Мы вместе увидим море

Слепящее утреннее солнце только-только коснулось лучами крыш домов, ровным рядком стоящих вдоль главной улицы и не планирующих просыпаться ближайшие пару часов. Длинные тени складывались в причудливые узоры и делали город еще тише и безмолвнее, чем обычно. В такой ранний час никто не шумел, людей на улицах не было, а редкие бродячие кошки, днем защищающие продуктовые лавки и склады от вездесущих мышей, спокойно спали, охраняя нагретые в теньке места. Карла вздохнула и, протерев уставшей рукой влажный лоб, продолжила помогать укладывать оставшиеся вещи в повозку. Она ни на секунду не сомкнула глаз за всю ночь, пытаясь успеть приготовить все к переезду и сделать так, чтобы ни одна из драгоценных книг не потрепалась, а все, даже самые старые, но по-прежнему памятные вещи, не затерялись в общей суматохе. Признаться, она не совсем понимала, с чего вдруг им потребовалась такая спешка, и почему ее рассудительный и очень мудрый муж так всполошился из-за обычного сна Армина. Нет… Карла очень любила юного Арлерта, считая, что лучшего друга для Эрена было не найти, но… он все еще оставался очень впечатлительным маленьким мальчиком, который никак не мог всерьез предвидеть обрушения стен или же наводнения Шиганшины гигантами. С титанами граничили сразу четыре города в конце концов. Даже если предположить, что прорыв случится, то почему именно Шиганшина падет первой? И почему Армин так внезапно об этом заговорил? Разумеется, Карла не верила даже в малейшую возможность падения стен, как и в саму эту новость, которая не на шутку напугала ее мужа, но… если просто задуматься… Нет. Совершенно точно нет. Сейчас ее никто не переубедит в том, что все их действия по скорейшему переезду происходят им же во вред и огромный убыток. Они потратят все сбережения на новый дом в Розе, даже не позаботившись хотя бы о продаже старого. У них появятся огромные долги и столько головной боли, что в ближайшие пять лет никто совершенно не гарантирует, что они смогут со всем этим расплатиться. Посмотрев на сонного и совершенно не выспавшегося Армина, Карла нахмурилась. Лучший друг ее сына с уставшей радостью смотрел на их сборы и с энтузиазмом помогал, едва держась на ногах и незаметно зевая каждые две минуты. Покачав головой, Карла накрыла тряпкой ящик с посудой и взяла корзинку с едой, чтобы в пути суметь покормить свою семью и обоих Арлертов, из-за которых им пришлось покидать теплую и уютную Шиганшину, перебираясь в совершенно новое и незнакомое место. Не то, чтобы Карла хотела высказать что-то мистеру Арлерту, совсем нет. Она его ни в чем не винила. Но проблемы, которые появились из-за сна его впечатлительного внука — решать теперь их семьям вместе, долгие годы возвращая долги и работая с утра до ночи. Эта перспектива совершенно не радовала милую домохозяйку, которая привыкла к своему маленькому уютному дому и с трудом могла оставить его так резко и внезапно. Но что сделано, то сделано. Гриша принял решение за них всех, обещая сам позаботится о финансах и продаже дома. Карла не смогла бы с ним ругаться и спорить, когда он был настолько напуган. Она останется рядом с ним и продолжит заботится о детях и следить за тем, чтобы в новом доме всегда было уютно и вкусно пахло свежеприготовленной едой. Может, это все и к лучшему... В конце концов, все трудности разрешимы, пока они вместе с ними справляются. Наконец, пришло время отправляться. Все вещи были собраны, книги Арлертов сложены, и даже некоторая мебель совершенно спокойно поместилась в одну из повозок, заняв все место до последнего уголка своими габаритами. Ребята тоже разместились в одной из карет, где были сидячие места. Рядом на сидениях и на полу стояли деревянные ящики, так что Эрену и Армину пришлось даже немного потесниться, чтобы удобно сидеть напротив Микасы и видеть, что происходит через окна повозки. Когда родители и дедушка убедились, что ребятам не тесно и у них получится втроем поехать во второй повозке, они закрыли за ними дверь и ушли к первой карете, чтобы наконец отправиться в сложный почти двухдневный путь. Армин изо всех сил старался держать глаза открытыми, чтобы не пропустить ни одной эмоции на лице, как всегда, хмурой Микасы и все время иметь возможность видеть Эра. Эрен же старался больше поглядывать в мутное окошко, чтобы не так часто пересекаться взглядом с Армином и не смущать и так взволнованного друга, по инициативе которого они все сейчас совершают огромный переезд, покидая родные края и отправляясь на неизведанные земли богатых людей. Но Эрен ничего не мог с собой поделать. Он все равно смотрел на Армина, проверяя, чтобы другу было удобно, и он не оказался слишком зажат Эреном, которому мешала коробка рядом. А то он как всегда приедет довольным и счастливым, а у Армина потом