День Битвы за Хогвартс

Меган всегда считала своих соседей напротив странными. Нет, их дом не был похож на развалины, они не ходили по улице в странной одежде и не приставали к прохожим. Они не были даже этими пресловутыми пранкерами, которые стали частно попадаться самой Меган в самом центре города и интернете. Сперва Меган была довольна своими соседями. Что может быть лучше чем тихая семья с ребенком, прямо напротив, когда тебе самой сорок восемь лет и твой сын года два назад съехал? Каждое утро, пока Меган заваривала кофе и смотрела в окно, высокий мужчина выходил из дома напротив и отправлялся на работу. Его жена выходила в одно время с Меган, поэтому женщины здоровались и иногда разговаривали о чем-то. Позднее всех из дома выходил сын пары. Во время больничных и отпусков Меган часто наблюдала за ним с лавочки на своем участке. Мальчик рос прямо на глазах. Из робкого пятилетнего ангела (а ангелом его действительно легко было назвать, из-за маленького носа, наивных больших глаз и светлых волнистых волос) сын соседей превратился в восьмилетнего сорванца, который то и дело гонял по улице на велосипеде, скейтборде и просто на своих двоих, и признаться именно последнего боялись все жители улицы, ведь мальчик был очень быстрым и мог снести кого угодно. Он часто рисовал мелом на дорогах, обожал дождь и клубнику, поэтому был готов стащить ее у кого угодно. Меган закрывала на это глаза и сама дарила мальчику полную миску ягод. Когда мальчику исполнилось одиннадцать лет родители отдали его в школу-интернат. Меган видела, как страдала бедная мать. Поутру, когда Меган уже закрывала дверь на ключ и была готова идти, она видела, как женщина по привычке смотрит в верхнее окошко дома напротив, как возвращаясь с работы, она проверяет велосипед, будто бы мальчик был дома и как обычно, мог оставить его посреди дорожки в сад. Меган видела, как по выходным пара напротив часто садилась на качель, висящую на дереве, и тихо говорила о чем-то. Пару раз Меган видела как женщина плачет, утыкаясь в плечо мужа. После, она смирилась, и Меган видела это. Женщина перестала заглядывать в окна перед уходом, покупать, а потом выбрасывать или отдавать кому-то пирожные, которые ни она, ни муж не ели, но их сын просто обожал их. Мальчик приезжал на лето и Рождество. Меган видела как он рос и теперь эти перепады были очень сильны. Парень вытянулся, его голос сломался, сам он стал тише и аккуратнее. Он все реже брал велосипед и катался по улицам, теперь его чаще можно было увидеть в тени с книгой в руках. Позже он выпустился из школы, около года жил с родителями, и, как узнала позже Меган, съехал. Сын приезжал к родителям каждые выходные, но по их лицам было видно — они скучали по третьему человеку в доме. Меган, признаться, тоже скучала по тому мальчику, которые гонял голубей на улицах и прыгал под дождем. Почему же соседи были странными? А что ещё можно сказать о людях, что то и дело озираются по сторонам?! Каждый день мальчик, сидя под деревом выводил надписи пером на бумаге и махал палкой. Даже в шестнадцать лет. Отец его был не лучше. Меган совсем не знала этого на вид угрожающего человека. Одно она знала точно, у него была точно такая же палка. Бывало ночью, он выйдет из дома, помашет ей в разные стороны, посмотрит в небо и уйдет обратно. Также, как узнала Меган позже, у сына соседей в качестве питомца имелась настоящая сова! И все это настораживало Меган. Все то время что соседи жили здесь Меган брала отпуск на май и уезжала к сыну в Уэльс. В этом году, Генри обрадовал ее новостью о том, что приедет сам, поэтому увиденная картина была для Меган совершенно неожиданна. Жуткая бессонница мучала женщину, поэтому она решила выйти прогуляться. На улице было свежо и морозно, туман застилал землю, тишина и покой царили везде, кроме дома напротив. Три фигуры, в которых Меган легко узнала мать, отца и сына стояли, слушая какую-то передачу по радио, которая играла неимоверно тихо. Сначала все трое стояли неподвижно, затем плечи