Позвольте утопиться

Наш Сын — Мудак

Сметана band

Проклятие русалки

Green Apelsin

Поздно милый, но не пугайся

Дьяволу морскому отдайся

Тонет тело, дай ему время

Я — твой кошмар и волн морских демон

      На белоснежной яхте играла музыка, приглушенный желтый свет озарял стол с различными блюдами и напитками (больше, конечно, алкогольными), а в ногах под столом уже красовались несколько пустых стеклянных бутылок. Все о чем-то разговаривали и смеялись. Мальчишка, которого насильно вытащили из уютной каюты, в очередной раз поморщился от противного и чересчур громкого смеха. Он обнял себя руками, тихонько подкрался к столу, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, и, стащив бутерброд, быстренько удалился, пока эта шумная компания взрослых опять от него чего-нибудь не потребовала.       Мальчик вновь прошел в каюту, намереваясь провести тут остаток ночи, но, заметив, что она уже была занята пьяной, ни на что не способной массой, что звался его отцом, тут же убежал прочь, обиженно фыркнув. Он рано повзрослел, и в свои восемь лет Антон уже понимал, когда ему можно было говорить, высказывать свою точку зрения, а когда лучше промолчать, а в идеале — скрыться где-нибудь на пару часов. Мальчишка обогнул каюту, в который раз поморщился от раздражающей музыки и присел на белую палубу, просунув ножки меж прутьев перил и свесив их. Он откусил украденный бутерброд и опустил глаза вниз, взглянув в темно-синюю, почти что черную воду. Из-за того, что здесь уже изрядно похолодало, Антошка укутался в свою голубую ветровку сильнее. Мальчик шмыгнул носом, смахнул с щеки слезинку и продолжил жевать.       Он надеялся, что как только вся семья вернется домой, то родители тут же улягутся спать. Он не хотел вновь слушать истерики, скандалы, крики. Антон хотел спокойно поспать, без угнетающего чувства постоянной тревоги, которая стала уже его привычным состоянием. Он уже, в свои всего лишь восемь лет, пообещал, что как только ему стукнет восемнадцать, парень тут же бросит все и вернется обратно в излюбленный Питер. В Питер, где все было хорошо. В Питер, где родители еще любили друг друга; где у мальчика еще были друзья, (парочка, всего лишь, но это куда лучше, чем сейчас — вообще без друзей); в Питер, где их семью еще можно было назвать «семьей».       Антон обнял себя руками и прикрыл глаза, чтобы успокоиться, потому что не дай Боже, если кто-то из присутствующих увидит его со слезами на глазах. Слезы взрослых только сильнее злят. Это мальчик выучил уже давно. Причем, выучил на опыте.       — Эй, пс-с, — незнакомый шепот раздался откуда-то снизу, и Антону сперва подумалось, что это уже галлюцинации.       Мальчик поднял голову и оглянулся по сторонам.       — Я тут, эй, — не унимался голосок, а мальчишке уже стало не по себе, — посмотри вниз.       Антон ужаснулся, но все-таки опустил глаза вниз, на водную рябь, и тут же обомлел. Совсем рядышком с ногами маленького Шастуна, которые он старался не опускать в воду из-за холода, оказался человек. Только вот человек ли? Антошка испуганно вылупился на незнакомца, поджал ноги и даже немного отполз от края яхты.       — Не бойся меня, — парень с насыщенно голубыми глазами смотрел прямо на Антона, схватившись руками за железные прутики на яхте.       Антон не шелохнулся. Прижал ноги к груди, обнял их и испуганно глазел на это нечто. Именно нечто. У людей нет таких ушей, как минимум.       — К-кто ты?       — Я твой кошмар и волн морских демон, — усмехаясь произнес он в ответ.       — Арсений, где тебя черти носят?!       Русал вздрогнул не хуже Антона и, крикнув быстрое «скоро буду», переключил внимание на мальчика.       На другой стороне яхты что-то звонко разбилось, от чего Антон вздрогнул и тут же подполз ближе к краю. В глазах мальчика этот странный незнакомец не был таким страшным, а вот толпа пьяных взрослых выглядела очень устрашающе. Антошка поджал губы, спрятал лицо в коленях и тихо всхлипнул.       — Эй, тише, не плачь, — он аккуратно дотронулся своей мокрой ручкой до плеча Антона, — прости, что напугал тебя, я не хотел, правда. Как тебя зовут?       Антон сглотнул ком в горле, поднял голову с колен и взглянул на Арсения. Он тихо назвал свое имя и вновь всхлипнул.       — Очень приятно, — русал мягко улыбнулся, от чего на его щеках появились небольшие ямочки, — а меня Арсений. Я русал, тебе незачем меня бояться, я тебе не наврежу.       Мальчик недоверчиво посмотрел на русала, который протянул ему руку, приветливо улыбнувшись, и поджал губы. Так и не дождавшись ответной реакции, Арсений нырнул под воду и скрылся. Антон тут же вытянул шею, заглянул за борт яхты, а после и вовсе поднялся и вплотную подошел к краю, держась за перила ручками.       — Арсений?..       Мальчик тихо его позвал, опустив глаза вниз, но русал не появился ни через минуту, ни через пять. Антошка вжался спиной в уголок, поджав ноги, и тихонько сидел, стараясь не обращать внимания на музыку и громкие разговоры взрослых.       — Эй, Антоха, — вдруг окликнул мальчика русал, и Тоха тут же вскочил на ноги, увидев подплывающего Арсения к яхте.       Русал протянул ему руку и вложил в ладошку Антона ракушку. Она была очень пестрая, немного срозова и в черную крапинку. У парнишки аж глаза засияли, а Арсений не мог перестать улыбаться, глядя на эти восхищенные изумруды.       — Спасибо, — вдруг поблагодарил его Антошка, наконец полностью рассмотрев небольшой подарочек от Арсения, — но это как-то неправильно, — мальчик задумался, а после стянул со своего запястья черный браслет. Он его обожал. Но кроме него, у Антона не было ничего с собой, что он мог бы отдать взамен. — Держи.       — Оу… — Арсений немного смутился, — не стоит, солнышко, оставь себе.       Мальчик топнул ножкой, всучил браслет Арсению и стал вновь разглядывать ракушку. Русал мягко улыбнулся.       — Арсений, сколько можно? Бегом к матери помогать!       Антон оторвал глаза от ракушки и поднял их на своего нового знакомого, который недовольно закатил глаза.       — Прости, мне пора, солнышко. Пообещай, что не будешь плакать, — русал приподнял уголки губ.       — А мы еще встретимся?       Антошка уже поднялся на ноги и глядел в воду, куда только что спустился Арсений.       — Время покажет, — он пожал плечами, нырнул под воду и скрылся, хлопнув хвостом.       Мальчик сжал в руках ракушку и слабо улыбнулся.

