позволить себя подобные развлечения, боясь за свою целостность. Как говорила любила говорить сама Дымка: " Большинство радостней жизни открываются лишь после смерти." Но я знаю, что даже самое яркий и жаркий день не согревает, если нет тела. Помню, как я впервые сотворил Чудо для неё. Тогда, если бы могла, она наверняка расплакалась бы. Ещё никогда до этого я не видел её такой счастливой. Её счастье, словно наполняло меня теплом в разы сильнее, того, что подарил ей я. Иногда мне кажется, что я готов обратно стать Ангелом, лишь бы дарить ей радость. - Знаешь, Мак. Мне немного тревожно. Кажется, что идёт Большая Перемена. Вот только, не могу понять, какая. Пару дней назад я навестила Чёрную Птицу. Кажется, он тоже что-то чует и не особо рад этому. - Что же это, Дымочек, - я попытался улыбнуться, но у самого внутри закопошилось что-то мерзкое. - Не знаю. Но будь осторожнее. И не верь Зверям, что грызут крылья. Они не всегда плохие, но могут выкинуть жуткую пакость. Я привык к тому, что призраки часто изъясняются непонятно, чуть ли не загадками ( Дымка познакомила меня с некоторыми из её друзей, так что я имел не большой опыт в общении с покойниками), но часто их высказывания могла нести какой-то смысл, вот только понимаешь его уже поздно... - Я убил его, Дымка, убил! Не помню, сколько раз я повторил три этих страшных слова. Мы были на нашем чердаке. Девушка, казалась, была перепугана больше моего, но нет, не смертью Волка. Когда я пришёл к ней, она будто подлетела ко мне, взволнованно касаясь меня холодными пальцами. Я опустился прямо на пол. Дымка тут села под боком, обняв прозрачными руками. Она словно пыталась стать больше, чтобы обхвать меня со всех сторон, спрятать. Плакал я долго. Сейчас, мне становиться немого стыдно, что я и её заставил волноваться. Она гладила моё разгоряченное от слез лицо. Её прикосновения действовали успокаивающе. Не знаю, или это она поняла моё намерение, или каким то чудестным способом она стала чуточку материальнее, но я собрал всё свои внутренние силы, чтобы как можно мягче взять её чуть выше талии. Я притянул её ближе к себе, усадив на колени и зарывшись носом в прохладные волосы. Она обняла меня за шею, нежно целуя в ухо и что-то шепча, будто заклинание. Меня отпустило, но в спальню я возвращаться не стал. Чрез оконные стекла на нас смотрели жёлтые глаза.. Волк всегда был рядом. Он преследовал меня всюду. Смотрел через окна и зеркала, отражался в воде, когда я набирал ванну. Только рядом с Дымкой он держался от меня на расстоянии, но не покидая полностью. Девушка, завидев его, будто менялась. Мрачнее и постоянно что-то бурчала, отгоняя желтоглазого. Она начала часто пропадать. Когда Дымка возвращалась, Волк уходил на пару дней. - Волчик в клетке, - устало говорила она при возвращении. Она забирала мой Грех на себя. Только каждая стычка сети делала её прозрачнее с каждым днём. Страх, что она может просто исчезнуть, развеятся, подтолкнул меня к этому. Вот я стою на крыше. Ветер треплет волосы и сметает слезы. Может быть, после смерти я останусь рядом с ней? Наврядли. Шаг. Чей-то крик и вот я лежу на крыше. Надо мной склонилась зеленоволосая девушка. Глаза у неё огромные от страха. Но свою спасительницу я еле вижу, так как замечаю ещё более испуганную Дымку. - С покусанными крыльями не летают, - глаза её наполнились жуткой решимостью... Ни Волк, ни Дымка на яву больше не приходили. Я мог видел её только в отражениях, но только тогда, когда этого совсем не жду. А жду я всегда.