What if I starve to death?

      Мальчик медленно жевал кусочек огурца из салата, приготовленного матерью, ведь она как обычно сделала сынишке поесть после школы. Руки его дрожали, а по щеке текла слеза. Хотелось разрыдаться на месте, выкинуть вилку куда подальше и разыскать весы, которые недавно мать спрятала черт пойми куда. Он положил последнюю дольку помидора в рот и отложил вилку в сторону, крикнув матери громкое "Спасибо", парень быстрым шагом направился в туалет. Захлопнув за собой дверь, юноша кинулся к унитазу. Два пальца в рот, и обеда как не бывало. Слезы текли и капали в этот же унитаз, пальцы, которые и так в пластырях, придётся заматывать снова, ведь они были все в небольших ранках из-за желудочного сока. Прокашлявшись, он поднялся с колен и подошёл к раковине с зеркалом. В отражении на него смотрел худощавый парень с красными глазами от слез. Но Чанбин видел все по другому. В его глазах, в отражении стоял парень в весе, который буквально недавно хотел повеситься, но увы, табуретка сломалась под его весом, не дав ему даже себя угробить. Жалкое зрелище. Со пошёл в свою комнату, параллельно хватая с тумбочки пластырь и перекись водорода. Вновь хлопнув дверью и закрыв её на замок, парень направился к столу. –Твою мать, где же эти гребные таблетки, — Бин рылся в каждом ящике, на каждой полке. Все бесполезно, нигде нет. — Нет, нет, нет, нет, нет, я не могу без них... где же? — Он начал переживать, вдруг, не дай бог они закончились, или....нет, даже думать не хотелось. Если их найдет отец - ему будет худо. Бин искренне благодарен тому, что его отец в командировке, иначе скрывать синяки от сильных рук отца он устал. Наконец-то откапав таблетки под кроватью, Со трясущимися руками открыл пачку и закинул в рот сразу пять таблеток, запив водой. Взяв со стола канцелярский нож, он поднял рукав кофты. Парень протёр лезвие спиртом и поднёс острый кусок металла к оголенной коже плеча. Холодное лезвие быстро прошлось по ней, оставляя за собой кровавый порез, а потом ещё и ещё....Слезы лились градом, непонятно как они еще не закончились, или они есть, потому что Бин сидел на "питьевой"? Но все же, пока плечо истекало кровью, Со искал вату для обработки порезов. Ну что ж, дело сделано. Он всегда наказывал себя так за приём пищи - нажравшись слабительного и изрезав все плечо. А когда возможности не было, он со всей своей силой, которая осталась, расчесывал все предплечье правой руки до крови. Не смотря на то, что мать спрятала все весы в доме, Чанбин все таки откопал одни. Встав на них, он затаил дыхание, так хотелось увидеть ту самую цифру. Но увы, на весах красовалась цифра "48". Только он вытер слезы, как они снова полились рекой. «48,48,48,48»— В мыслях парня была только одна цифра. Нежеланная, ненавистная сорок восемь. Эта цифра преследует его в последние три месяца. Срывы дают о себе знать. Сидя на голодовках он снова и снова срывался, а потом опять голодовки и срыв. Это замкнутый круг из которого никогда не выбраться. Такой путь он выбрал, путь подростка семнадцати лет, который повидал многое за свою жизнь. Его путь к смерти или же к желанным сорока пяти килограммам. В животе заурчало. То ли от таблеток, то ли от голода, Со точно не знал. Хоть время ещё обед, но парень лёг спать. Пока спишь, голод не чувствуешь. Спустя время Чанбин проснулся от ноющей боли в плече. Видимо он лёг прям на него, поэтому порезы вновь закровили. – Ааа, фак, опять обрабатывать. Метнув взгляд на часы, он увидел, что уже восемь вечера. А долго он спал! Со встал и как можно быстрее обработал раны, ведь услышал приближающиеся шаги матери. Мать вежливо постучала и с разрешения сына вошла в комнату. – Солнце, ты будешь кушать? А то в обед всего лишь салатик съел! Я там приготовила вкусненькое! – Прости мам, я не хочу, — быстро выпалил Бин и сел за уроки. Мама ушла, оставив сына один на один с собой. Голод был невыносимый. Рядом стояла вода, которой парень пытался его заглушить, но уже тошнило от одного её вида. Живот крутило, а это значит, что таблетки действуют, поэтому парень со всех ног побежал в туалет, а то...Мысль об этом пробивает на смех. Вскоре, вернувшись из туалета, Чанбин сел за уроки, а точнее за химию, в которой он ни черта не понимал... Спустя время на круглых настенных часах стрелка уже была на двенадцати, парень как раз закончил. От усталости, а может быть от голода, он валился с ног. Грохнувшись на кровать, он провалился в глубокий сон, не думая ни о чем. ************* –Ахаха, эй, чуваки слышали? Он сказал, что когда-то у него будет девушка! Вот умора! Хаха! Чего ты так зыришь? — обычный школьный задира стоял у парты и смеялся на весь класс, показывая в сторону упитанного парнишки пальцем. –Парни, думаю, он хочет что-то нам сказать? — задира подошёл к парте Чанбина, открывая коробку молочного коктейля. — Ну же, говори! Чего молчишь? Не успел Бин произнести ни слова, как на его голову полился напиток из коробки. — Хаха, думаю нашему жиробасу нравится! В таком виде он то-о-очно найдёт девушку, — протянул задира, и бросил пустую смятую коробку к Со на парту. — Да на такого жиробаса ни одна