окажется множество синяков, о которых его друг опять никому не расскажет. Эрен не хотел, чтобы Армину было больно. Он знал, каким бывает его друг и больше не планировал допускать, чтобы хоть еще один человек поднял на него руку или попытался унизить. Если в этом "Каранесе" тоже будут хулиганы, то Эрен сам с ними разберется. Еще до того, как они найдут Армина. Эрен еще раз взглянул на уставшего друга и хмуро уставился на свои ладони. Если Армин уже сейчас, едва поправившись, полностью игнорирует свое здоровье в угоду другим людям, то что будет потом? Что если Армин опять серьезно заболеет и никому ничего не скажет, пока не станет слишком поздно? Успеет ли Эрен его спасти и не усугубить его состояние? Зевнув, Армин потер глаза и устало прислонил голову к деревянной стенке, чувствуя тяжесть и давящую боль в висках. Он совсем не спал сегодня ночью. Когда мистер Йегер с Эреном ушли, дедушка так ничего ему и не сказал про разговор с Гришей, считая, что Армин еще слишком мал для таких знаний. Они молча поужинали, а потом Армин принес уже собранные сумки, которые не разбирал в надежде, что получится их забрать с собой, когда они бы поехали в Розу. А Армин бы точно убедил дедушку съездить в Розу, чтобы не оставаться в Шиганшине на время нападения и не подвергаться даже малейшему шансу опасности. За ночь дедушка сложил все немногие оставшиеся нужные вещи в сумки и за несколько походов перенес все к дому Йегеров, которые не спали и также оперативно собирали свои вещи. В то время, пока дедушки не было, Армин вместо того, чтобы спать, как и обещал, потратил все силы на свой блокнот, быстро и аккуратно записывая оставшиеся события из возможного будущего, чтобы ни в коем случае не забыть ни единой детали и всегда иметь возможность поразмышлять, как лучше всего и с наименьшими потерями проводить первые разведоперации за стенами и последующие столкновения с Райнером, Бертольдом, Зиком и… Энни. С его воспоминаниями и тем фактом, что события все-таки удалось изменить, он уже не мог гарантировать, что остальное будет происходить в точном соответствии с его первой жизнью, одна мысль о которой вызывала слезы и безмерно расстраивала Армина, который начинал учащенно дышать и бояться, что снова не сможет никого спасти. Микаса хмурилась, глядя на бледного Армина, который, казалось, был только рад, что они уезжают из Шиганшины, совсем не думая о том, каких усилий это будет стоить взрослым. Армин прикрыл глаза на секунду, а когда снова их открыл, Микаса не отвела взгляд, а, словно, нахмурилась еще сильнее. — Что-то случилось? — пробормотал устало Армин, стараясь, чтобы голос не дрожал так жалко и не выдавал его жутко уставшего состояния. Которого у Армина не было даже после бессонной недели, проведенной в планировании по остановке титанов Эрена и разработке отчаянных планов с Ханджи и Леви. Армин пока не знал, почему настолько ослаб, но надеялся, что это все еще проходят последствия от его «сна» и нагрянувших с ним воспоминаний. Армин не хотел думать, что с ним будет, если все это продолжится, и он станет еще слабее, чем в первой жизни. — Это правда, что тебе приснилось, как на Шиганшину напали титаны? — спросила Микаса, пронзая Армина своим пасмурным взглядом. — Да, — осторожно кивнул Армин. — То есть мы переезжаем только из-за этого. Из-за твоего сна. Армин непроизвольно опустил глаза, понимая, как выглядит в глазах юной, но не менее сообразительной и рациональной Микасы. — Это был не совсем сон… скорее воспоминание из будущего. — Армин, ты… — Микаса поджала губы, останавливая резкие слова. — Никакие новые воспоминания не реальны во сне, и ты как никто должен это знать. — Именно поэтому я бы ничего никому не рассказал, если бы не чувствовал опасности, — с дрожью сказал Армин, зная, что Микаса сейчас очень в нем разочарована. Он видел это в ее глазах. Полное разочарование в своем бесполезном друге, который умел только стоять и плакать, не защищая себя и не помогая своим друзьям. А теперь Армин заставил всех переехать в более дорогой город, который совсем им не по карману, и в котором им придется долго страдать, чтобы закрыть долги и хотя бы попробовать начать копить деньги для себя. — Но ты рассказал, — сурово надавила Микаса, игнорируя предостерегающий взгляд Эрена. — А Эрен убедил всех тебе поверить. И теперь наши родители потеряют дом, деньги и работу. И все ради чего? — Микаса, — Эрен нахмурился и настороженно заблестел глазами, смотря прямо на девочку. — Лучше ошибиться, пытаясь всех спасти, чем не предпринять ничего и позволить всем умереть, — тихо произнес Армин, не сводя опечаленного взгляда с Микасы и снова ощущая неподъемный груз вины, заставляющий его сердце тревожно сжаться и забиться в два раза быстрее. — Армин, жить вообще опасно, — нахмурилась Микаса, вспоминая, как