Амплуа

- Скажи мне, Дикон, где справедливость? Отвечать Ричард не торопился. Вопрос явно был риторическим, а Рокэ Алве, как истинному артисту, звезде сцены, нужно было время для драматической паузы. И действительно - выразительно помолчав несколько мгновений, Алва выдохнул, и картинным жестом откинув со лба волосы, продолжил: - Хорошо. Комедия так комедия. В конце концов, вызывать смех у зрителя не менее интересно, чем слёзы! Да и сюжет занятный. То, что там переодевание - в конце концов, мне не привыкать! Неужели я не сыграю какого-то мелкого жулика, вынужденного притворяться богатой дамой! Но... - Что "но", Рокэ? - сейчас, пожалуй, уже можно было задать вопрос. Рокэ раздосадовано всплеснул руками. - Мне не дали этой роли! Не дали главной роли, представь себе! Фердинанд заявил, что ее будет играть Марсель. Марсель! С его фигурой, мол, всё будет выглядеть комичнее, и вообще... - синие глаза так и полыхнули. - Видя меня на сцене никто не поверит, что герой - переодетый мужчина! И я должен играть дору Розу! Настоящую дору Розу, заметь себе, Дикон. Ту, которую никто не узнает до самого финала! Потому что во всём театре не найдется актрисы, которая смогла бы сыграть эту даму более достоверно! Серые глаза Ричарда наполнились сочувствием. Хоть он и был далек от мира искусства - всего лишь студент, подрабатывающий разнорабочим в театре - ему легко было понять страдания возлюбленного. Рокэ Алва был поистине гениальным актером, звездой своего амплуа. Беда была лишь в том, что амплуа это было специфическим - синеглазый кэналлийский красавец чуть ли не с первых шагов на подмостках играл женские роли. Не травести, а именно женские, сумев подвинуть таких примадонн сцены, как Арлетта Савиньяк и Марианна Капуль-Гизайль. Сыгранные им героини Дидериха заставляли зрителей рыдать от восторга. Молоденькие артистки учились у него всему, от походки, до умения держать веер. И только Ричард знал, как тесно великолепному Рокэ Алве в рамках своего амплуа. - Клянусь тебе, Дикон, - Рокэ вздохнул уже не картинно, а устало, - я хотел эту роль не потому, что она главная, просто я мог бы хоть в финале скинуть платье и объявить себя мужчиной! Мне кажется, еще немного, и я забуду, что это такое! - Ну, я могу сказать тебе одно, - Ричард придвинулся к нему, обнял, притягивая ближе - напряженного, чуть ли не звенящего от эмоций, - уж я-то этого никогда не забуду! Правда, знаешь, Рокэ, я подумал - а если я виноват в том, что тебе не дали этой роли? - Ты? - брови Алвы взмыли вверх. - Дикон, о чём ты говоришь? - Ну... - Ричард отчетливо покраснел. - А что, если Фердинанд просто еще не отошел от этой истории с эром Августом и его препаратом? - Дикон, - изящные пальцы Алвы зарылись в растрепанные русые волосы, - перестань ты наконец казнить себя за это! Ты ни в чём не виноват! Штанцлер может заговорить кого угодно, ему бы в рекламный бизнес, а не в экспериментальную медицину! И в конце концов, ты же не подсыпал мне эту дрянь! Я ее не выпил! - А если бы выпил? - в голосе Ричарда звенело отчаяние. - Если бы все газеты писали о том, что простой театральный рабочий из зависти отравил самого Рокэ Алву?! - Отравил? Ричард, не нагнетай. Помнится, эр Август преследовал другие цели. - А это еще хуже! Рокэ, препарат для безоперационной смены пола! Это же надо такое выдумать! Причем, процесс необратим, эр Август сам говорил мне об этом! И у него глаза горели, Рокэ, он чуть ли слюной не исходил, мечтая заполучить тебя в свою клинику! - Да, скандальная бы вышла история, - легко согласился Рокэ. - Но, боюсь, она так и останется плодом воспаленного воображения нашего безумного ученого. К тому же, он всё-таки нашел себе подопытного, ты слышал? Иорам, брат нашей инженю Катари. - Иорам? А что он? - Ну, как "что"? Он же твердил днем и ночью, что природа с ним ошиблась. Что он мечтал быть девушкой, а не носить "отросток между ног". Я не утрирую, это его слова. На нем платья сидят лучше, чем на сестре. Да он еще в юности мог охмурять парней, надевая ее наряды. Наш Йори на каблуках ходит, как в кроссовках. В смысле, легко и непринужденно. Так что для эра Августа лучшей рекламы для его метода просто не придумать. Так что эти двое нашли друг друга и, смею думать, взаимно счастливы. - Пока эта отрава не подействует! - Подействует или нет - шум на всю Олларию обеспечен. И за этим шумом, поверь мне, никто не вспомнит о маленькой неудачной мизансцене, Дикон! - Мне наплевать на то, что будет говорить Оллария, - тихо сказал Ричард. - Только бы не повредить тебе. - Повредить мне, - улыбнулся Алва, - ты можешь лишь в одном случае. Если вдруг вообразишь себе какую-то глупость и решишь исчезнуть. Из этого дома, из моей жизни... Ради кого тогда мне скидывать платья и шляпки? И у кого эээ... честно заимствовать такие теплые надорские свитера? Ричард рассмеялся, и повалил Рокэ на диван, вовлекая в поцелуй. Оба пока еще не знали, что где-то на другом конце города известный режиссер Квентин Дорак, решившись, набирает заветный телефонный номер. Конечно, не слишком красиво переманивать актера из другого театра, но он был уверен - никто не сыграет роль Ракана в его постановке "Гальтарских трагедий" лучше, чем синеглазый кэнналиец из труппы Оллара. До крутого поворота в жизни Рокэ Алвы оставалась одна минута.