девчонка не посмотрит!! Ощущение было не из самых приятных. Прямо сейчас все смотрели на Чанбина и улыбались "Жирный, жирный, жиробас!" – одни и те же слова летели из уст каждого. "Жирный, жирный, жирный !!!" — все смеялись и показывали на Со пальцем. "Сви-и-и-и-и-нь-я-я-я" – игриво тянула девушка, по совместительству предмет обожания Бина. — Нет, нет нет, — жалобно повторял парень, пока до его ушей доносился смех одноклассников. ********* Чанбин проснулся в холодном поту. Все это был сон. Почти. Ещё долго отходя от сна, он шёл в школу. Мысли перемешались, в голове полнейшая каша. Как же он давно хотел наложить на себя руки. Только вот... страшно. Очень. Но если подумать, там будет спокойнее чем в этой серой жизни? Его жизнь состояла только из ненависти к себе и к окружающим... Есть ли вообще смысл приходить домой после школы? А может... –Эй! Эй!! Подожди-и-и! Со оглянулся. Сзади него бежал улыбчивый светловолосый парень. – Фух... Еле догнал тебя! Привет! — парень протянул руку, на лице сияла широкая улыбка. – Ааа, привет... А ты куда? — Чанбин явно не понимал, почему к нему побежали и что от него хотят. –А, да я просто совсем недавно переехал сюда, сегодня мой первый день в школе! Ты шел в её сторону, так я и подумал, что ты тоже туда! — он говорил весело, бодро, правда все ещё была отдышка. Чанбин не успевал за ним, он привык к томной и размеренной речи. От света, который излучал парень становилось тепло, а голова слегка начинала побаливать. –Вот как, ну пошли, — Бин повернулся и пошёл по направлению к школе. — Меня кстати Со Чанбин зовут, рад знакомству. –Ох, а меня Кристофер Бан Чан!!Рад с тобой подружиться! Парни зашли в школу. Как оказалось, Чан в том же классе, что и Чанбин. Может быть у него наконец-то появится друг? Хотя, к черту эту чепуху, у него уже много лет не было друзей. Даже после похудения, даже после надежд на то, что когда он станет худее все его полюбят и будут с ним дружить, никто не стал его другом. Все снова смеялись. Снова показывали пальцем и говорили какой же он дрыщ. Из чужих уст то и дело звучала фраза : "Да на такого дрыща ни одна девчонка не посмотрит!" Может некоторые и завидовали его худобе, но кто знает? "Да на такого жиробаса ни она девчонка не посмотрит." Отличие всего в одном слове, но это слово так ранит, в нем заложено столько боли, страданий. Заложено то, от чего ты не уйдёшь до конца своей жизни. Из мыслей Со выкинул звонок, оказывается уже с урока, парень даже не заметил как он прошёл. Какой вообще был предмет? Ну да, ну да. Кто ему ответит, Чанбин даже спрашивать не собирался. Молча сложив учебники в рюкзак и достав новые, Бин засел читать книгу. Иби Каслик – " Худышка". Книжку он нашел на просторах библиотечных полок. От названия тошнило, но может быть в Жизель он мог видеть себя? Никто не знал. В рюкзаке так же залежалась еще одна книга : Стивен Кинг – "Роза Марена". Вообще Чанбин ещё с лет 12 был фанатом Кинга. Может быть в том возрасте он мог не понять многих вещей, написанных в книге, но постепенно перечитывая их в более взрослом возрасте, все встаёт на свои места. И все таки, иногда книги спасают. От чтения его оторвал радостный голос: – Хе-е-е-ей, не хочешь сходить в столовку на завтрак? А то я дома вообще не пое-е-е-л! – Чан весело термошил парня за плечо. – Прости...я не голоден, — внутри него все застыло, есть на людях...Да что уж там на людях, просто есть, было неимоверно страшно и некомфортно. – Ой, да господи! Знаю я как ты не голоден! Только в столовую придём, сразу живот заурчит! Погнали! – Крис потянул Бина за руку, заставив его встать. На удивление парень не сопротивлялся, хотя.... – Чего-то ты больно лёгкий! Тебе бы кушать больше! Новый одноклассник Чанбина, повёл его в столовую, но поняв, что он совсем не знает куда идти, парень залился хохотом. Просмеявшись, он стал неловко спрашивать у каждого, как дойти до столовой. Дойти в то злобное место, в которое Бин и не заходит даже. Паника нарастала с новой силой, Чанбин точно сейчас свалится в обморок от паники, а может от голода. Перешагнув через порог столовой, ему стало душно, ноги подкашивались, но нельзя было подавать виду. — Чувак, с тобой все хорошо? Ты как-то побледнел, — Чан придерживал парня, чтоб тот не свалился. — Тебе точно надо покушать! Ты поди ещё с утра не завтракал? Ответа Бан Чан не услышал. Усадив Со за стол, он направился за едой, почему то даже не спрашивая, что Чанбин бы хотел поесть. В мыслях Бина был полный хаос, казалось бы, всего лишь надо позавтракать с приятелем...Да черт возьми, это очень сложно, слишком... И вот Крис уже весело шагает к столу с полным подносом. От одного вида еды парня уже кидало в дрожь, а к горлу подступала тошнота. — Кушать подано! — Бан поставил поднос на стол и лучезарно улыбнулся. — Ты уж прости, что не спросил, что ты хочешь...Но я взял тебе чизкейк, булочку, яблоко и чай! К удивлению он угадал. Чизкейк и булочка – самая любимая вкусность Бинни, его слабость и наказание. Сколько раз он уже срывался на них, когда мать приносила эти лакомства домой. А из безопасного парень видел только яблоко и чай. «Так яблоко - пятьдесят калорий, чай, надеюсь без сахара – ноль, а вот чизкейк... блять... тут нет по близости молотка, чтоб ебнуть этого Кристофера???