Один взлёт, одно падение

Было около шести утра, Акутагава по привычке сам проснулся. Хигучи лежала далеко от него, повёрнута спиной к Рюноске. Только сейчас он разглядел, что на платье был большой вырез, и хоть он не сильно разбирался в женском белье и платьях, было очевидно что кроме трусов на ней ничего не было. —Твою ж налево! — он выкинул их из своего кармана на кровать, совсем забыв сделать это вечером, когда приехал домой. «Она действительно думала полностью раздеться? Черт возьми, сколько ж ты выпила, Хигучи» — он вздыхает и продолжает сидеть на кровати. Ичие Хигучи начала просыпаться, она тут же вздрогнула, увидев незнакомое место перед глазами, — Аа! Где я?! —Я вообще-то здесь, — холодно ответил ей парень. —Акутагава семпай, — она повернулась к нему, её голова невыносимо трещала и она была очень уставшей с самого пробуждения, — Что произошло? —Как я и думал, ты ничего не помнишь, — он фыркнул, — Нас ждет увлекательный разговор. Неловкая тишина. —Ужасно болит голова, — она безнадёжно пытается гладить чуть выше ушей, глупо надеясь что это поможет ей. —Представляю. После твоих то деяний, — он складывает руки в замок, — Ты нагло приставала ко мне и пыталась раздеться догола в клубе, при этом умудряясь танцевать на столе. —Мамочки, какой стыд, — она выглядела ярче помидора из-за очень сильного смущения и неловкости, — Какой кошмар. Она закрыла глаза, а спустя пару секунд открыла их и задала следующий вопрос: —Но.. между нами ничего не было или же..? Акутагава семпай, мы переспали? Он дал ей очень сильную пощёчину, такую, что даже пальцы Акутагавы на пару секунд было видно белым на её и без того красной щеке, при этом его лицо оставалось таким же невыразительным. —Используй свой мозг прежде чем говорить что-то подобное! — он кричал на неё, не стесняясь повышать голос, — Ты мерзко себя вела! Мне противно с тебя, Хигучи! —Простите, Акутагава семпай, я виновата перед Вами, — ей было стыдно смотреть ему в глаза после того что случилось, она качает головой, а в глазах появилось воспоминание как она садится на его ноги в клубе. «Значит, он всё помнит? Он всё это время был абсолютно трезвый. Семпай точно не захочет работать со мной, сто процентов откажется от совместных заданий и будет ненавидеть меня еще больше» — в горле ощущался комок, мешающий говорить, а в глазах виднелись слёзы. «Как я могла. почему даже выпив настолько много, я нашла именно семпая. Мне никогда не отмыться от этого стыда и позора.» «Ему все равно на мои слёзы. Так было, и будет всегда. Я никогда не буду ему нравиться, я ничто для моего любимого.» Хигучи без каких-либо эмоций глядит на свое бельё, лежащее рядом, понимая как далеко всё могло зайти, если бы она продолжила танцевать и дальше, вероятно уже без одежды. «Я могла быть изнасилованной» — от данной мысли у неё прошли мурашки по коже. «Но не семпаем. Он спас меня» — новый поток слёз подступил по причине того, что никогда не сможет иметь с ним отношений. —Семпай, — начинает разговор Хигучи. —Что еще? — отвечает мужчина. —А где здесь ванная комната? — Прямо по коридору а затем налево. Сама разберёшься, не маленькая уже. —Спасибо большое, — быстрым шагом она направилась туда, её очень тошнило после выпитого. «Мое первое в жизни похмелье с… Акутагавой семпаем» — задумалась Хигучи, затем быстро садится на колени и её резко тошнит в унитаз. —Как же плохо, — вздыхает она, но не успела она отдышаться, как её вновь тянет вырвать, — Я такая жалкая. Акутагава лежал у себя в кровати, смотрел на комнату. Здесь часто бывал порядок, по крайней мере он всегда мог найти необходимую для него вещь, но все же, ему стоит прибраться в гардеробе и выбросить старые кофты, потрёпанные плащи. Он был ленивым перфекционистом и больше всего в жизни ненавидел беспомощных людей. Ему хотеть раздавить их, уничтожить, размазать по стенке лишь бы не слышать их страданий. «Будь мужчиной, Рюноске " — в головне внезапно появилась фраза сестры, заставляя переосмыслить ситуацию. Рюноске стукнул кулаком по кровати и встал, направляясь в ванную. Хигучи услышала, что дверь открывается. —Семпай? Он не ответил ей, лишь аккуратно встал на колени сзади неё и держал её потрепанные волосы. —Помолчи, — он бросает взгляд на стену, а затем на девушку. —М, спасибо, — неуверенно проговорила она, вновь выталкивая все наружу. «Теперь ему еще больше противно с меня, какая мерзость. Меня тошнит прямо при нём» — подумала Ичие, желая провалиться от стыда. «Ранее мне не доводилось трогать её волосы. Впервые за 4 года нашей работы вместе, я делаю это, при таких обстоятельствах. Вероятно она использует хороший шампунь, они очень мягкие на ощупь», — еле заметно улыбнулся Акутагава. Он по прежнему ненавидел её, но не мог оставить напарницу в трудности. Это его обязанность защищать её, как и она его, хотя по правде говоря, Рюноске никогда не стремился быть её защитником на миссии и всегда надеялся на живучесть