Особенный человек

      Пока ноги отказываются ступать ещё несколько заветных шагов к выходу, в голове беспокойно роятся мысли.       «Что всё это значило? Что я чувствую к нему? Почему он решил сделать это именно сейчас и так?» — эти и многие другие вопросы не отпускают тебя добрые десять минут с тех пор, как Джек покинул комнату, оставив в полнейшей тишине и наедине со своим воспалённым чувством... Вины?       Но перед кем ты так стыдливо будешь опускать взгляд в пол, надеясь спрятаться от терзающего душу взгляда под длинными ресницами? Ответ лежит на поверхности, но ты всеми мыслимыми и немыслимыми способами пытаешься утопить его, боясь или же, наоборот, страстно желая произнести его имя вслух.       Кое-как поднимаешься по лестнице, чтобы заварить себе немного мятного чая и попытаться привести чувства в состояние покоя или хотя бы не такого видимого беспокойства и неестественного трепета.       Приоткрываешь дверь в тёплую комнатку, где всегда пахнет пряностями и кофе, который всегда помогает взбодриться по утрам и который умеет варить таким особенным и вкусным лишь Зулейка. На глаза неожиданно попадается светлая копна длинных волос. Застываешь на мгновение в проходе, совсем не зная, куда себя деть, а затем резко пятишься назад в попытке скрыться незамеченной. Но весьма неуклюже спотыкаешься о подол собственного платья, ударяешься локтем в дверной косяк и привлекаешь внимание сидящего и безучастно потягивающего кофе за столом Мустафы. Мужчина оборачивается на резкий звук удара, его брови тут же подтягиваются вверх. Столь плавно, будто кто-то за ниточки потянул. Привстаёт с насиженного места и порывается помочь, но ты жестом показываешь, что это не требуется.       — Ты в порядке? — с нотками тревоги и волнения интересуется Мустафа.       Ты коротко киваешь, потирая ушибленное место, однако, заходить внутрь или отступать назад не спешишь. Стоишь на одном месте и кротко поглядываешь на высокого светловолосого мужчину, всё ещё осматривающего тебя с долей искреннего беспокойства. Он делает несколько быстрых шагов в твою сторону, а затем, заметив вдруг твой почти что испуганный взгляд, моментально осекается, притормаживая.       — Я взгляну? — мягко спрашивает он, кивком головы указывая на твою руку, которой ты по неосторожности врезалась в дверной косяк, пытаясь сбежать от встречи с тем, перед кем сейчас стоишь и мнёшься, не зная, что делать и как себя вести.       — Не стоит, всё нормально, — прикладываешь усилия, чтобы тихонько выдавить эту короткую фразу из себя. Ощущаешь вдруг тёплое касание мягких пальцев к запястью, и наигранные возражения рассеиваются. — Ладно... — произносишь на выдохе и чуть прикрываешь веки, когда Мустафа аккуратно приподнимает рукав вверх, оголяя ушибленный локоть. Замечает лишь небольшое покраснение, осматривает внимательнее, всё ещё держа твою руку в своей совершенно не сковывающей хватке.       — Что ж, жить точно будешь, — беззлобно хихикает тот, и ты, осмелившись вскинуть взгляд на лицо собеседника, замечаешь лёгкие ямочки на мужских щеках. Внутри становится отчего-то очень приятно. Ты улыбаешься в ответ, нехотя убирая руку от Мустафы и поправляя рукав.       Ситуация с Джеком болезненно ударяет по воспоминаниям, улыбка быстро сходит с твоих губ, оставляя после себя тусклое, почти грустное выражение лица. С кем об этом поговорить ты понятия не имеешь, но Мустафа кажется тебе таким правильным, что уверенность в том, что он, возможно, единственный, кто не осудит, закрадывается в голову сама собой.       — Мы можем поговорить? — неожиданно даже для самой себя проговариваешь в полтона.       Мустафа перенимает следом за тобой серьёзный вид и коротко кивает головой, приглашая присесть за стол. Ставит около тебя ещё одну чашку и наливает свежесваренный кофе, а сам усаживается рядом, ожидая, когда ты начнёшь.       — В общем, всё так глупо вышло, я даже не успела сообразить, что это произошло, когда... — сглатываешь вставший в горле ком, всё ещё урывками глядя на собеседника. Мустафа внемлет каждому твоему слову, не торопит. Ты, облокотившись о край стола, подаёшься вперёд и тихо-тихо шепчешь: — Я ведь могу тебе доверять?       — Конечно, |Т.И.|, — без всяких сомнений отвечает мужчина. — Что случилось?       — Джек хотел меня поцеловать, — на выдохе выпаливаешь ты спустя секунд десять полного молчания.       