Черт...»- думал Со, но надо же что-то ответить новоиспеченному, но ещё под вопросом другу, так ведь? — Спасибо, — Бин попытался натянуть улыбку, но вышло слегка криво, ведь в мыслях, он уже представлял, как ударяет этим чизкейком кому нибудь в лицо. Взяв ложку и отломив кусок десерта, он дрожащей рукой поднёс его ко рту. —М...очень...вкусно... — неуверенно выпалил Чанбин, сдерживая слезы и отломил половину булки. — Хочешь? Я вижу у тебя не то, что у меня, попробуй! «Чан, я тебя ненавижу...почему мне нельзя просто сдохнуть уже с голоду блять?» — думал Бин, пока различными манипуляциями отдавал большую часть своей еды Чану. И все же, доесть чизкейк у него не получилось, а от булки так и осталась другая половина. Прозвенел звонок, и парням пришлось быстрее бежать на урок. — Чан, ты иди пока, я в туалет, больно много чая выпил, — процедил Бин и направился в сторону туалета, даже не дав ничего сказать Крису. — Дак ты два глотка всего лишь сде— , парень не успел договорить, ведь Чанбин уже скрылся где-то в темном коридоре. Когда Бан исчез из его поля зрения, юноша резко рванул к туалету. Забежав в одну из кабинок, он скорее засунул два пальца в рот, дабы очистить организм от всего съеденного. На глазах выступили слезы, он не мог думать ни о чем другом, как просто выблевать все, все что есть у него в желудке. Он выблевывал из себя все соки, слезы текли ручьем, сопли, слюни... Жалкое зрелище, но Бин улыбался, улыбался тому, что смог вовремя все выблевать. Или тому, что у него есть какой никакой друг. Кто знает. Парень прокашлялся и вытер рот рукавом рубашки. В глазах потемнело, но он оперся на стенку кабинки. Шатаясь, но все же выйдя их нее, он направился к раковине. Умывшись прохладной водой он глянул в зеркало. Глаза были красные, уставшие. Бин метнул взгляд на задний план, и сразу же вздрогнул: на подоконнике сидел Бан Чан. Медленно повернувшись, Со с неким страхом посмотрел на парня. — Ты все слышал, да? — в его дрожащем голосе слышалось беспокойство и тревожность. — К сожалению... — тот самый солнечный Бан Чан слегка потускнел, в его глаза читалось сострадание. — Прости... Я предполагал... но... Чан правда сожалел, но вдруг он весело поднял голову и произнес: — А давай сбежим? — Что? С уроков? Так ты же первый день! — Бин весьма удивился, ему никогда не предлагали вот так, спонтанно, просто взять и сбежать. — Ну да, почему бы и нет...Погнали! —парень спрыгнул с подоконника и схватил Чанбина за запястье. — Это весело! Поверь мне!! — Э... Ну...я не знаю... пошли? — неуверенно буркнул Со, но Чан уже весело тащил его к выходу, стараясь не потеряться в коридорах школы. Спустя минут пять Чанбин только заметил, что Крис шёл к главному выходу, а это проблема. Там охранники, никак не уйти. — Эй, Чан, нам надо к запасному выходу! — парень остановился и потянул Бан Чана в другую сторону. Тот лишь хлопнул себя по лбу и солнечно улыбнулся. «Во дурачок» — посмеялся в мыслях Со и стал указывать путь к выходу. Успешно пройдя все коридоры, они вышли из запасного выхода в школьный двор. Осталось выйти из ворот школы, чтобы их не заметили в окна, трудновато, но безбашенный Чан просто побежал к задним воротам школы, весело смеясь и таща за собой худой силуэт Чанбина. В глаза потихоньку темнело, Бин не привык к таким забегам, на физ-ру он особо не ходил, да и его там никто не ждал. Не упасть ему давала крепкая хватка Криса, обладатель которой просто бежал вперед не думая ни о чем. Солнечные лучи, светящие на него, только поддерживали то сияние, которое излучал Бан Чан. Его звонкий смех, теплая рука, вьющиеся светлые волосы и майская духота перед грозой : все это перемешалось в голове у Со, заставляя думать только о парне, который может перевернуть его жизнь с ног на голову. Солнце резко ушло, его прикрыли тучи. Невыносимо громко прогремел раскат грома. Приближается гроза. На землю быстро капали капли дождя, постепенно нарастая и немыслимо шумя. — Ой-ей, — проговорил Чан и в очередной раскат грома прижался к Бину, как испуганный щенок. — Ты боишься грозы? — слегка усмехнулся парень и осторожно хлопнул испуганного Чана по спине. — Н-не то чтобы г-грозы. Больше громких звуков б-боюсь, — заикался Бан сильнее прижимаясь к Чанбину и зажмурив глаза при новом раскате. Делать нечего, стоять под дождем так себе идея, да и в школу уже не особо то и хотелось. Поразмыслив, Со принял решение, что позовет Чана к себе в гости. Ну а что? До его дома не так уж далеко и родителей дома нет. Поступок рискованный, Бин знаком с парнем только первый день, но что-то подсказывало, что они вместе надолго, скорее всего. — Пошли ко мне, а то промокнем, да и ты от страха сейчас кони двинешь, — слова парня прозвучали слишком уверенно, будто он репетировал их всю ночь. В ответ Со получил кивок и дрожащую руку Криса, которая схватила его за запястье. Дождь шумел и лил как в последний раз, словно выливал все остатки и больше никогда тут не покажется. Капли звонко тарабанили по крышам, а молнии сверкали