молча плакала Карла, когда Эрен с мистером Йегером ушли к Арлертам сообщать о переезде. — Абсолютно все, что угодно может произойти в любую секунду, но мы не можем защититься от всего на свете. Мы не можем так все бросать по одному твоему желанию! — Микаса! — крикнул Эрен, перебивая девочку на полуслове. — Если ты хочешь обвинить Армина, то начни с меня! Это я уговорил отца! И я не меньше Армина хочу отсюда уехать, если вскоре здесь будет лишь одна смерть! Армин успел перехватить Эрена рукой, чтобы тот и не думал вставать и ругаться с Микой. К сожалению, он понимал ее эмоции слишком хорошо, чтобы не чувствовать горечь. — Это не «все, что угодно». Я знаю, что я видел, и я знаю, что наш переезд — единственное правильное решение, которое может нас спасти, — уверенно произнес Армин, чувствуя, как у него снова кружится голова и становится все труднее держать свои чувства под контролем. Микаса хмуро посмотрела на Эрена с тяжело сведенными бровями, готового вспыхнуть в любую секунду, а потом на Армина, который выглядел бледно и устало, но тем не менее все равно пытался стоять на своем и не соглашался с ее рациональными доводами, как всегда было прежде. — Я верю тебе, Армин, — с усилием произнесла Микаса. — Но не верю, что Шиганшина падет. И никогда не поверю. Я считаю, что ты совершил ошибку, не посоветовавшись ни с кем. А теперь нам всем придется за нее расплачиваться. Армин почувствовал, как из защипавших глаз сорвалась соленая капелька, которую он быстро и незаметно для ребят вытер. Он отвык от такой Микасы. Он отвык от всех своих друзей, которые уже давно не разговаривали с ним и не стремились искать общие ответы и решения. Ему было одновременно хорошо, когда он знал, что Микаса с Эреном и Карла с дедушкой будут жить, и больно, что Микаса не хотела просто ему поверить. Хотя даже он признавал, что его неподтверждённая версия с нападением «во сне» мало кого заставила бы в себя поверить. — Микаса, хватит, — с несвойственной ему твердостью и серьезностью произнес Эрен. — Окажись ты на месте Армина, ты бы тоже хотела спасти наши жизни. — Если бы на нас напали в моем сне? Нет, — уверенно скрестила руки Микаса, хмуро разглядывая мальчишек перед собой. — Я бы была более рассудительной и, зная, сколько делают для нас родители, Эрен, я удивлена, что ты выбираешь поверить Армину, который ничем не обосновал и не доказал правдивость своих слов. Армин успокаивающе сжал ладонь вздрогнувшего от неожиданности Эрена, чтобы не дать ему начать долгий спор и поссориться с Микасой. Из-за него. — Мика, если через три дня ничего из увиденного мной во сне не произойдет, я верну вашей семье все деньги. Я буду работать и жить эту жизнь в ежедневной рутине, ни о чем не волнуясь и не переживая, — устало сказал Армин, чувствуя, что если не закончит сейчас этот тяжелый разговор, то отключится на середине слова. — Я хочу поступить правильно и буду так поступать, даже если ты со мной не согласна. — Нет, не вернешь! — возмутился Эрен. — Если ничего не произойдет, мы будем просто счастливо жить в новом городе, где люди живут в достатке и изобилии, в отличие от Шиганшины. Благодаря Армину у нас будет лучшее будущее вне зависимости от того, окажется его сон вещим или нет! Микаса поджала губы и ничего не сказала, решив, что спорить с Армином, на стороне которого оказался еще и Эрен, совершенно бесполезно. Вместо этого она просто вздохнула и отвернулась к окошку, не вступая в диалог и всем своим безэмоциональным видом показывая, что остается при своем правильном и рациональном мнении, с которым почему-то ее друзья выбрали сегодня не соглашаться. Эрен опустил голову, изучая свои руки и задумываясь об их разговоре. Армин был так убедителен, даже сейчас искренне зная правдивость своих слов и не давая Эрену усомниться в них ни на секунду. Почему он раньше не замечал, насколько его друг осторожный и ранимый? Даже когда дело дошло до обоснования своей верной позиции, он все равно позволил Микасе сомневаться в нем и его разумности. А обращал ли сам Эрен внимание на своего лучшего друга? Что если… раньше Армин вел себя так и с Эреном… просто Эрен не замечал, что обижает его? Армин проверил взглядом хмурую Микасу с задумчивым Эреном и, сильно прикусив губу, снова тяжело прислонил голову к стенке движущейся повозки, ощущая, как у него болит и с каждой секундой все сильнее кружится голова, в которой не прекращался поток свежих воспоминаний о битвах, которые он хотел бы больше никогда видеть в своей жизни, но проживал бесконечную боль потери снова и снова. Еще через пару тревожных минут, когда Армина в свои объятия забрал тягучий беспокойный сон, ребята принялись с очень хмурым видом о чем-то шептаться, увлекшись настолько, что не сразу увидели, как у Армина снова потекла кровь из носа.