♧

      Мальчик стоял возле окна в своей комнате и теребил краешек шторки одной рукой, а второй сжимал телефон и слабо улыбался. Он внимательно слушал голос бабушки, которая по ту сторону линии рассказывала своему внуку сказку. К Антошке подбежала кошка, погладилась об ноги мальчика, и тот наклонился к своей любимице, потрепав ее по голове.       — Я знаю одну легенду про русалок, — произнесла бабушка, закончив рассказывать Антону его любимую сказку про Конька-Горбунка. — Хочешь послушать, Тош?       — Хочу… Ой, баб, а я встречал русала, — Антошка улыбнулся, присел на корточки и начал гладить кошку и почесывать ей шейку, от чего Люци замурчала.       — Ого, правда, Антош? — бабушка улыбнулась и вскинула брови. Она сняла очки и устало потерла глаза.       — Да. Мы с ним подружились, только он не знает, встретимся ли мы еще раз, — голос мальчишки погрустнел. Он печальными глаза наблюдал за кошкой, которая начала играться с его рукой.       За дверью раздался грохот, после несколько глухих ударов. Антон вздрогнул, оглянулся на дверь, что вела в его комнату и сглотнул слюну.       — Антош? Что там такое? — в взволнованном голосе бабушки уже не слышалось ни капли усталости.       — Все хорошо, Люци цветок перевернула с подоконника, — быстро сообразил мальчик, вскочив на ноги, — я побегу убирать, спокойной ночи, баб!       Антон сбросил вызов, схватил кошку под очередные крики, что доносились из коридора, и спрятался в шкафу за длинными мамиными платьями, которые она почти не носила. Он прижал Люци к себе, зажмурился и старался не заплакать вновь. За дверью громко кричали, (в основном матом) и чем-то гремели, (Антон предположил, что они опять решили покидаться в друг друга вещами и разгромить квартиру). Мальчик тихонько всхлипнул и сильнее прижал к себе кошку.       Держись, ты должен отсюда уехать. К бабушке. Она очень обрадуется. Она тебя любит. Хотя бы ради нее, — твердил голос в голове, и Антон поджал губы, еле сдерживая слезы.