в небе. Гром с каждым новым раскатом был все громче, а Чан вздрагивал еще сильнее. Наконец дойдя до нужного дома, Со открыл калитку пуская сначала своего спутника, а позже уже зашел сам. Парни встали на ковер у порога, решая, что делать с огромной лужей, которая образовалась как раз из-за них. Бин не разувшись, на цыпочках добрался до ванной, беря от туда два полотенца. Так же на цыпочках дойдя обратно, парень протянул одно из полотенец новоиспеченному знакомому. — Спасибо... У тебя дома так тепло, Чанбини, — Чан мягко улыбнулся и с позволения хозяина квартиры прошел в гостиную. Хоть фраза была бессмысленной, но Со заставило это улыбнуться. Интересный комплимент, никогда он раньше не слышал таких слов от гостей. Хоть парень особо не любил чай, но нужно отогреваться, поэтому поставив чайник на кухне он притопал в гостиную и плюхнулся на диван к Чану. Чан рассматривал комнату, но когда его глаза наткнулись на огромную люстру, он аж воспылал. — Вау... такая красивая!! — парень восхищенно вглядывался в каждый стеклянный лист и цветок, которые так прелестно сияли, но с его сиянием ни одна люстра не сравнится. Чанбин лишь молча, с невольной улыбкой наблюдал за восхищениями светловолосого чуда. На кухне щелкнул чайник, приостанавливая наблюдение Чанбина, заставляя его встать и направиться на кухню. — Тебе какой чай? — послышался громкий крик парня. —Черный с сахаром, три ложки!! — весело крикнул Бан, но его веселье угомонил новый раскат грома. Чанбин прошел мимо гостиной и направился к лестнице с двумя кружками чая. — Возьми печенья со стола и поднимайся на верх, в комнату мою пойдем. Блондин шутливо отдал честь и схватив со стола печеньки посеменил за худощавым пареньком. Бин естественно не собирался есть печенья, это для Чана, как и сладкий чай. Сам же он навел себе зеленый без сахара с небольшим куском лимона. Кое-как он открыл дверь в свою комнату и пробираясь сквозь разбросанные вещи поставил кружки на стол. Пока Чан не поднялся, парень по быстрому прибрал некоторые вещи, не забывая проверить, спрятал ли он таблетки. Бан ввалился в комнату запинаясь об порог и чуть не упав, но кое как удержав равновесие. Чанбин жестом указал на кровать, якобы приглашая Чана сесть туда. Пока Со что-то искал в ящике стола, его гость рассматривал комнату. На стенах висели разные плакаты музыкальных групп. От k-pop до хард рока, а этот парень явно меломан. По середине, среди всей кучи плакатов висела фотография. На ней была изображена ,скорее всего, семья Бина . Улыбающиеся лица, среди них парень казался живым, живее чем сейчас. Худоба еще не постигла его в полной мере, он был еще слегка пухлым, но уже на пути ко всему этому дерьму. Рядом стоит очаровательная девушка, слегка приобнявшая парня. Видимо это его сестра. Сзади родители: слегка строгий отец с невольной улыбкой и нежная мягкая мать. На столе был небольшой беспорядок: тетради все на разных полках, на столешнице разбросаны разные бумажки. В углу стоит ноутбук и бутылка воды. Но не взирая на весь хаос, одна полка была абсолютно чистой – коллекция книг Стивена Кинга хранились на полке, явно занимая самое почетное место на этом столе. На полке ниже стояли к-поп альбомы, японские манги и прочие комиксы. Над кроватью висели небольшие бра и гирлянда со звездочками. Чан приготовился изучать шкаф, но его прервал небольшой вскрик одноклассника: — Нашел!! — Со радостно поднял свою находку вверх. Это был старый CD, на котором красивым почерком было написано: "Modern Talking — Cheri Cheri Lady". — Я думаю, что это в самый раз! После парень достал еще несколько дисков с песнями группы "Queen". Найдя старый проигрыватель, Бин вставил диск, и слегка убавил громкость. Приятная мелодия двухтысячных наполнила комнату. Брюнет поставил на прикроватный столик кружки с горячим чаем и поудобнее присел рядом с Баном. — Расскажи, как ты пришел...К такому состоянию? — осторожно спросил Чан медленно отпивая сладкий чай. — Хммм...Не думаю, что смогу рассказать все, — Бин сделал паузу и продолжил. — Все началось... наверное с детства? Я всегда был пухлым ребёнком, ну знаешь, эта детская пухлота, — Бин пропустил лёгкий смешок. Чан слабо улыбнулся, и молча продолжил слушать. — Мама всегда думала, что вся пухлость уйдёт, когда я вырасту, отец в принципе тоже так думал... Когда я пошел во второй класс, дети...Дети действительно были жестоки, они смеялись, издевались, обзывали... Каждый день я приходил в ссадинах, отец уже устал от этого, на работе у него и так были проблемы, дак ещё я тут...—Чанбин замолчал на пару секунд. —Ты не виноват, Бин,— парень слегка дотронуться до руки друга и продолжил слушать. — Ну, тут и началось, отец звал меня жирной свиньёй, поднимал руку, в школе издевались, а мама...мама ничего поделать не могла, — Со издал нервный смешок. — Я терпел, терпел несколько лет, думаю для такого я был мал, но...ахах.... Как бы того не было, Чанбину все ещё трудно рассказывать это. Солёные капли покатились по щекам, быстро вытерев и сжав руку Чана, он все таки продолжил. —Я...