Песчаный гроб

      Казекаге должен был отсутствовать в деревне больше недели, а его брат с сестрой должны были сопровождать его, так как являлись его телохранителями. Единственные люди, следящие за пленницей, покидали Суну, и это давало пока не сломленному духу шанс на спасение.       Это её шанс. Пусть у неё заблокированы потоки чакры, пусть она не знает, что ждёт её за дверью, но чем дальше она остаётся в своём аду, тем сложнее будет из него выбираться.       Темари проверяла аптечку в ванной, пока Канкуро вышел из комнаты за чайником, чтобы Хината сама могла заваривать себе еду быстрого приготовления, пока их не будет.       — Ты почему не используешь смазку? — спросила блондинка, когда парень вышел.       — Что? Какую? — не поняла о чём идёт речь пленница.       — Эту. Плюс в ней дополнительно обезболивающее добавлено. — Темари потрясла в руках колбочку с надписью и прозрачным гелем внутри. — Предыдущая расходовала её литрами и просила вместо обезболивающего добавлять возбудитель.       — Зачем? — спросила Хината.       — А как ты думаешь? Чтобы входил легче и удовольствия было больше — не изменившись в лице, ответила блондинка в фиолетовом платье и широким красным поясом.       — Для кого больше удовольствия? — Темари оценивающе посмотрела на Хинату, обдумывая ответ.       — Обоим, и в первую очередь тебе. Разрывов меньше, а если повезёт сможешь кончить. — на её слова Хината покраснела ещё сильнее и попробовала что-то бессвязно ответить. Видя её реакцию, Темари махнула рукой и продолжила добавлять необходимые средства, попутно проверяя сроки хранения.       Видя, что за ней не следят, Хьюга бесшумно направилась к двери. Она не знала, сколько у неё есть времени, пока Канкуро отсутствует, а Темари не обращает на неё внимание, но она не имеет права упустить шанс на побег. Сердце билось как сумасшедшее, отсчитывая секунды, пока открывалась дверь.       За дверью, где её держали, была ещё одна небольшая комната со шкафами с книгами и свитками, столом, на котором стоял электрический чайник для неё. Не теряя времени, она поспешила к следующей двери, которая тут же открылась. Перед ней стоял Канкуро.       — Вот чёрт — скривился парень.       Имея заблокированные потоки чакры, Хината не могла усилить удар с её помощью, но и сдаваться она пока не собиралась. Канкуро приготовился отражать нападение девушки.        Он с лёгкостью уворачивался от её ударов, но не спешил наносить собственные или звать сестру.       — Возвращайся к себе по-хорошему, а то потом придётся жить с последствиями своей глупости. — Хината молчала, концентрируя своё внимание на превосходящем её противнике.       Всё закончилось очень быстро. Хината не обратила внимания на стоящие у стены веер и свиток призыва. Хината проиграла. Волна сильного порыва ветра прибила её к стене. Плечо, на которое пришлась основная сила удара, болело, а из небольших ранок капала кровь.       — Темари, твою мать, ты чем занята, Хьюго чуть не сбежала — крикнул брат, добавив пару громких ругательств.       — А ты где ходишь? В следующий раз сам будешь за ней следить. Кто же мог знать, что она ещё может сопротивляться. На экзамене её кузен одними речами чуть было не заставил её сдаться, но видимо девчонка повзрослела к двадцати годам и имеет силы отстаивать свою жизнь и права. — блондинка фыркнула.       — Ты переборщила с силой, останутся следы. — Канкуро поднял пленницу на руки и понёс в её, так называемую, камеру. Хьюга пыталась сопротивляться, но эти попытки не увенчались успехом, всё было кончено. Её положили на кровать и оценивающе осмотрели её травмы.       — Гааре это не понравится…       — Очень не понравится…       — Может, промолчим? Она на месте, а если что-то скажет, то будем отрицать. Не в первый раз нас пытаются рассорить.       — Главное, чтобы не психанул.       — Достанется всё равно не нам…       — Хината, будь хорошей девочкой и держи язык за зубами, для своей же безопасности.       — Боитесь, что Казекаге убьёт вас? — пленница не верила, что Гаара не среагирует, если его игрушку кто-то испортит. Она начала отожествлять себя с его собственностью, вещью, и это пугало, ей нужно было бежать, пока она не смирилась с этими мыслями, не в этот, так в следующий раз.       — Пусть у нас и не образцовые родственные связи, но нас, в отличии от тебя, он не тронет. — холодный взгляд Темари, говорил, что она не врёт.       — Нам пора отправляться в путь — напомнил Канкуро и они ушли.