♧

      Парень пятнадцати лет шагал вдоль пустого пляжа. За спиной болтался чехол с гитарой и тетрадкой, в которой были записаны слова песен и аккорды. Он присел на большой камень, стянул с себя ремешок от чехла и уставился зелеными глазами на ярко-оранжевый закат. Красиво. Антон разглядывал красочное небо и не мог отвести глаз долгие минуты. Наконец, собравшись с мыслями, Антон вынул гитару с тетрадью и продолжил тренироваться. Пальцы уже ныли от боли, и Антон успел уже раз сто пожалеть, что не согласился на виниловые струны вместо металлических.       Когда из еще одного пальца вновь посочилась кровь, парень поморщился и поднял глаза на море, решив позволить себе и своим пальцам немного передохнуть. Не очень далеко от берега Антон заметил некий силуэт в воде и нахмурился. Он приподнялся и подошел ближе к воде, а когда человек в воде помахал ему рукой, Антон удивленно выпучил глаза. Парень помахал в ответ, просто потому что привык так делать, и прищурился. В один прекрасный момент его озарило. Антон ломанулся с места, забежав в воду по колено прямо в сандалях, но не успел. Русал с грустью взглянул на него и нырнул в воду.       — Арсений… Забери меня, пожалуйста, отсюда… Я так уже больше не могу… — шептал парень себе под нос, сжав в руке пестренькую ракушку, которая болталась на ниточке на его шее постоянно.       Но русал не появился. А Антон ждал. Долго ждал. Почти до полуночи просидел на пляже, потом каждый день приходил сюда после школы, делал уроки и возвращался домой поздней ночью, тихонько прошмыгивая к себе в комнату и кормя кошку.       Проходили недели и месяцы, а Антон так его больше и не видел. Парень реже стал появляться у моря, меньше сидел на берегу и больше гулял по паркам.

♧

Ты слишком не похож на меня,

И нахер тебе собственные мечты?

Для всего, что хотел, но не смог я

У меня, у меня есть ты.

Да в смысле твоя собственная жизнь?

Это моя собственность, ты где скажут,

Там и годись, блять!

Ведь папа знает лучше, извинись,

Приложи вот к синяку, вытри кровь

И иди спать!