Я хотел покончить собой, но у меня не получилось, табуретка просто сломалась под моим весом, я не мог так жить дальше.... Вскоре я нашёл новый способ - вызывать рвоту. После добавились таблетки, диеты... — нервно сглотнув, он закрыл глаза, решив просто помолчать, передохнуть. Чан нежно поглаживал руку Со, переваривая всю информацию, которую дал Бин. Пережевывал каждое слово, ждал, когда парень сможет продолжить. Молчание не было неловким, наоборот, становилось все комфортнее, особенно для Чанбина. Он был удивлен, что кто-то решил его выслушать. И все же, для рассказа нужны силы. Медленно подняв веки, Чанбин посмотрел прямо в глаза друга, будто бы ища там что-то, что сможет его успокоить. Кажется...Он нашёл. Отпив горячего чая, парень с опаской глянул на печенье и продолжил: —Но мнение людей не менялось, меня все ещё обсуждали, осуждали. Им не угодить, не поменять мнение. Отец успокоился, работа наладилась, но иногда он все же поднимает руку, сейчас он по командировкам, а я... Чана слегка передернуло, видимо какое-то из упоминаний было ему не по душе. — Знаешь, я уверен в том, что ты сможешь выйти в ремиссию. А давай, давай мы вместе сводим тебя к психологу? — Чан очень хотел помочь, было видно, но к психологу явно никто идти не собирался. —Спасибо...Мне достаточно того, что ты меня выслушал. Никаких психологов мне не надо, — Бин слегка улыбнулся. Дождь уже закончился, на улице светило теплое солнце, а на небе виднелась слабая радуга. — Может пойдем погуляе– — Может пойдем погуляе– Сказали одновременно парни, но их прервал телефонный звонок. — Блять, это мама, —Чанбина явно не устраивало, что мать ему позвонила, но он не мог не ответить. — Со Чанбин. Это как понимать твое поведение? — В трубке послышался грозный голос матери, парня передернуло. — Почему мне звонит учитель и говорит, что ты с каким - то мальчиком сбежали с уроков? Бин молча слушал ругань мамы, но вдруг его друг вскочил, забрал свой портфель и быстро кинув : — Если приду позже, то мне пиздец! Выбежал из квартиры. Чан перепрыгивал через бордюры, через животных, бежал на красный и просто пытался быстрее добежать до дома. Ведь чем быстрее он заявиться, тем меньше ему достанется, по крайней мере он на это надеялся. Добежав до своего дома, он медленно переступил порог и прикрыл дверь. Пройдя на кухню он никого там не обнаружил. — Значит в зале, — подумал Чан и нехотя направился в зал. На диване сидел отец. Страшно несло алкоголем. — Где ты блять был, — строгий и пьяный голос отца заставил Чана вздрогнуть. — Я спрашиваю, где ты был тварь! — громко закричал отец и тут же в Бан Чана полетела пустая стеклянная бутылка. Парень еле увернулся, и бутылка просто разбилась об пол, это еще больше разозлило отца. Он шатаясь встал с дивана и подошел к сыну, обдарив запахом перегара, мужчина схватил Чана за горло и сжал. — Почему мне звонит учительница и говорит о том, что ты сбежал с уроков? Ты мразь давно не получал? Еще и с каким-то пацаном, че педик? Крис не мог ответить, он только весь посиневший жалостно кряхтел, схватившись об запястье отца. Рука разжалась и откашливаясь он упал на пол, вытирая слезы. На удивление отец как будто протрезвел, видимо ему так нравиться издеваться над своим сыночком. Подняв подбородок парня, он влепил ему звонкую пощечину, что того даже повело в сторону. Напоследок пнув сына в живот, добросовестный отец направился к вешалке с ремнями. Глянув на небольшую полку у зеркала и заметив коробок со спичками он подумал: «Не в этот раз» и снял с крючка увесистый широкий ремень с металлической бляшкой. Посмотрев в сторону отца в глазах Чана все еще был страх, рано или поздно отец его убьет. Точно. Он знал, что сейчас точно получит по заслугам. Такое не впервые, даже можно сказать на постоянке. Отец резко хлопнул ремнем и подошел к Бан Чану. Интересно, как он себя чувствовал смотря с верху на почти побитого сына? Он оттянул футболку на спине. Синяки от прошлых побоев не зажили. —Отлично, — отец зло улыбнулся и нанес первый удар по спине сына, а затем второй, третий... Чан периодически вскрикивал от боли, но за этого его били снова и еще больнее, поэтому он просто прикусил губу до самой крови, чувствуя, что вот вот он потеряет сознание. Увидев это, отец остановился. — Ладно, с тебя сегодня хватит. Мать уже скоро с работы придет. Пиздуй к себе, пока я тебя не добил, мразота. Узнаю, что ты педик - заживо подожгу. Чан был не в силах встать, в глазах темнело, а спина горела пламенем. Парень просто рухнул на холодный пол не в силах думать и в принципе что-то делать, его сознание отключилось. *** За какое время можно полюбить человека? За три дня? За месяц? За несколько лет? Этот вопрос долго мучал Чанбина. А точно ли он влюбился? Может это просто дружеская симпатия? Или дружеская любовь? Твою мать, ответа не было вовсе. Неужели можно влюбиться вот так, сразу? В первый день или...