Ника

Очередной воскресный день. Невозможно просто отдохнуть или, наоборот, совершить хоть какую-то продуктивную работу. За окном медленно плывут тучи и отбирают любую надежду на яркий свет, а люди, что вышли на улицу, - не для прогулок или наслаждения согревающей душу погодой, нет, а для того лишь, чтоб совершить всякие мелкие бытовые сделки, выгулять собаку, подровнять кончики волос в свой единственный выходной или сломать голову, выбирая наиболее бюджетный и, конечно, подходящий подарок на день рождения маленькой племянницы, - в бодром, но до ужаса монотонном темпе направляются по своим делам. Они не хотят задерживаться в сером и удушающем своей скукотой пространстве: чем больше времени они проведут, шагая по скользкому унылому тротуару, тем позже они вернутся домой и тем меньше времени останется у них на просмотр с кружкой какао в руках какого-нибудь весёлого фильма, позволяющего забыть эту мерзкую прохладную погодку, печальное небо и тонкий моросящий дождь. В крайнем случае, они будут заниматься домашней рутиной и моральной подготовкой к предстоящей новой трудовой неделе. Ужасно. Вот, что говорят люди, если в их единственный выходной за окном не будет светить солнце. Конечно, их это расстраивает, ведь в будние дни они лишь плывут по течению рутины, прям как тучки в далёкой стратосфере. А Веронику такая погода ничуть не расстраивает. Она стоит на балконе и с улыбкой смотрит в окно, погрустневшее от не менее грустного пейзажа. Ей не скучно и не страшно, даже наоборот, она рада встретить сонный весенний грибной дождик и его верных спутников - серое небо и запах сырости. Вероника такая же, как в детстве: если ей тоскливо или в её жизни происходят не самые положительные события, она сразу бежит на балкон, и, как ни странно, мелкий дождь и мокрые облака тут же приходят к ней в окошко и радуют только её одним своим появлением. Вероника вспоминает своё детство. Мысли о преданных друзьях согревают её сердце, и ей кажется, что она вернулась в детство - не навсегда, нет, лишь на мгновение, которое вечно остаётся в памяти. Будто сейчас, перед этим самым окном находится не она, а маленькая Ника и изучает людей снаружи. Веронике до сих пор нравится смотреть на них, примечая каждую незначительную детальку на одежде или сумках. Она всё так же не любит яркое солнце, ведь глаза болезненно закрываются от палящих лучей. Ей всё так же неуютно от солнечных пейзажей, и от чужих улыбок на лицах, гуляющих под сиянием могучей звезды, и от всеобщего праздничного настроения, и от горящих летних закатов. Но что-то точно отличается. Она стоит здесь, перед окном старого балкона не потому, что не хочет слышать ссоры родителей. Не потому, что бабушка донимает её бессмысленными, как казалось ей тогда, вопросами, нет, Вероника не убегает в поисках малейшей капельки тишины и спокойствия. Не потому, что именно тут, на деревянном балкончике она поняла, что та больше не придёт к ней никогда, и уже, наверное, никто не нарушит её покой. И даже не потому, что все эти моменты её сопровождали серое небо с тучами и слегка намокший асфальт. Вероника и сама не знает ответа. Вероятно, потому, что только серое небо дарило ей радость в детстве. Потому, что только серое небо, так не любимое многими, способно было её утешить и успокоить, обнять невидимым крыльями и исцелить сердце маленькой Ники. Только серое небо было её надёжным и верным другом, никогда не покидавшим её, и остаётся им по сей день. Вероника никогда не знала об их дружбе, но каждый раз сердце сильно билось в ожидании новой встречи. Наверно, это самая крепкая дружба в её жизни. Возможно, именно поэтому сейчас, когда на её душе грустно или неспокойно, Вероника неосознанно подходит к окну старого балкончика, и ей становится легче.