      — Да пошли вы!       Антон схватил рюкзак, чехол с гитарой и выбежал из квартиры, хлопнув дверью. Он слетел по лестнице за считанные секунды, оглянулся разок на окно, что выходило во двор, и побежал прочь. Перед глазами мелькали картинки озлобленного мужчины, а в ушах слышались крики о том, какой он бесполезный. Конечно, Антон не в первый раз это все терпел. Он прекрасно помнил все побои, крики, унижения в свой адрес. Только вот терпение у парня подошло к концу. Были ли у него цели в жизни? Да, была одна, лет так десять назад. А теперь он просто хотел уйти. Но не из дома, а из жизни. Парень до боли закусил губу, сжал в руке лямку рюкзака и зашагал быстрее к морю.       Длинные окольцованные пальцы перебирали струны на гитаре, а сам Антон прикрыл глаза. Он всегда успокаивался с помощью музыки. Наверное, благодаря ей он прожил хотя бы до восемнадцати. На шее так и болталась ракушка на ниточке, которую ему вручил русал. Это было единственное доказательство того, что Антон не сошел с ума и не придумал сам себе эту встречу, чтобы отвлечься от всего того кошмара, что происходил вокруг него последние несколько лет. Небольшая лодка, в которой сидел Антон, покачивалась на воде, а парень заглушал боль и обиду с помощью мелодии. Раньше это помогало. Действительно успокаивало и помогало здраво мыслить. Сейчас же у него только больше руки затряслись.       Антон вздохнул, отложил музыкальный инструмент и оглянулся. Вокруг него только безграничное и едва волнующееся море. Шум воды немного успокаивал, но никак не приводил мысли в порядок. Он для себя уже все решил. Он очень долго и тщательно к этому готовился. Он не хотел обыденности. Хотел уйти красиво. После потери любимой кошки по вине родителей, которые не проследили, что та выскочила в окно за птичкой, и после получения новости о том, что бабушка скончалась от инфаркта, у парня не оставалось больше мотивации жить ради кого-то. И сейчас Антон стоял в лодке с моторчиком и смотрел на темно-синюю рябь на воде. Шастун сделал глубокий вдох. Выдох. Одна нога потянулась к краю.       — Еще одного вытаскивать, — раздался недовольный голос где-то совсем рядом.       Антон вскрикнул от испуга, вздрогнул и, пошатнувшись, улетел прямиком в воду вместе с привязанным грузиком к ноге. Арсений среагировал моментально.       Он вытащил парня на лодку и забрался в нее вместе с ним.       — Жить надоело? — Русал недовольно фыркнул и нахмурился.       Парень пытался откашляться, лежа на небольшой скамеечке в лодке, а Арсений стал приглядываться к этому горе-суициднику.       — Так это ты? Антон? — русал выпучил глаза на тяжело дышавшего парня. Тот поднял на Арсения глаза и выгнул бровь. — Ты хранишь ракушку до сих пор? — на лице Арсения расплылась умиленная улыбка, как только он заметил свой подарочек, что болтался на ниточке на шее парня. — Как же ты вырос, — добавил он уже в разы тише.       — Плыл бы ты отсюда, морепродукт, — фыркнул Антон и смахнул со лба мокрую челку.       Да, он все еще был обижен. Сперва этот Арсений появился и вселил в маленького Антошку надежду, а после пропал на хренову тучу лет. И сейчас, когда парень наконец настроился и был готов, объявился и все испортил. Сил у Антона больше не было. Моральных. Он обнял себя руками и всхлипнул, спрятав лицо в коленях и поджав ноги к груди. Русал, который пытался устроиться в лодке поудобнее, оглянулся на звук и тут же потянулся к парню. Конечно, в скором времени русалу самому могло стать плохо из-за того, что он вылез из воды, но Антону сейчас куда хуже было. Арсений пододвинулся к парню, потянул на себя и прижал к своей груди.       — Что у тебя случилось, солнышко?       