Спустя три недели?? В голове полно мыслей, но ни одной нужной не находилось. Они с Чаном стали очень хорошими друзьями. Постоянные школьные передряги, в которые они попадали, весёлые прогулки по вечерам и выходным, посиделки у Чанбина с кружкой горячего чая и старой музыкой двухтысячных и... разговоры по душам. Нет ничего лучше, чем высказать близкому человеку все свои проблемы, тревоги и обиды. Чанбин никогда не хотел напрягать Чана своим состоянием, а в ответ Чан просто говорил "Если тебе нужна помощь – не молчи, я рядом." Бин никогда не слышал этих слов, они были ударом по сердцу и душе. Крис же просто каждый раз сбегал из дома, за что потом отхватывал от отца. И сколько бы Со не спрашивал у друга как он, парень лишь отвечал, что все в порядке. Постоянные синяки, ссадины, вздрагивания при громких и резких звуках, все это очень пугало. И в очередной день, когда парни сидят у Чанбина дома, Со нежно дотрагивался до ссадины Криса ватой с зелёнкой, от чего тот все равно шикал, и прикусывал губу. — Что случилось, Бан. Расскажи мне хоть в этот раз, — парень каждый день пытался вытянуть хоть что-то, но все без полезно. Из уст звучала только одна фраза: – Всё нормально Бинни, не беспокойся... Давай я сам, — австралиец улыбнулся и потянулся за ватой. Но Бин лишь хлопнул его по руке, и продолжил обрабатывать рану. — Ты мне не доверяешь?— Со задал важный вопрос. Если друг тебе не доверяет, друг ли он вообще? Ведь парень доверил Чану свою самую крупную проблему, а тот в ответ твердит, что у него все нормально. Как это понимать? —Почему? Я тебе доверяю. Бин косо посмотрел на друга, на его лице была лишь улыбка, светлая, чистая. Он никогда не снимал её перед Чанбином. За все три недели парень повидал множество его улыбок. Самой не любимой была грустная улыбка, в которой скрывалась вся боль Бан Чана. Она была даже тогда,когда парень пришёл к Бину весь в крови и еле стоящий на ногах. Молчание. В комнате было тихо, впервые за три недели. Неловкая тишина, что давала пищу для размышлений каждому. Кто-то обдумывал важный шаг, а кто-то думал, как помочь своему близкому другу. Оба не могли смотреть друг другу в глаза. Страх пожирал каждого. "А если отец когда-нибудь убьет меня? Я не смогу больше видеться с Бинни..." "А если я сдохну от голода?...Никогда не узнав, что тревожило Чанни.. " Странные мысли съедали. Чан пытался найти в себе хоть каплю смелости, чтоб рассказать о отце. Видимо он просто трус... или просто не хочет тревожить Чанбина? Он не знал, мысли терялись, а на лбу выступал пот. — Я, я не знаю как тебе рассказать, Со Чанбин... С чего начать? — парень вытер капли пота и сглотнув продолжил. — Не могу понять. Раньше я никогда никому ничего не рассказывал, но ты...Ты особенный, ты... Со вздрогнул, может от того, что его впервые Чан назвал полным именем или от того, что Крис считает его особенным. — В общем, мой отец... — парень запинался, он правда не знал с чего начать. — Ну, бьет меня, правда не сильно. Но вообще сейчас ты обрабатываешь ссадину, которую я заполучил, когда упал на велосипеде, —Чан почесал нос. Естественно он врал, но он не хотел все рассказывать Чанбину. Но тот понимал, что это "не сильно" на самом деле ещё как сильно. Обычно Чан всегда уверено говорил о своих дружеских чувствах к Чанбину или просто о своих хороших эмоциях, но сейчас... — А вот это, на лице – отец поставил, –Крис неуверенно указал на фингал под глазом. Про остальные ссадины и синяки он ничего не стал говорить, лишь глубоко вздохнул и посмотрел на своего друга. Все было и так ясно. А Бин явно был в растерянности. Как поддержать? Что ответить? Подняв глаза на друга, он явно в них забылся, провалился, никогда не видав ничего прекраснее. Эти глаза...Такие живые, даже после того, что они видели. Даже после того, что чувствовала его душа, глаза все еще блестели тем веселым светом. Как? Кофейный цвет пленил, может Со и сторонился кофе, но в этих глазах... нет... от них он никогда не избавиться, чувствуется. Чувствуется? Что-то не ясное, невиданное в груди Бина ещё работало. Это сердце? Оно забилось до невозможности так часто, что казалось оно разорвет хрупкое тело Со на части. Это чувство... Что это? Глаза стали бегать по всему лицу, изучая нежный локон светлых волос на лбу, проходя по бровям, пушистым ресницам, по широкому красивому носу, и, остановился на пухлых розовых губах. Хотелось прикоснуться пальцем, потрогать на ощупь, изучить, но кажется, что прикоснуться пальцем это слишком мало... Нет, разве так можно? Как можно быть таким привлекательным?? Сейчас, Со не думал о правильности его чувств, в мыслях был лишь он – Бан Кристофер Чан. И как раз Крис совсем не собирался медлить. Пухлые губы впились в манящие и желанные уста, оставляя мокрые следы. Хотелось прочувствовать их, насытиться. Чан слегка прикусил нижнюю губу Бина, от чего тот лишь издал глухой и тихий стон. Его язык смело проник в рот, постепенно изучая. Чанбин не мог противится, он сам этого желал. Смущение покрывало каждого до мурашек, уши краснели, а щеки слегка розовели. Влюбленность витала в воздухе. Поддавшись мягкому, немного неумелому напору Криса, Со перелез с табуретки на колени к парню. Чужие руки стали быстро снимать с Чанбина футболку, но их приостановили, как бы говоря : "Еще рано". И ладони Чана просто спустились к талии, притягивая парня к себе еще ближе. Все еще хотелось прочувствовать всю сладость уст партнера, не отрываться еще пару минут , но губы