Мустафа вдруг подрывается с места, готовый, видимо, идти разбираться с тем, что произошло, ведь твой тон голоса был поникшим, лишённым хоть какого-то удовольствия или приятной тайны. Ты говорила так, словно стесняешься произошедшего и очень сильно сожалеешь.       Накрываешь его ладонь своей и крепко сжимаешь напряжённую руку. Глядишь уже уверенно, желая остановить от необдуманного поступка.       — Сядь, пожалуйста, — осторожно просишь ты.       Мужчина переводит на тебя взволнованный взгляд, метающий молнии, но глядит на ваши переплетённые пальцы и вскоре исполняет твою просьбу, медленно оседая обратно на стул. Глаза всё ещё мельком скользят то по твоему лицу, то по твоей руке, лежащей на тыльной стороне его ладони. Прервать это не хватает духу или желания — неважно. Важно лишь то, что Мустафа не говорит ни слова про это.       — Он не сделал ничего дурного, просто я, — вбираешь носом воздух и поджимаешь губы, чуть качая головой, — я была не готова к этому.       Мустафа вытаскивает свою руку из-под твоей и как-то нехарактерно для самого себя сжимает зубы так, что желваки на скулах заметно выделяются. Всё лицо мужчины становится напряжённым, а взгляд выжидающим.       — От меня-то ты чего хочешь? — ненамеренно грубо выпаливает Мустафа. От тона его голоса тебе становится не по себе, но ты, чтобы лишний раз не раздражать собеседника, делаешь вид, что не обратила на это внимание. Однако тело показывает испуг за тебя.       — Совета, наверное... — плечи неспешно опускаются, спина чуть округляется от сутулости. Ты вжимаешься в стул и убираешь руки под стол, укладывая их на колени, — не знаю.       — Не мне тебе советы раздавать, |Т.И|, — мужчина качает головой, прикрыв веки и шумно выдохнув. Всё его естество противится принять тот факт, что кто-то ещё, тем более этот выскочка Джек, мог посягнуть на такую ценность, как твой первый поцелуй. И ладно, если бы ты сама этого хотела, но сказанное тобой лишь вселяет в его душу нестерпимую боль. Боль, что не уберёг. — Ты сама для себя должна решить чего хочешь, — уже совершенно холодно заявляет Мустафа, пока в сердце бушует ураган.       — Я всегда думала, что мой первый поцелуй будет с тем, кого навяжет отец. Без чувств, только с неприятным фактом необходимости, — отчего-то решаешь пооткровенничать ты. — А сейчас лишь мечтаю о том, что смогу поцеловать кого-то особенного.       — Разве Джек не подходит под эти параметры? — мужчина знает ответ или надеется, что знает, но слишком сильно хочет услышать это от тебя.       — Я не чувствую к нему того, что чувствую к... — язык словно заплетается на последнем слове и ты осекаешься. Собеседник смотрит внимательно, почти испытующе, но намеренно молчит, не перебивает. Ждёт, пока ты снова заговоришь или сама не захочешь продолжать начатую фразу, и тогда многое станет понятнее. — Для меня стал особенным ты, Мустафа, — в кончиках пальцев ощущаешь покалывание и, набравшись смелости, касаешься дрожащей от нетерпения и нахлынувшего волнения рукой пальцев мужчины под столом.       Только-только кожа ваших рук соприкасается, ты поднимаешь глаза на собеседника, не смея даже предположить, как он отреагирует на это в очередной раз после всего сказанного. Мустафа аккуратно кладёт поверх твоей руки свою увесистую ладонь и одаривает теплом своего тела.       — Не думал, что ты когда-то скажешь об этом, — губы трогает мягкая улыбка.       — Почему? — абсолютно искренне удивлённо вскидываешь брови.       — Наши семьи знакомы очень давно, да и мы с тобой не чужие люди. Я помню тебя бойкой и уверенной в своих решениях девчонкой, — воспоминания из подросткового возраста застилают разум сами собой. Мустафа встаёт со стула и неторопливо пересаживается на край стола, сокращая расстояние между вами и всё ещё держа твою руку в своей, — всегда восхищался, — хмыкает, прокручивая в голове небольшие эпизоды. — А теперь вижу в тебе искренне желающую процветания своей Родине, вижу, как ты мелкими шажками порываешься в более справедливый мир, как стараешься, борешься. Я вижу сильную женщину, которой восхищаюсь и вдохновляюсь всё сильнее с каждым днём. И больше всего на свете хочу, чтобы ты была счастлива, — мужчина подаётся вперёд, прикасается пальцами твоего лица, очерчивает линию челюсти и осторожно припадает губами к твоему лбу, оставляя влажный поцелуй на мягкой коже.       Мурашки мчатся по позвонком, заставляя поёжиться, но ты не отстраняешься, напротив, улыбаешься уголками губ, понимая, что сердце в своих ощущениях не ошиблось, что выбрало правильного человека.