Ичие. —Ты ведь понимаешь, что переборщила с алкоголем? —Да, простите меня пожалуйста, — сказала Ичие, которой наконец-то стало легче, всё еще ощущая его руки на своей небрежной прическе, — В следующий раз я буду пить сок, клянусь всем, чем пожелаете. —Если тебе легче, приходи на кухню. Я приготовлю тебе что-то, а затем ты поедешь домой, тебе ясно? —Угу, я сейчас, — она кивнула, опустила голову, а тем временем Акутагава убрал руки с её прически и встал на ноги, — Кухня рядом. Рюноске вышел из ванной, направился на кухню. Ичие нажала на смыв унитаза, и встав на ноги, опираясь об стенку чтобы не упасть, смотрит в зеркало. Совсем не такая, как всегда. Лицо опухло, глаза уставшие, отдышка, помятое платье. Макияж размазан, она выглядела отвратительно. Смирившись, она тихонько пошла на кухню. —Дома была только колбаса и хлеб, — произносит Акутагава, который резал ей бутерброд, указывая также на стакан воды, стоящий на столе. —Благодарю, не стоило, семпай, — она не знала как благодарить его, её голос дрожал. —Не стоило? — яростно повторил он и без жалости втыкает нож в деревянную досточку, от чего девушка вздрогнула, — Ты еще смеешь это говорить! —Я не это имела ввиду, Акутагава с-семпай, — испуганно произнесла Ичие, руками пытаясь прикрыть себя от удара. Он моментально развернулся и прижал девушку к стене, сжимая её шею, затем кладёт руки на плечи. —Еще язык поворачивается мне перечить, — вместо привычного удара, как ожидала девушка, он до боли сдавливал ей плечи, слыша как она постанывает от боли. —Простите, умоляю, Акутагава семпай, — она всхлипнула и произносила множество извинений, смотрела ему в глаза. Зрительный контакт. Как неприятно, Рюноске разочарован в абсолютно всём. «Даже эта тупая дрянь не ценит меня!» — мысленно выразился Акутагава, продолжая смотреть ей в глаза, медленно ослабляя хватку с дрожащих плеч. «Она насмехается надо мной. Я уверен, она хотела соблазнить меня, выставить посмешищем чтобы меня перестали считать нормальным. Вдруг Ичие специально делала из себя такую доступную чтобы развести на секс, а затем меня с позором выгнали бы из портовой мафии, единственное место, что у меня есть в жизни!» «Ты в любом виде не нравишься мне, поняла, пустоголовая?!» «Дазай был прав. Я никому не нужен, и никто не будет меня ценить по-настоящему. Абсолютно никто, радость — это иллюзия, придуманная человеком» Он убирает руки с её плеч и поворачивает голову в сторону, устало выдыхая. Хигучи не знала что делать, поэтому неподвижно стояла у той же стенки.—Могу ли я скушать бутерброд? — она понятия не имела, что говорить, но была до жути голодной. —Конечно, — он уже не был на пределе и собственные крики вымотали его с самого утра, напарник лишь тихо ответил ей, выдыхая. Они сели за стол, Рюноске периодически хрустел пальцами, не знал чем заняться пока она кушает.—Очень вкусно, Акутагава семпай, — похвалила его Хигучи, с удовольствием кушая бутерброды, — Я очень благодарна Вам за всё, и нет мне прощения. Он кивнул, и этот жест значил для Хигучи куда больше, чем любая другая фраза. Рюноске был измотан, и был бы не против напиться прямо сейчас, прям как Хигучи, сидящая напротив него в его собственной кухне. —Собери вещи и вызови такси. Прошу, уходи, — попросил Рюноске, поправляя свои волосы. —Да, конечно, — девушка тут же встала из-за стола, и несмотря на небольшое головокружение, дошла до спальни где лежали её вещи, она позвонила и вызвала такси, и подтвердив заказ, пошла к входной двери. —Просто захлопнешь её, — подсказал ей Рюноске с кухни, погружаясь в свои мысли. Хигучи послушалась его, и вытирая слёзы с глаз, подошла к лифту, устало прислоняясь к стенке. Рюноске достал бутылку коньяка. Он был очень уставшим, уже давно эмоционально выгорел. Акутагава не испытывал романтических чувств к Хигучи, ему было всё равно на напарницу; сегодня он вновь сорвался на неё, его поведение стало уже рутиной для девушки. Парень наливает себе полный стакан, и выпив его до конца, пьёт с горла, крепко держа бутылку левой рукой. Не было конкретной причины, почему Рюноске пьёт. Вероятно, так он снимает стресс, ему нравится алкоголь. В обнимку с бутылкой он подходит к окну и смотрит куда-то вдаль, любуясь небоскрёбами Йокогамы и небом, затем опускает глаза и на дорогу. Вот и Ичие, которая уже садится в такси. Акутагава наблюдает за ней, делает еще один глоток и идёт в спальню, где опустошит бутылку, допивая её до последней капли, осознавая что он только что выпил половину пол литровой бутылки дорогого коньяка, который держал для особенных случаев. Он не стал писать ей смску в которой спрашивает всё ли в порядке, но в глубине своего сознания думал об этом. Акутагава ощущал себя опустошенным и слегка печальным, хотя весомой причины на это не было. Рюноске Акутагава ставит теперь уже пустую бутылку на тумбочку и смотрит на место, где спала Хигучи, прежде чем практически моментально вырубиться и заснуть.