пронзает невозмутимой усталостью, и парни мягко отстраняются друг от друга. Что это было? Самый лучший сон Чанбина среди тысячи кошмаров. Только это все не сон, все на яву. Сияющий взгляд Чана поражал в самое сердце, которое вот-вот выпрыгнет из груди прямиком в руки, и лишь нежные объятия помогли выйти из тумана и прояснить всю суть их действий. — Я тебе нравлюсь, не так ли? —шепотом проговорил Бан, обжигая ухо парня своим дыханием. — Нравишься, — отрезал Со и растворился в объятиях. Не важно, что сейчас с его организмом, не важно что с его психикой и ментальным здоровье, сейчас он с Чаном - это главное. — Спасибо тебе, Чанни. Кажется я потихоньку выхожу в ремиссию,— голос дрожал, говорить об этом больно, сердце ныло. Ведь впервые он не думал о том, сколько ему нужно завтра выпить таблеток, не думал на сколько ему калорий поесть, ведь все равно он выблевывал все, что ел совсем недавно. Это сложно назвать ремиссией, но он делает маленькие шаги. Может ли сейчас его что-то сломать? *** За окном тупой дождливый вечер. Осень. Чанбин всегда её ненавидел, больно сыро, холодно и просто больно. Шрамы начинали ныть, а от погоды болела голова. Темная комната и напрочь открытый холодильник. Опустошенный. Бин слишком долго голодал, даже улыбка Чана не помогала перестать это все и просто сесть поесть. Парень съел все что можно и нельзя, буквально сейчас через слезы он дожевывал соленый огурец с шоколадной пастой. Хотелось плакать навзрыд, слезы текли, а сил рвануть унитазу не осталось, хотя чувство тошноты уже подходило к горлу. " Ненавижу, я тебя так ненавижу, оставалось всего ничего, жирная тупая свинья — думал Бин, щупая на полу, который освещал тусклый свет холодильника, нож. «Я терпел, — парень сделал первый глубокий порез на ляжке, бордовая кровь потекла на пол. — Мучался, агх... - второй кровавый след выступил на коже. — Всю свою никчемную жизнь, ради этого? » Рука дрожала не решаясь сделать третий порез, нож с звоном полетел в дальний угол кухни. Я перепробовал все, все что можно, что бы уйти от этого. Мы с Чаном почти каждый день были вместе, я его любил... и он меня тоже...- Чанбин вытер соленую слезу, которая текла по щеке. Все это время он не мог избавится от этих мыслей. Голос в голове, всегда начинал свою шарманку по новой. «Посмотри на себя в зеркало, да ты полный жирдяй! Чан с тобой из - за жалости! Выблюй. Выблюй все, что ты съел.» «Уууу, да там же дофига калорий, не, не ешь.» Он не давал покоя, ни день, ни ночь. Это сводило с ума. — Я ненавижу всех, ненавижу папу, ненавижу маму, ненавижу сестру, ненавижу людей, — всхлипывая проговорил парень. — Но больше всех я ненавижу себя... Я врал, врал каждый день, всем, —парень нанес себе удар в живот, от чего из горла вылетел сухой кашель. — Кхе...я врал себе, но главное...Я врал своему самому драгоценному сокровищу. На его шее висел кулон, не за долго подаренный Чанни, Со сжал украшение до боли в руке. Снова удар в живот и еще и еще. Чанбин знал, что Крис точно не одобрит все это, он ему не скажет, ни за что. Тошнота еще больше поступила к горлу. Сейчас все, что он съел точно окажется на полу. —Нет, не надо на кухне, мать будет ругаться, надо в ванной, — тихо произнес парень. Ох, сколько усилий стоило ему на то, что бы просто встать. Шатаясь, он дошел до угла кухни и забрав от туда нож он направился в ванну. Ноги совершенно не слушались, колени подкашивались, а икры сводило в судорогах. Кое - как он ввалился в ванну и дополз до унитаза. Выблевать все получилось даже без двух пальцев. Из-за слез было совсем ничего не видно, а дыхание слишком участилось. Со свалился на пол, хватая ртом воздух, а отдышка была такая, как будто он пробежал один километр. — Сдохни, — сквозь тяжелое дыхание проговорил парень и поднялся с пола. Стало намного легче не то что стоять, но и передвигаться. Подойдя к ванне, Бин включил горячую воду, заткнул слив пробкой и направился вновь на кухню. Жить не хотелось, желание давно забрала еда, а точнее её отсутствие. Найдя в шкафчике аптечку, Со сгреб все возможные обезболивающее, и таблетки одна за другой направились в его рот. Парень зашагал к ванной и снова темнота ударила в глаза, пошатнувшись он схватился за дверной косяк, когда зрение пришло в норму, он смог дойти. — Я... я знал, что они пригодятся.... — Со вытащил две бумажки из кармана и положил на стиральную машину. Голова кружилась, тошнота снова подошла к горлу. Прямо в шортах и футболке он лег в ванну. Точнее уже почти свалился туда, еле дотянувшись до крана, что бы выключить воду. Мысли перемешались, хотелось только сдохнуть, больше ничего. В глазах двоилось, голова стала болеть еще сильнее. Дрожащей рукой он дотянулся до канцелярского ножа. И снова, холодное лезвие притронулось к его коже, оставляя на ней кровавые порезы. Вода постепенно окрасилась в легкий едва заметный красный цвет. Мысли в голове путались, пытались выстроить понятный монолог. «Я почти всю свою осознанную жизнь жил в ненависти к себе...какая...какой... черт... больно...Какая тут нахуй ремиссия? Я не могу.. Не мог смотреть на людей, которые едят так просто. Как же я им завидовал... Завидую? Горячо.. вода горячая.. Голова...