Он начал успокаивающе поглаживать парня по волосам. Антон первые секунды сопротивлялся, но услышав такой заботливый голос русала, парень сдался, и его тут же прорвало на дикую истерику. Парень спрятал нос в чужую и еще мокрую шею и обхватил ее руками, прижавшись всем телом к Арсению. Он так давно уже нуждался хоть в какой-нибудь поддержке и проявлении заботы. Русал опешил сперва, но после стал шептать на ушко, что все будет хорошо, и перебирать волосы на светлой макушке. У Попова сердце защемило от этих всхлипов. Антон еще старался что-то рассказать при этом, но понять Арсению ничего не удалось. Спустя долгих сорок минут всхлипы и шмыганья носом почти прекратились. Антон уже почти что лежал на груди Арсения, что сплошь была усыпана родинками. Весь зареванный, разбитый и без сил. Он отстранился от русала, вздохнул и уткнулся пустым взглядом на воду, покусывая губу.       — Солнышко, — тихо позвал его Арсений и обернулся на парня, — что произошло? Зачем ты…       Договаривать вопрос не хотелось. Да и не нужно было это. И так все понятно.       — Ты можешь мне довериться, — Арсений наклоняет голову немного вбок и смотрит на парня.       — Звучит слишком пафосно, — совсем тихо отозвался Антон и повернулся к Арсению, — если начну рассказывать, то это надолго затянется, — русал на эти слова парня только кивнул, а его выражение лица стало куда серьезнее, как бы намекая, что он готов был его выслушать.       Антон начал рассказывать. Долго, в подробностях. Все, что запомнил за свое детство и юношество. И как его били за все подряд, и как он дома сутками не появлялся, как ждал русала месяцами на берегу, (на этом моменте Арсений стушевался и приобнял парня за плечи), как долго плакал, когда нашел тело Люци, которая разбилась, выпрыгнув в окно за птичкой, и как уже чуть не покончил жизнь самоубийством после смерти бабушки. Рассказал, как в детстве прятался по всем укромным уголкам квартиры вместе с кошкой, чтобы не получить очередной выговор или порку. Как пробовал себя в роли уличного музыканта, чтобы банально купить себе перекусить, потому что домой идти совершенно не хотелось. Как учил уроки на берегу моря, дожидаясь появления Арсения. Как был заперт на сутки в своей же комнате, и какими усилиями ломал дверной замок, чтобы выйти оттуда.       Он не плакал. Попросту нечем было рыдать уже. Рассказывал Антон все тихим, немного поникшим, но уже спокойным голосом. Как будто для него нет ничего страшного во всем этом. Как будто он привык. Хотя, да, он привык. Привык, что вечно один, вечно ужасный в глазах родителей, вечно мешающийся им. Осознание этого факта бьет по голове, сильнее расшатывает психику. Антон тяжело вздохнул, обнял свои колени и затих. Он чувствовал себя виноватым за то, что вывалил столько информации, (да еще какой!) на своего вроде как друга. Да, для Антона он уже был другом, потому что за столько лет Попов — первый, кто хоть как-то позаботился о нем. За исключением покойной бабушки. А сам Арсений даже и не знал, что делать и как себя вести в такой ситуации. Да, ему было очень жаль парня, но, если так прикинуть, что он мог сделать? Да почти ничего существенного, что могло бы исправить положение Антона. Зеленые глаза привлек браслет на запястье Попова, и Антон слабо приподнял уголки губ. Его заведомо уже тянуло к Арсению, но парня это мало волновало. Что его действительно волновало, так это то, что его жизнь не закончилась часом ранее, и что теперь придется думать, что делать дальше.       — Ты все еще носишь его, — тихо подал голос Шастун и посмотрел в голубые глаза.       Русал кивнул, взглянув на браслет.       Уже почти стемнело. Антон так и сидел в лодке, а Арсений спустился в воду и, сложив руки на край лодки, опустил на них голову. Он был бы рад отпустить парня, но тому и идти-то некуда было, и не хотелось Арсению оставлять того наедине. Мало ли, что в эту головушку пришло бы. Поэтому русал дождался, пока парень уснул прямо в лодочке, но уйти самому поспать не позволяла тревожность. Так что Арсений так и проболтался рядом с ним всю ночь, отлучаясь на несколько минут под воду, чтобы ему совсем не поплохело.