женщины дернулись и тишину улицы пронзил ее всхлип. Она обняла мужа, который обхватил ее тело обеими руками. Их сын молча посмотрел на небо. Невольно оторвавшись от этой сцены, Меган заметила картины, стоящие на окнах их дома. Приглядевшись, она увидела очертания лиц. Меган не знала сколько продолжалась эта одновременно жуткая и непонятная сцена, как вдруг три руки поднялось в небо. Три небольших огонька загорелись в темноте. Они не были похожи на огонь или фонарики, даже на фонарик мобильного телефона. Через какое-то время руки опустились, и семья вошла в дом. Меган перекрестилась и поспешила убраться с улицы. Наутро, когда она вышла встречать Генри, картин на окнах не стояло, соседка подрезала цветы, сидя на покрывале. Когда Меган спросила у женщины, надолго ли к ним приехал сын, соседка непонимающе взглянула на Меган и ответила, что сын, как обычно приедет к ним в воскресенье. Меган хотела было сказать, что точно видела его сегодня, но тут ее окликнул Генри. Меган отвлеклась, а соседка вошла в дом. *** На душе было неспокойно ещё с вечера. Гермиона смотрела на портреты лишь части погибших. Все как обычно. Тонкс, Люпин, Фред, Колин, Грозный глаз, Крэбб. Она ненавидела и любила эту традицию одновременно. Она ненавидела с новой болью смотреть в их лица. Ненавидела смотреть на уже вечно молодых подростков, какими остались многие. Она ненавидела их за то, что они погибли. Но в то же время она любила понимать, что люди помнят погибших. Ведь каждый год, она видела на улицах магического Лондона один-два портрета в каждом окне. Она любила думать, что тем самым они показывают свою благодарность этим людям. Два часа ночи. Они с Драко сидели на кухне. Скорпиус аппарировал прямо позади, отчего Гермиона вздрогнула, а муж выхватил палочку. Скорпиус поднял руки, показывая, что это он. Выглаженные черная рубашка и брюки, взъерошенные волосы. Скорпиус обнял мать, затем отца и сел за стол, сложив руки перед собой. — Тедди сегодня не придет. Он поедет в Ракушку с Мари-Виктуар. Гермиона содрогнулась. Сегодня Скорпиус напоминал Драко, как никогда. Обычно, он с горем пополам соглашался надеть черную футболку, не то, что рубашку. Сегодня на это сходство было больно смотреть. Обычно Гермиона любила наблюдать за тем, как Скорп перенимает повадки и привычки Драко, как они одинаково бьют себя пальцем по виску, тянут гласные, начинают ходить, когда думают. Но сегодня Скорпиус сам того не подозревая, стал для Гермионы ещё одним напоминанием. Перед ее глазами пронеслись картинки прошлого из Выручай-комнаты. Огонь, крики, полет на метле, бесконечный страх упасть и сгореть заживо, смерть Крэбба. А после взрыв в нескольких метрах от нее. Каждая секунда, каждая отпечаталась в ее памяти, но в то же время все события, будто, слились в один большой ком. Пыль, кровь, пепел. Казалось этот запах въелся в память, в саму Гермиону навсегда. Женщина стряхнула наваждение и заметила взволнованное лицо Скорпиуса, который смотрел прямо на нее и Драко, который сидел теперь рядом с ней на корточках и тряс за плечо. Около получаса они провели в доме, а затем, взяв портреты, вышли на улицу. *** Мы помним каждого из погибших не только в Битве за Хогвартс, но и за все время войны. Двадцать пять лет. За это время успели вырасти дети, никогда не видевшие ужаса войны, никогда не получавшие программки о том, как распознать человека под оборотным. Они даже никогда и не задумывались о том, что их друг может убить их лишь мановением палочки. Дети, которым каждый из тех, кто сражался и неважно выжил он или погиб, подарил мир. Но душевные раны никогда не залечатся, даже за двадцать пять лет. Три часа двадцать одна минута, время, когда Волан-де-Морт объявил паузу в Битве. Через три с половиной часа последнее заклинание пронзило Хогвартс. Война была окончена. Окончена во имя тех, кто был жив тогда, и тех, кого уже не было, и тех, кто будет потом. Объявляется минута молчания. Палочки вверх, волшебники! По всей Великобритании вверх устремились тысячи огоньков.