кружится... надо сделать...последний... » Тело было полностью расслаблено, только рука все еще дрожала. То ли от страха, то ли... Бин поднес нож к просвечивающей через тонкую кожу вене и сделал последний, самый сильный в его жизни порез. Он решился, решился на тот шаг, к которому его подталкивала жизнь, и которого он так боялся. Боль. Чертовская боль. Не смотря на все обезболивающие. Темно - красная кровь медленно стекает с руки в воду, от чего та, постепенно приобретает тот же оттенок. Рассудок затуманен. Сердце стучит. Еще стучит. Оно изменило свой такт, Бин явно теряет все больше и больше крови... «Чанни, мама... Простите меня... Чанни... Хочу в твои объятия... Бан Чан ... Неужели это смерть?» Сознание его уводит туда, где он ни разу не был и от туда, где он вытерпел столько всего. Он не смог справится с ненавистью, с той болью, что ему принесли. И он не смог выбраться из того болота, куда толкнуло его общество. Веки юноши закрылись, а голос в голове пропал. Но... Сердце еще стучит... Сколько он еще проживет? Следующее утро не наступит для него. На машинке завибрировал телефон. Но никто больше не поднимет трубку. По ту сторону пытался дозвонится до Чанбина парень со светлыми кудрявыми волосами, солнечной натурой и бесконечно сияющими глазами. — А...что такое... почему он не отвечает... Он забыл про нашу вечернюю прогулку? — Чан немного подождал и после слов автоответчика " оставьте голосовое сообщение" начал говорить. Ласковый беспокойный голос наполнил ванну, в надежде, что ему кто-то перезвонит. ****** В течении часа, Крис не смог дозвониться ни до возлюбленного, ни до его матери. Бин всегда отвечал на его сообщения и звонки. Парень был напряжен. Стало невыносимо тревожно, Бан Чан принял решение дойти до Чанбина. Выбежав на улицу, он даже не удосужился надеть кофту. Нет, шагом тут не обойтись, поэтому Крис ускорился, бежа из-за всех сил, наступая на каждую лужу и не следя за правилами дорожного движения. Дождь только усилился, заставляя парня вытирать капли со лба и подскальзываться там, где только можно. И вот он,спустя пять минут стоит у порога, весь промокший до нитки. Отдышавшись, он постучал в дверь. Когда ответа не последовало, он постучал снова и снова. Бан не мог ждать. Взявшись за ручку двери, он с легкостью открыл ее. — А? Не заперто? — удивился парень и прошел в прихожую снимая ботинки. — Здравствуйте! Дома есть кто? Тишина. Крису пришлось обследовать весь первый этаж, но так никого не найдя он с опаской поднялся на второй. — Если дом открыт, значит Чанбин тут. Скорее всего он в своей комнате Направляясь к комнате, парень прошел через ванную комнату, но краем глаза он заметил... — О нет... — истерически сказал парень и бегом вернулся к проходу в ванную комнату. Картина ужасала, ванная полная красной воды и ... его Бинни, бледный, истекающий кровью. Его Бинни, который не справился, оставил все и ушёл... Тихо, не говоря никому. Слезы затекли ручьем, Крис просто рухнул на колени. — Нет... не может быть.. не верю... Это...это сон? Бинни...просто скажи мне, что это сон...или... просто глупая шутка... — парень задыхался в собственных слезах, его трясло изнутри. Руки не слушались, они дрожали без остановки. Не хотелось верить вообще во что-то. Кое как встав с колен, он подошел к бездыханному телу возлюбленного. — У тебя дома так холодно, Чанбини... — отчаянно произнес парень и взял парня за пока ещё слегка теплую руку. Слезы текли по лицу, капая на безжизненное тело. — Я... позвоню в скорую...И твоей маме...нет, маме я не смогу. Руки безжалостно тряслись не давая набрать нормально номер, но набрав скорую, уже дрожь в голосе не давала говорить. —П-приезжайте б-быстрее. Звонок завершен. Слезы текли и текли, хотелось кричать и метать. Взяв со стиральной машины записку с подписью "Для Чанни" он развернул её и принялся читать. " Любимый,прости меня за все. Я безумно благодарен тебе, что ты появился в моей жизни, без тебя я бы никогда не смог почувствовать себя хоть немного счастливым. Прости, за то, что я делаю. Не думай обо мне, живи дальше и забудь меня. Я буду помнить тебя до последнего вздоха,обещаю. Забери мой телефон и пару книг со стола. Пластинки я отдаю абсолютно все тебе, береги их. Если мама все же послушает и кремирует меня, то сними кулон и потом повесь на баночку с прахом. Люблю тебя до бесконечности. До самого конца." Чан взвыл, слезы текли без остановки, хотелось просто плакать и плакать. Парень прижал записку с груди и проснез: — Я.... буду любить до последнего удара моего отца, до последней ноты на всех твоих пластинках, до последнего луча солнца в этом мире, до самого конца. Встав, он со всей силы пнул рядом стоящую табуретку и бессильно свалился в руки подбегающего врача. ***** Чанбин был пленником своего тела и разума, притворяясь свободным и медленно сходя с ума из-за своей же ненависти, несмотря на то что был любим. И сегодня семнадцати летний мальчишка, вырвал страницу из книги, которую так отчаянно пытался заклеить парень со светлыми волосами, добрым сердцем, сверкающими глазами и синяками по всему телу.