***

      Не имея часов или окна, Хьюго терялась в днях, но это не мешало ей мечтать о спасении. Полученным временем она воспользовалась по максимуму, насколько это было возможным. Физическое здоровье ей почти вернулось, гематомы быстро исчезали под действием целебных мазей, но полноценным ниндзя она больше не была. Единственное, что она поняла, так это то, что отец применил к ней технику их клана, лишая возможности пользоваться чакры, и без специальных врачебных техник ней не обойтись.       Казекаге вернулся, но к ней приходили только Темари с братом, приносили и забирали еду. Гаара словно охладел к своей игрушке, но не спешил избавляться.       Через неделю после возвращения он всё же зашёл к бывшей наследнице клана Хьюга. Посмотрев на неё ничего не выражающими бирюзовыми глазами, он удалился. Сердце девушки билось в бешеном ритме и после его ухода. Она непроизвольно сжалась в его присутствии, ощущая себя жалкой и никчёмной, как когда-то в детстве, когда на неё давили, и она ощущала груз ответственности за неоправданные надежды её клана. Через несколько минут Гаара вернулся с вазой с фруктами и поставил на тумбочку рядом с Хинатой.       — Ты болезненно выглядишь. С тобой всё хорошо? — поинтересовался мужчина. Видимо у него в этот день было хорошее настроение, и он хотел поиграть в хорошего.       — Ты насильно удерживаешь меня и… — Хината запнулась — Используешь так, как свободного человека использовать нельзя, принуждаешь и… — она с опаской посмотрела на Собаку но, пока не выказывающего агрессии.       — Всё сказала? — у девушки перехватило дыхание, когда Гаара приблизился и подцепив её подбородок кончиками пальцев, внимательно всмотрелся в её лицо. Ничего так и не сказав, он направился к выходу.       — Ч-что это было? — спросила сама себя Хината, но её услышали и восприняли вопрос на свой счёт.       — Я оценил степень твоего психологического здоровья и реакцию на мои прикосновения.       — Не понимаю… — Хьюго смотрела на него растерянным взглядом с еле заметной радужкой и значком.       — Тебе и не надо — Гаара закрыл за собой дверь.

***

      Гаара вновь забыл про её существование и Хинату это сильно беспокоило. Раньше она знала чего ожидать: он приходит, насилует и уходит. Следом приходят его брат с сестрой и проверяют её жизнеспособность.       В обед никто не пришёл, и Хината вновь забеспокоилась, по привычке проверив, закрыта ли дверь, она легла на кровать, лицом вниз. Её состояние говорило само за себя, ей не хотелось двигаться, мыслить, существовать, мечты о побеге больше не вызывали прилив бодрости, всё что она могла придумать, было бесполезной тратой времени, а надеяться на ещё один прокол со стороны родственников Казекаге было бесполезно.       Перевернувшись на спину, она задумалась, как в одном человеке могут сочетаться черты великого лидера, добросовестно служащего своей деревне и насильника в одном лице. Признаки жестокости он проявлял ещё на экзамене, но при этом вёл себя более спокойно и мудро, чем Темари и Канкуро.       — В тихом омуте черти водятся — сказала Хината и поняла на сколько была близка к правде. Гаара был джинчурики и неизвестно, как демон влияет на носителя, не продиктована ли его агрессия влиянием демона, а вдумчивое руководство самим Гаарой. Следующим ей представился Наруто, тоже одинокий и ненавидимый всеми джинчурики, но нашедший себе верных друзей и получивший их признание и любовь. Был ли у Гаары близкий человек, который не видел в нём бездушного монстра? Видимо нет, раз он долгое время воспринимал себя только как оружие и жил только ради себя. Хината почувствовала, что начала оправдывать его поведение и, не став развивать мысли о его трудном детстве, переключилась на воспоминания о своей деревне, которую она видимо не увидит никогда, не почувствует прохладный ветерок, который приятно развивал её волосы, солнце больше не согреет её своим теплом, а она так и умрёт в плену ужасного человека.       