О клёнах, пейзажах, фотографиях и хокку

"Ты придёшь во сне. Клён уронит лист багра, Унося тоску" Октябрьский вечер. В это время года клёны самые красивые, их пёстрые листья украшают понурые осенние дни, словно пытаясь оттянуть момент наступления холодной и однообразной зимы. Зимы, которую Скарамучча возненавидел всей душой. Зимы, знатно трепавшей его нервы, а затем опустошившей его. Было дождливо и довольно прохладно, но юношу это мало заботило. Весь в своих мыслях, он неспешно брёл по пустой дороге, ведущей к лесу. Этот лес выбивался из всей унылой картины, он будто был не от мира сего. Он был ярким пятном, которое совершенно не вписывалось в окружение, но тем не менее его любили. Когда кончится дождь, сюда снова прибегут дети, уставшие, но вынужденные присматривать за ними родители, мило гуляющие за руки пары, одиночки со своими домашними любимцами.. Но сейчас был дождь, и время словно текло по-другому. Проходя по этому лесу в нужное место, Скарамучча вдруг остановился. До боли родной и одновременно далёкий запах сырости и клёнов ударил в нос, заставляя погрузиться в воспоминания. *** Вот они с Кадзухой только познакомились. Сказитель расслабленно рисовал пейзаж, сидя на своей толстовке около дерева, как вдруг к нему подошёл невысокий светловолосый парень с фотоаппаратом и, тихо поздоровавшись и затем извинившись, произнёс фразу, которая перевернула их жизни с ног на голову: – Я начинающий фотограф и сейчас стараюсь практиковаться в съёмке людей в моменте, в их обыденной жизни, а не постановочной.. Мне безумно нравится, как вы так спокойно рисуете, словно сливаясь с этим местом.. Можно вас сфотографировать? Брюнет даже не знал, что ответить. Он огляделся по сторонам и, не заметив людей вокруг, ответил: – Если вам это поможет, то ладно. Что я должен делать? - он сам удивился, что согласился вот так резко. Это было совсем на него не похоже. Но этот голос, эти алые глаза и такая же алая прядь.. Что-то было в этом парне. – Спасибо огромное! Просто продолжайте заниматься своим делом, я отойду и сделаю несколько снимков, - оживился Кадзуха и отбежал на несколько метров. "Удивительно, что хоть кто-то согласился.. Чёрт, он так гармонично смотрится с этим холстом на фоне леса.. Словно сама судьба пророчила эту встречу", - пронеслось в голове фотографа, от чего он усмехнулся. Скарамучча вернулся к своему пейзажу, но лёгкая тревога его не отпускала. Его впервые в жизни фотографировали. Страх, но при этом с нотками интереса, заполнил его голову, и он уже не помнил, как дорисовывал эти изящные клёны. – Я закончил! - из мыслей его вырвал голос нового знакомого. - Ещё раз спасибо вам огромное, вы мне очень помогли! Посмотрите фотографии? – Было бы славно, - парень быстро отложил холст и поднялся с земли. Несколько минут они рассматривали снимки, и в голове Скарамуччи пронеслась мысль: "Он так хорошо подобрал ракурс.. Впервые нет отвращения от своих фото.. И лес на фоне словно живой.." – У вас получилось.. невероятно! - протянул он, поворячиваясь лицом к Кадзухе. - Мне кажется, вы станете отменным фотографом. Главное, не бросайте. Щёки собеседника слегка порозовели, как вдруг он сказал: – Спасибо.. Знаете, а у вас красиво получился пейзаж.. Вы где-то учились рисовать? – Да нет, я с-самоучка.. - Сказитель сам не понял, почему запнулся, но резко стало так тепло и приятно. Неожиданно для самого себя он предложил фотографу показать несколько неплохих мест для съёмки, где когда-то так же рисовал, и тот охотно согласился. Они обменялись номерами и разошлись каждый по своими делам, и каждый с непонятным, незнакомым трепетом в душе. Так всё и началось. Это было 3 года назад. *** Больно. Слёзы сами наворачивались на глаза. А воспоминания всё проносились, как в калейдоскопе. Парень не мог чётко вспомнить, как развивались их отношения. Эти быстрые, яркие всплески эмоций окрашивали его жизнь самыми яркими цветами. Даже ярче, чем эти кленовые листья, которые так любит его возлюбленный и из которых Скарамучча сейчас плёл аккуратный венок. Это был их венок. Он сплетал в руках, казалось бы, просто листья, но одновременно столько моментов. *** Вот их первый неловкий поцелуй. А потом ещё, но уже более уверенные, но всё такие же нежные и осторожные. Это тепло.. его невозможно забыть. В такие моменты они словно таяли друг в друге. Хотелось больше, чаще, хотелось согревать его любимого Кадзу, не давать его никому в обиду. Особенно это чувство обострилось после новости, той самой роковой новости. А вот первое хокку, которое юный фотограф, оказавшийся ещё и поэтом, посвятил Скарамучче. Он до сих пор хранит тетрадь со всеми его произведениями, хоть и прошёл почти год. Он даже пытался научиться писать такие же, чтобы лучше понимать своего самого близкого человека. Кадзуха ещё много раз фотографировал художника, он был его музой, его миром. Но самыми любимыми были фотографии спящего Сказителя. На них он такой беззащитный, словно маленький котёнок, которого он нежно будил милым завтраком в постель, поцелуем в щёку и шёпотом на ухо "Доброе утро, Дзуши". Да, только Кадзуха мог его так называть. Как и только Скарамучча мог называть его Кадзу. Это была их общая договорённость, символ их доверия. *** Как и венок, что был сейчас в руках художника. Он прошёл через лес до того самого места. Как же больно. Опустившись на колени, он положил венок на сырую землю, уже не обращая внимания на катившиеся из глаз слёзы. Спустя какое-то время он поднял голову и дрожащим голосом произнёс: – Здравствуй, Кадзу. Давно не виделись. Прости, что не заходил к тебе так долго. А в ответ тишина. Лишь смотрящий в никуда взгляд возлюбленного с фотографии на могильной плите. – Мне всё ещё одиноко без тебя, - подсаживаясь ближе к камню и опираясь на него, прошептал Скарамучча. - Я снова перечитывал твои хокку. Они и правда прекрасны. А в его в голове вновь и вновь проносилась фраза: "Его нельзя было спасти. Уже было слишком поздно доя лечения. Приносим свои соболезнования". Чёрт, чёрт, чёрт, почему всё сложилось именно так?! Мир жесток. И вся эта жестокость резко, больно, бесцеременно забрала у него его Кадзу, оставив лишь зияющую пустотой рану в месте, где когда-то было сердце. "Ты придёшь во сне. Клён уронит лист багра, Унося тоску"

"Желанный момент. Вот бы длился он вечно. Утром вновь больно"