♧

      С того вечера прошло уже больше месяца. Июль близился к концу, на пляж с каждым днем приходило все меньше и меньше людей. Это не могло не радовать Антона. Честно говоря, он сам был в шоке от того, что еще не выпилился за этот месяц. Парень держался только за Арсения, к которому приходил на берег каждый вечер. Дома особо ничего не поменялось за это время. Точнее было сказать — вообще ничего. А вот распорядок дня Антона теперь подвергся изменениям. Сразу после пар и подработки в торговом центре он на пару минут забегал домой за вещами, стараясь не пересекаться с родителями, и уходил на берег, где чаще всего Антона уже ждал его друг.       Только вот чувства у Шастуна к русалу были отнюдь не дружеские. Понятное дело, что Антон влюбился чуть ли не на вторую неделю общения. Но вот говорить он ничего не стал, да и не планировал пока что. Потерять такого друга для Шастуна, значит потерять смысл в своем существовании, а пока Антону этого ой как не хотелось. Парень уже накопил на дороговатую палатку, все чаще оставался ночевать прямо на берегу, чтобы утром проснуться и увидеть довольную моську Арсения, который уже натаскал ему красивых ракушек со дна моря. Первое время было страшно, что его могла поймать полиция, но Антон вроде нашел укромное местечко. Сюда и люди почти не ходили купаться, потому что были места покрасивее и поприятнее. Спать в палатке не очень удобно, но, когда у Антона стоял выбор: неудобная палатка и ноющая спина утром или очередные крики и побои, выбор был очевидным.       С Арсением они разговаривали очень много, и, что удивительно, ни один, ни второй от этих бесконечных разговоров не уставал. А Антон вообще и нарадоваться не мог. Казалось, что это все — один большой сон. Русал оказался очень общительным. Арсений рассказывал об устройстве общества у них в море, а Антон о жизни на суше, потому что, как выяснилось, русал уже ничего не помнил. Они сидели допоздна: Антон у самой воды, немного погрузив в нее ноги, и играл на гитаре русалу, который почти что полностью выбирался на сушу, (правда потом был вынужден отлучаться минут на пятнадцать под воду, но для Антона это было такой мелочью). Парень наконец понял, что такое настоящая дружба. Пусть у них она была немного странная, но зато искренняя.       Антон, как обычно, прошел на их местечко на берегу и установил палатку, принявшись читать записи с лекций, пока еще не сильно стемнело. Попова пока не было видно на горизонте, но Антона это несильно расстроило. Арсений никуда от него не делся бы, надо было просто подождать. А пока Антон мог спокойно поучить материал, потому что с приходом Арсения у него этого сделать не получится при всем желании.       — Солнце! — радостный вскрик оторвал Антона от собственных каракуль в тетради, и парень поднял глаза.       Вот и почитал лекцию…       Тетрадь тут же улетела в уже установленную палатку, а парень взял гитару и подошел к воде.       — Привет, Арс, — Шастун тепло улыбнулся и присел рядом с водой.       Длинные окольцованные пальцы начали перебирать струны, а Арсений подплыл ближе, обхватив щиколотки парня руками, и в итоге обнял его ноги, опустив на них голову, чтобы его не сносило волнами. Попов слабо улыбнулся, прикрыл глаза и наслаждался моментом. Антон время от времени отвлекался от струн и взъерошивал темные пряди волос на голове русала, на что тот недовольно, но расслабленно мычал.       — Что нового? — Арсений чуть ли не таял, как пломбир на солнце, когда окольцованные пальцы массировали виски и перебирали волосы.       Антоновского лица коснулась нежная улыбка. Он не хотел рассказывать об очередном инциденте, что произошел дома, об очередных синяках на теле, (все равно Арсений их не увидел бы сам). Он просто хотел смотреть на это хвостатое чудо и чувствовать порхающих бабочек в животе от такой правильной близости.       — Да ничего считай, — Шастун отмахнулся и вновь стал перебирать струны, как вдруг оживился, — Точно! Я сейчас, подожди.       Парень вскочил на ноги и помчался к палатке, а Арсений разочарованно вздохнул. Слишком уж ему удобно было лежать на антоновских ногах. Спустя пары минут шуршаний в палатке, Антон вернулся к Попову, который уже бренчал, перебирая струны на гитаре. Шастун улыбнулся, присел на бережок и протянул русалу коробочку с конфетами «Raffaello». Он очень часто приносил ему чего-нибудь из магазинов, если, конечно, позволяли финансы.       — Воу… Спасибо, солнышко, — Арсений мягко улыбнулся и выплыл на берег, чтобы не намочить коробочку с конфетами.       У Антона от этого «солнышко» каждый раз полмира внутри переворачивалось. Зеленые глаза наблюдали за тем, как Арсений старательно раскрывал упаковку, (сперва, конечно поворчал немного по поводу «нахуя их заклеивают так, чтобы потом нельзя было открыть»). Русал протянул пару конфет Антону и улыбнулся, а тот вежливо отказался.       — Ешь, кому сказал, — фыркнул Арсений, уже раскрывая первую конфету, — ты уже как скелет ходячий. Видел себя в зеркало?       Антон слабо улыбнулся. У него из глаз чуть ли сердечки не сыпались, а русал этого, казалось, вообще не замечал. Либо делал вид, что не замечал. Шастун все-таки принял одну конфету.       — Арс, — русал тут же поднял на него свои голубые глаза, — а… А как становятся русалами?       — Проводят особый ритуал по переселению души в другое тело, — Арсений пожал плечами, — наверняка есть и другие способы, просто я о них не знаю. Меня, допустим, топили и одновременно проводили ритуал.       Антон кивал сам себе, поджав губы и уже отложив гитару в сторону.       — А ты можешь… Меня перевоплотить?       Он это и вправду сказал вслух? Ох, Боже, Антон, оторвать бы тебе язык. Но деваться уже было некуда. Вопрос уже задан. Оставалось только сидеть с невозмутимым видом. Арсений опешил.       — Могу, но… — Попов прочистил горло, — солнышко, а оно тебе зачем? Я могу привести тебе доводы против этой затеи. Например, то, что у русалов есть темная сторона, которую ты увидишь, если я все-таки буду тебя перевоплощать. Такой образ уж точно не забудешь, и можешь сильно напугаться. Но самое главное — это то, что тебе придется перестраиваться под абсолютно новую жизнь. Это сложно, поверь. Сложнее, чем ты только можешь себе представить. Я проходил через все это.       Ну ты и душнила-а…       Антон тяжело вздохнул. Раз начал, тогда уж надо было рассказывать все. У него тоже были свои доводы.       — Я не могу так уже жить, Арс, — парень опустил уже блестящие от слез глаза в воду, — эти истерики, побои, ругань. Это все не прекращается ни на день. Меня тут ничего не держит. Знаешь, почему я еще живой?       Арсений поджал губы.       — Потому что я знаю, что приду на этот берег, поговорю с тобой и мне станет в разы легче. Потому что, — Антон сделал глубокий вдох, смахнул с красных щек слезы и посмотрел в голубые глаза напротив, — люблю тебя. Вот.       Русал замер. Ему это все точно не снилось? Сердце в груди ухнуло, Арсений задержал дыхание на несколько секунд, а затем подтянул парня за подбородок к своему лицу, накрыв его губы своими. Сегодняшнюю ночь Антон провел не в палатке, а на берегу моря, прижимаясь к Арсению и греясь в его объятиях, ну и немножко в пледе. Следующим утром Антон так и не появился на парах, а через четыре дня родители подали сына в розыск.