Её мысли прервали шорохи за дверью. Ей показалось, что сейчас зайдёт Гаара и накажет её за попытку побега, о которой ему всё же доложили, но он решил помучить её ожиданием. Только в двери появился Канкуро, Хината с облегчением выдохнула. Его боевой раскрас частично был стёрт и сам мужчина не твёрдо стоял на ногах.       — Привет тихоня — он отсалютовал ей рукой, ставя на стол кари и рядом лапшу быстрого приготовления. — Извини за подачу, но я завтра буду мучиться похмельем и раньше двенадцати не поднимусь. — оставив всё на столе, он пошёл к выходу.       — Постой, а где Темари?       — Эта… — он думал как назвать свою сестру, но бросил эту затею — не важно кто… в общем она продолжительном свидании и возвращаться раньше понедельника не собирается. Так что ты теперь моя проблема и ей плевать, что у моего друга мальчишник и мы… — парень в чёрном балахоне икнул -… будем…ик… бухать до ночи.       — Значит с ней всё в порядке.       — Естественно, натрахается и наконец не будет недовольно жужжать на миссиях. При всём моём хорошем отношении к сестре, но работать с парнем мне бы хотелось больше. Никаких тебе перепадов настроения и поржать можно, видите ли ей не нравятся мои грубые шуточки. У неё самой чувства юмора нет. — пожаловался выпивший Канкуро. — Ну бывай, я спать. — старший брат вновь направился к двери, пошатываясь.       — Постой, не уходи — Хината опустила взгляд, не зная почему попросила его об этом.       — Хината, мы с Темари не сказали, что ты хотела сбежать, если попробуешь сейчас, то я молчать не стану, мне проблемы с Гаарой не нужны. То что я выпил не меняет того, что я действующий ниндзя с полным запасом чакры, а ты потеряла возможность пользоваться ниндзюцу и гендзюцу.       — Я… я не собиралась… просто я больше так не могу… не могу находиться одной в четырёх стенах и ждать, когда он придёт… удовлетворять свои потребности — Хинату передёрнуло от отвращения. — Я даже не знаю какой сейчас день, который час.       — Глубоокая ночь — пьяно, на распев, ответил Канкуро. — Хината, садись есть, а то еда остынет и будет невкусной. — мужчина прислонился к стене.       — Ты любишь кари? — Хината не хотела чтобы он уходил не только потому, что пьяный мастер марионеток мог потерять бдительность и она смогла сбежать, но и из-за отсутствия минимального общения. Одиночество и обречённость съедали её изнутри.       — Нет, мне больше нравятся котлеты из говядины, я же сильный, и мне нужно много энергии — он продемонстрировал ей свои мышцы, но забыл, что под его чёрным, бесформенным балахоном, их не видно.       — А тебе что нравится. Салатики или другая растительная, малокалорийная женская муть?       — Зензай.       — Ооо, знаю этот слегка сладковатый, с нежным ароматом красной фасоли, десертный суп. — Канкуро мечтательно погладил живот — В следующий раз принесу.       — Говорят, он обладает волшебным свойством согревать душу. Так может вместе и съедим его? —его хорошее настроение тут же сошло на нет.       — Это плохая идея. Мне пора.       — Прошу, не уходи. Я не могу оставаться одна, я кажется начинаю сходить с ума… — Хината схватилась за голову — Ты не представляешь какие мысли мне временами приходят в голову…       — Только не сходи и ты с ума. Тихоня, ты мне нравишься, с тобой если не считать той попытки побега, не было проблем. Люблю таких тихих, сразу понимающих что к чему…       — Сколько было до меня? — Хьюга боялась услышать сколько жизней загубил монстр, в лапы к которому она попала, но при этом и хотела это знать.       — Это не важно, для тебя ничего не изменится.       — Я хочу знать, скольких он убил!       — Мне начать отсчёт с его первого вздоха? — резко посерьёзнел Канкуро. — Ты видишь в нём монстра, я это понимаю, но… да, то что он творит бывает ужасно, особенно к тем, кого он тут держит… но… чувствую себя перед тобой последней свиньёй, раз оправдываю его. — Канкуро сел рядом, развернув к ней стул.       — Его ненавидели и боялись. Даже я, когда был ребёнком, ненавидел Гаару. Я винил его в своих бедах, ведь у меня не было друзей, так как я был братом того самого демона… по этому я и стал делать марионетки, других друзей у меня просто не было… сейча мне кажется, что будь я ему хорошим старшим братом, что он бы и остался тем добрым ребёнком, что был в детстве.       — Он был когда-то добрым? — скептически подняла бровь Хината.       — Да, до того как у него произошёл эмоциональный срыв, после которого чуть не высвободился Шукаку. Тогда у него и появилось кандзи «любовь» на лбу, и любил с того момента он только себя, а жизнь других не во что не ставил… — кукольник почесал затылок и улыбнулся — Хорошо, что Наруто немного вправил ему мозги, он изменился в лучшую сторону.       — Не убивает в открытую, а мучает тайно?       — Уфф, не будь той истории с советом, то вряд ли он вновь слетел к катушек…       — Что произошло? — заинтересовалась Хината. Официально, была дана информация, что совет был уничтожен отступниками, а новый было решено не создавать и вся власть, по решению деревни, перешла в руки Гаары.       — Это тебя не касается, это внутренние дела деревни!       — Я всё равно живой от сюда не выйду, а так ты хотя бы удовлетворишь моё любопытство.       — Ну ладно тихоня, только потому что я пьян и ты надеюсь после будешь держать язык за зубами, с теми кто попадает к нему в спальню он не церемонится, но я думаю, ты уже вкусе. — мужчина пересел на край кровати.       — Короче, совет деревни не просто так сделал его Казекаге, они хотели контролировать джинчурики и какое- то время им это удавалось… но постепенно Гаара стал завоёвывать расположение людей, он начал переставать быть для всех безумным чудовищем, способным только на разрушение. Он проводил реформы необходимые деревне и… к его словам начали прислушиваться больше чем к совету. Чего у Гаары не отнять, так это то, как он может держать себя под контролем, когда хочет — марионеточник сделал паузу — По большей части может… не все каге отличаются таким же холоднокровием, что и у него. Совету не нравилось терять контроль и они подослали к нему… одну девушку… её имя мы не называем, на всякий случай… Так она убедила Гаару, что любит его, и он кажется проникся к ней симпатией. Всё шло хорошо, я даже подначивал его на счёт свадьбы… — снова пауза — Потом всплыло наружу, что её использовали как шпионку и их отношения были фикцией. — Канкуро откинулся на кровать и прикрыл глаза рукой — Её больше никто не видел, совет после был уничтожен, а любовник той девушки, кстати тоже пропал без вести. — Канкуро широко зевнул       — Значит Гаара их всех убил?       — Да. Не оставив ни единого следа. Новый совет не собрали, так что Гаара единственный, кто сейчас управляет деревней. И знаешь что? Никто не высказываться против, ну ладно, это я преувеличил, но его решениями большинство довольны и рады такой смене власти. — Канкуро зевнул не прикрыв рот и поудобнее расположился, положив руки под голову. — С тех пор женщинам он не доверяет, но — Канкуро цыкает — потребность в регулярном сексе никуда не делась. Не знаю, как он додумался до похищений, но однажды он захотел переселиться в самую дальнюю часть резиденции, а после тут появилась первая девушка…       — Ты же его брат, почему ты его не образумил?       — Ты не заметила, что он умеет добиваться того, чего хочет? Мы с Темари пытались его вразумить, и не раз, но… лучше он получит разрядку таким образом, чем вновь будет слетать с катушек. Секс для мужчины необходим, для такого джинчурики особенно… — Канкуро посмотрел на пленницу с сочувствием — Мы считаем это меньшим из зол. Хвостатые не все одинаковые, как я понял, у Наруто девятихвостый не лезет ему в голову, они не имеют такой тонкой связи, как у Гаары с Шукаку.       — По твоему в его поведении виноват демон? Тебе не стыдно валить всё на него? Наруто имел схожую судьбу, но он нашёл силы найти друзей, доказать, что он не монстр, что он достоин признания и …и…       — Можешь не продолжать, я всё это знаю. Я хочу сказать, что Гаара более подвержен влиянию однохвостого и что тебе лучше не провоцировать его. Он старается, работает над собой, многое делает ради деревни. Я всё это вижу, и каким бы он ни был, я его не предам. Ни я, ни Темари не поможем тебе. Как бы ужасно это не звучало, но тебе надо смириться со своей участью. За смирением приходит покой, я видел это в глазах предыдущих его женщин.       — Я не смирюсь, никогда.       — Возможно так и будет, но я сомневаюсь, что это тебе понравится… Пока ты выказываешь сопротивление, отбиваешься, царапаешься, кусаешься, он будет давить и ломать твоё тело, оставлять страшные следы, но возьмёт своё. Отдайся добровольно и максимум, что он оставит на тебе, так это россыпь засосов и пару укусов, если будет в настроении. Знаю, знаю, можешь не говорить, что ты обо мне и всей моей семье думаешь, примерный текст знаю, но скоро ты изменишь своё решение.       — Нет!       — Твой мозг не может выдерживать постоянное давление. Рано или поздно в тебе начнёт что-то меняться, не могу сказать в какую сторону, но настанет день, когда ты найдёшь способ уйти от этого давления: либо физически, либо морально. Может решишь свести счёты с жизнью, может подключится твоя психика и ты сдашься, будешь покорной, ничего не чувствующей куклой в чужих руках, ещё как вариант у тебя появятся чувства к Гааре, ты начнёшь его защищать, искать оправдания и думать, что любишь.       — Такого быть не может! Как можно любить того, кто причинил тебе море боли и унижения?!       — Ещё как может. Риза с пеной у рта доказывала, что любит его, вела себя как его любимая девушка, а не секс игрушка. Она закатывала такие сцены ревности… — парень пьяно заржал.       — Но её это не спасло, Гаара её убил так же как и остальных когда наигрался. Сколько у меня есть времени, пока меня не пустят в расход?       — Он не убивал никого, пока его не провоцировали и то, если не считать Ризу, девушки, которые были тут, кончали с собой, либо пытались его убить и песок на интуитивном уровне защищал Гаару.       — Что такого сделала это Риза?       — Сошла с ума от нездоровой любви к Казекаге… — наступила пауза и Хинате показалось, что ещё немного и Канкуро вырубится.       — А Казекаге сегодня тоже праздновал? — спросила пленница, постепенно выуживая нужную информацию.       — Не, Гаара не пьёт, это ему противопоказано!       — Почему?       — Шукаку гундеть сильнее начинает. Я как-то уговорил его выпить на день рождения, так на утро у него к похмелью добавился требующий продолжения однохвостый. Как оказалось его хвостатый тот ещё алкаш — Канкуро гыкнул — Пока пили требовал добавки, словно хмелел с носителем или хотел лишить Гаару контроля над телом и вырваться.       — Я не понимаю, Гаара, действительно слышит голос демона, внутри?       — Ещё как. Он ему с детства приседал на уши, песчаный уродец запугивал его, мешал спать и далее по списку. Сейчас Гаара может отгораживаться от него, но не всегда получается, это требует большой концентрации. По большей части он его игнорирует, а тот бесится ещё сильнее. Я не знаю, что временами творится в его голове, но не думаю, что демон приносит что-то хорошее. Хорошо, что я не подошёл как сосуд. Будь у меня выбор, то я выбрал бы скорее смерть, чем существование джинчурики. Потому что с демоном ты существуешь, но никогда не сможешь по-настоящему жить. Да и существование с ним будет отравлено настолько, насколько это вообще возможно, Гаара тому подтверждение. — глаза Канкуро начали слипаться.       — Раз Гаара не пьёт, то чем он сейчас занят?       — Он уже который день сидит в резиденции, разбирается с бумагами. Ещё два-три дня не будет поднимать головы от стола. — тёмные ресницы вздрогнули на последок и скрыли за собой карие глаза.       Старший брат Казекаге в течение пяти минут ровно дышал через приоткрытый рот и не реагировал на пробные щелчки пальцев. Аккуратно спустив голые ступни на пол, Хината тихо пошла к двери, которая к её счастью оказалась не закрытой. Комната, в которой её в прошлый раз остановили, оказалась пустой, никого кроме спящего Канкуро не было рядом. Не веря своему везению, Хината подошла к двери, ведущей к выходу, она неуверенно нажала на ручку, боясь, что её надежды рассыплется в прах о закрытый замок. Дверь поддалась без скрипа, зажигая в почти отчаявшемся сердце надежду на спасение.