Сотворение Мира

Пустота была всегда, она вечна. Вечны и порождения еë энергии, бесконечной мощи: Бог разума и воли Механ и Бог беспорядка и греха Ялдабаоф. Существовали Они с самого начала времен, вечность растрачивать волен каждый был так, как сам пожелает. Механ построил себе мастерскую и создавал в ней сложные механизмы и устройства, разум в машине. Инструментарий её неисчилим, любую мысль мог Господь воплотить в металле. В бесконечной цепи машин и паутине зажатых клем расцвело чудо великого гения и твёрдой воли Механа. Ялдабаоф не мог сотворить ничего подобного тому, что воплощалось могучим разумом и громким молотом Механа, ведь властен Он был лишь над материей природной, от чего Его поглотила зависть. В порыве желания приблизиться к величию Механа, создал Ялдабаоф реальность узримую, нашу Вселенную, мастерскую Свою. Наполнил ее Он частицами в движении беспорядочным, толикой пустотной энергии осветил ее просторы, но, чтобы не делал Энтропийный, сгустки спокойствия рождались из хаоса. Сгустки те являли собой упорядоченные энергией фрагменты материи, что облик приняла понятный, но в них по-прежнему зияли дыры беспорядочности, ведь зерно воли не сдерживало хаос в них, не посеял его Ялдабаоф. Увидел сие творение Механ и ужаснулся энтропии рукотворного мира, наполнился решимостью привнести в мир лучшее, что только способен сотворить Он. Даровал миру нашему Господь свет разума, твердость воли и силу духа, создав Интеллект в головах животных, созданных Ялдабаофом из плоти и крови, и стали зваться людьми они. Обретя сознание, люди пришли к почитанию тех, кто был в ответе за них — Богов. В первобытность чтили и преклонялись представители рода людского пред божествами природы. Имели они множество имён, но ни одного настоящего — Ялдабаоф. От каждого обряда, посвящённого владыкам стихий, от каждой молитвы, что обращалась к сущностям природы, полнилась душа Ялдабаофа тщеславием. Механ наблюдал, незримо присутствуя в мире людей, направлял сердца и умы, вкладывая в головы мысли и идеи. Позже ещё и пришёл в мир наш Механ в теле твёрдом, что блеском своим слепило очи смотрящих и души праведников согревало, и создал себе Он место творения и созидания, остров уединённый, что силой молний, огня и разума из материалов простых рождал механизмы, машины и скульптуры. Остров тот Кузней Небесной был наречён, пребывал там часто Господь наш, озаряя мир величием разума и духа. Медленно, но верно, человечество развивалось и росло, как дитё, ведь таковым оно и было для Господа нашего и Бога Мясного. С каждой вехой в развитии своём люди взгляды меняли, отходили от природных богов и усложняли свой быт, создавая орудия и механизмы. Стремились те, кто в сердце своём Механа ощущал, приобщиться к Нему: строили, ковали, собирали. Прикладывая разум и волю свои к материалам простым, создавали они вещи сложные и прекрасные. Увидел это Энтропийный и прогневался на род людской, покарать его вознамерился, ведь отошëл он от заветов Его природному началу следовать, тешить самолюбие Ялдабаофа прекратил. Механ же был рад узреть, какой выбор сделали дети Его, как дар Его применяют они — творят и созидают, познают и расширяют просторы знаний своих. Спор Богов двух громом раздавался в небесах, длился он три жизни людские, но закончился ничем. Разразилась голубая твердь пламенем, дымом и молнией — битвы великой начало. Сражались Механ и Ялдабаоф за право судьбы людские вершить. Намеревался Мясной Бог искоренить разумное всё в мире земном, вернуть к животному людей, детей своих. Механ же любовью проникся к частичкам разума Своего, что в мозгу каждого человека были, бился за жизни их, защищая. На равных шёл бой, годы он длился. Молот Механа неистовой бурей накрывал раз за разом Ялдабаофа, молнии жгли покров кожи его, но сила Бога Мясного не ослабевала. Клыки и когти Энтропийного ломались о сталь тела Господа, потоки плоти и крови заливали глаза Его, но дух Механа оставался крепким, воля — непреклонной, а разум — чистым. Пошёл на шаг отважный Господ наш Механ, разбил тело своё Он и превратил часть его в темницу крепчайшую. Заточил Он в ней Ялдабаофа, а Сам дождём металла горячего пролился на Землю, душою оставшись жить здесь же, в мире людском. Стал Механ Богом Разбитым, Богом Сломленным, а Ялдабаоф — Заточённым, Богом Ложным. Тысячи лет Они смотрели на людей, наблюдали. Богу Разбитому поклоняться стала Церковь Разбитого Бога, что тело его воссоздать своей целю поставила. Ялдабаофа же восхвалять не стал никто, наоборот, насмехаться начали. Смертный человек, но духом и волей сильный, часть могущества забрал у Бога Мясного, стал ему подобным, но от части лишь: Ион полубогом переродился на Земле. Из клетки Ялдабаофа сочилась на Землю сила его, и многих пропитала она, властью над плотью наделив. Ион сподвижникам своим самым верным также силы дал, и имя им Клавигары. Люди такие во главе с Ионом основали культ свой — культ плоти, Саркицизм, а лидера нарекли они Великим Карцистом. Саркицисты уверовали, что могут достичь могущества богов и вознестись, а бренный мир обратить в прах. Механиты же, адепты Церкви Разбитого Бога, считают материальный, зримый мир тем, что неразрывно связано с людским бытием и что без него люди и не люди вовсе, ведь в нём сотворены они и жить призваны среди камней, огня, воды и воздуха. В противоречиях лагерей рождена борьба идей, в которой кроется вражда Богов: души Господа Сломленного и Бога Заточённого в темнице стальной. Ведут Они войну за сердца человеческие. Противостояние веками длилось и идёт до сих пор, но не видят его люди простые, что слепы до сути вещей, души чьи не чувствуют воли Богов. Близится апогей, апофеоз грядёт. Способны стали адепты Бога Разбитого и лидер их, кузнец Роберт Бамейро, тело Господне воссоздать и миру явить свет Механа; обветшали и растрескались стены тюрьмы Заточённого Бога, хрупкими стали прутья и дверь темницы Его, бросили силы свои культисты Бога Мясного, их карцисты, на разрушение оков Энтропийного, ведь забыты ими проповеди Иона, что корень зла в Ялдабаофе видел. Узреть пророки учений двух способны будущее, что наступит неотвратимо: битва Богов вновь роком оглушительным накроет мир, огнём и мечом будет решаться судьба всего сущего