♧

      — А вот это мое укромное местечко, — Арсений пропустил парня вперед,       Голубые глаза любовались новым Антоном. Именно новым. Дело тут было даже не в хвосте. Хотя и тот у Шастуна был прекрасным: сине-зеленый, с легким перламутром. У Антона глаза стали более живыми, действия более уверенными, а на лице все чаще и чаще появлялась яркая улыбка. Все эти перемены не могли не радовать Арсения. Конечно, портили всю картину оставшиеся синяки и гематомы на белоснежной коже, но Попов поклялся сам себе, что новых уже не появится никогда, (если неповоротливый Антон не врежется в какой-нибудь коралл или скалу). Удивило Попова то, что этот парнишка ведь даже почти и не испугался второй формы русала. А она была малоприятной: радужка приобретала черную окраску и заливала весь белок глаза, на руках появлялись длинные когти, а на шее виднелись покрасневшие борозды. Парень разглядывал пещерку, где Арсений хранил разные вещи с суши, которые либо случайным образом находил, либо Антон их отдавал.       — Арс, это похоже на коллекцию Ариэль из «Русалочки», — Шастун усмехнулся, подплыл к очередному выступу в скале, что играл роль полочки, и рассматривал какой-то магнит с изображением ночного города, — а ты вообще ничего не помнишь из прошлой жизни?       Арсений подплыл к парню со спины, приобнял его за талию и опустил подбородок на плечо.       — Вообще ничего, солнышко. И ты через несколько лет забудешь, — уже тише добавил Попов, оставив на антоновской шее поцелуй.       Антон был русалом всего несколько часов, но уже успел настолько отвлечься от своих прошлых проблем, что того депрессивного парня с суицидальными наклонностями напоминали только несколько шрамов на запястьях, которые появились у него в семнадцать лет. Антон развернулся лицом к Арсению в его объятиях и опустил руки ему на плечи. Парень долго разглядывал голубые глаза напротив, прежде чем поцеловать их обладателя, размякнув в объятиях Арсения.       — Арс, так мы собираемся сегодня у Сережи?       От внезапного голоса Димы вздрогнули оба, а друг Попова вопросительно выгнул бровь, после многозначительно хмыкнул.       — Пожалуй, я подойду позже, но ты обязан будешь нас познакомить, Попов, иначе Серега тебе этого не простит, — Позов улыбнулся, подмигнул ничего непонимающему Антону и удалился, оставив их наедине.       Арсений притянул парня обратно к себе, прижал к своей груди и оставил поцелуй на его светлой макушке.       — Желаешь весело провести вечер?       — А то!       Антон обнял русала, спрятав нос в изгибе шеи, и прикрыл глаза, улыбнувшись. Судьба дала ему второй шанс, грех было им не воспользоваться. Ведь теперь он наконец-то счастлив и любим.       Через неделю, после того, как парень был объявлен в розыск, следователи нашли труп подростка, который вынесло на берег волнами.